Июнь 2021 года.
Я стою на закате отношений, которые родились практически сразу после моего развода. Тогда я не хотел принимать тот факт, что после такого события нужно дать себе время подумать и не ввязываться в новый круговорот. Но в то время казалось, что это мне поможет.
Эти отношения продлились без малого год. Девушка Анна знала о моей зависимости, но принять её не могла — каждый мой запой заканчивался скандалом и моими клятвенными обещаниями завязать со «змием». Аня пользовалась подходом, основанным на манипуляциях. А как вы знаете, алкоголики и сами являются отличными манипуляторами — но её методы иногда работали.
И вот после очередного скандала с разбитой посудой она съезжает из моего жилища — практически в соседний двор. Я выхожу из крайнего запоя и уже начинаю восстанавливать с ней отношения путём переписки. Незаметно я начинаю скатываться в новый запой, но пока ограничиваюсь бытовым пьянством с приличными дозами спиртного.
Работы у меня не было: с последнего места работы меня попросили на выход как раз из‑за запоя. Но деньги ещё оставались, поэтому пиво, водочка, колбаса и селёдочка присутствовали в холодильнике.
В один из томных июньских вечеров я уже был под градусом и в переписке с Аней узнал, что она собирается ехать завтра в Дубну — просто погулять. Она любила пешие прогулки и частенько куда‑то выбиралась одним днём.
Я подумал, что вот он — отличный шанс для восстановления отношений. Не делая скидки на то, что завтра буду мучиться с похмелья, я навязываюсь на поездку с ней. Договариваемся встретиться на станции электрички рано утром — дорога займёт более двух часов.
Я до этого не был на Волге и всегда хотел её увидеть, а погода стояла такая, что мы договорились ещё и сходить там на пляж. Основная проблема заключалась в том, что основным её условием было, чтобы я не пил. Но я понимал: чтобы хоть как‑то позитивно функционировать, мне нужна минимальная дозаправка, иначе будет не поездка, а сплошные мучения.
Я решаю, что постараюсь это делать скрытно, и в тот же вечер выхожу в магазин и покупаю литр томатного сока в картонном пакете и с запасом водки и пива. Сливаю половину сока в раковину и заливаю туда водку. Довольный тем, что перехитрил систему, продолжаю пьянствовать остаток вечера. Не помню, как засыпаю, но прекрасно помню, как просыпаюсь рано утром по будильнику.
Это было, как всегда, мерзко. Первой мыслью было: «На что я подписался?» Отказываться от поездки не стал, но до станции мне надо было добраться не похмеляясь, чтобы к запаху перегара не добавился свежий запах спирта хотя бы при встрече.
Принимаю душ, через силу заливаю в себя чёрный кофе. Так как я уже пил несколько дней и в целом недавно только был в запое, эти манипуляции ни на грамм не улучшают моё состояние. Тошнота, тремор, страх — всё это я беру с собой в поездку, помимо купальных шорт. Греет только одна мысль: у меня в рюкзаке — поллитра водки с соком.
На улице погода отличная, но в голове только одна мысль — поскорее бы встретиться с Аней и при ней отпить из пакета с соком. Я выбрал именно томатный сок, потому что знал: она его не особо любила.
И вот билеты куплены, мы на станции. Я, нервный и дёрганый, сразу лезу в рюкзак и отпиваю несколько приличных глотков. Становится хорошо, негатив отступает на второй план, нервная система начинает успокаиваться. Сразу начинаю замечать, как хороша сегодня погода, — но мою мысль прерывает голос Ани:
— Я воду забыла, дай тоже сок глотнуть.
Такого подвоха я, конечно, не ожидал и нервно ответил:
— Ты же не любишь томатный сок…
На что она мне заявила:
— Ну пить‑то хочется, ты что, со мной не поделишься?
Тогда, наверное, надо было сказать что‑то из разряда «101 - пью один», но нам было не по шесть лет, и мне пришлось признаться, что там не совсем сок. Это её взбесило.
— Мы же договаривались! Ты же обещал, что не будешь пить, а как мошенник пытался перехитрить!
— Да ладно тебе, мне на самом деле это необходимо, чтобы нормально функционировать сегодня.
— Да не гони! Я, короче, одна еду, а ты — как хочешь. Или сейчас эту хрень выкидываешь, и мы продолжаем поездку вместе.
Конечно, сейчас я уже думаю, что стоило послать всё к чёрту — либо поехать одному, либо вообще вернуться домой. Но я так размышляю потому, что сейчас знаю: мы через пару месяцев расстанемся (на трезвую голову). Тогда же я строил какие‑то планы на продолжение отношений и через силу согласился на второй вариант, уже приблизительно представляя, что за поездка меня ждёт.
С глубочайшим сожалением моя дозаправка отправилась в мусорку на станции. Подъехала электричка, мы сели. Аня ещё какое‑то время в дороге со мной не разговаривала, но слово за слово — общение продолжилось. Те несколько глотков, что я сделал, уже начали выветриваться, и ко мне стали возвращаться неприятные ощущения — как мне казалось, ещё с большей силой.
К станции назначения у меня практически не было сил даже просто сидеть — хотелось двигаться, чтобы хоть как‑то отвлечься от ломки. Дико хотелось пить, поэтому, зайдя в магазин, я взял литровую бутылку «Ессентуков» и осушил её практически залпом (что категорически делать нельзя).
Мы бродили по городу, и у меня сотни раз возникало желание послать всё к чёрту и сказать: «Дальше каждый сам по себе» — и отправиться облегчать своё состояние. Я действительно обдумывал этот вариант, но в разговоре выяснилось, что моя спутница, так скажем, истосковалась по моему вниманию и приглашает завтра к себе домой на «чай». Многие мужчины знают, как порой на выходе хочется «чая», — поэтому я решил терпеть, будь что будет. А вечером, как мы разойдёмся по домам, я с чистой совестью закину в себя спиртное. Дожить бы, конечно, до вечера…
Пока ходишь — вроде ничего, но конечности, в частности руки, становились деревянными, и даже пить из бутылки становилось сложно.
Обойдя город, мы отправились на пляж. В надежде, что проточная вода мне хоть немного поможет, я трясущимися руками кое‑как переоделся в раздевалке — и, чудо, действительно в воде стало немного отпускать.
Мысленно поставив галочку, что я купался в Волге, я старался насладиться моментом — насколько это было возможно в моём износилованном состоянии. Выйдя из воды, ко мне полностью вернулись плохие ощущения. И вот я сижу на песке и грущу: вот такая жестокая жизнь, которую я сам себе устроил. Все мысли — только о том, чтобы поскорее добраться до дома.
Солнце шпарило нещадно, и Аня предложила пойти в кафе пообедать. Но мне, конечно, есть не хотелось — от мысли о еде снова затошнило. Да даже если бы аппетит и был, я бы банально не смог нормально держать вилку или ложку в руках. Поэтому я заказал только стакан морса и попросил принести его с трубочкой: жидкость из стакана, скорее всего, оказалась бы на всём окружающем интерьере, если бы я попытался её выпить, взяв в руки.
Ещё было странно, что я пил много жидкости, но практически совсем не ходил в туалет — и прямо ощущал, что меня раздувает как шар из‑за отёков. Почки совсем не справлялись.
Время — около 14:00. Ближайшая электричка — только через два часа, а в голове со скрипом я рассчитываю, сколько времени мне ещё нужно протянуть до заветного опохмела. Получается, около пяти часов. Это, с одной стороны, удручало, но с другой — я радовался тому, что большая часть поездки уже позади.
Время до отправления поезда мы провели, бродя по городу. Город небольшой и тихий, но при этом в нём есть своя атмосфера, которую трудно передать словами. И если бы не моё состояние, я бы мог получить массу приятных эмоций.
Чтобы вы понимали: когда мы наконец садились в электричку, фитнес‑браслет показывал, что я уже прошёл 43 000 шагов. Это и для здорового человека немалые цифры, а для человека с похмелья — настоящий подвиг. Ноги настолько сильно устали, что прямо болели.
И вот мы катимся в сторону дома. Электричка пустая, я — отёчный, трясущийся при малейшем движении руками, с больными ногами — понимаю, что нафиг мне такие прогулки.
В вагоне, помимо нас, ещё три человека, двое из которых — молодые парни, счастливо попивающие коньяк. Я им прямо завидую, чуть ли не облизываясь от запаха спирта.
Аня, конечно, видела, что мне хреново, да и я не пытался скрыть тряску рук. Она подбадривала меня, говорила, что я молодец, что перетерпел, что завтра всё пройдёт. Я мысленно усмехаюсь: знаю, что это пройдёт уже через пару часов, когда я наконец припаду к бутылке, которая ждёт меня в холодильнике.
Тут Аня мне говорит:
— Я начала изучать практики обмена энергией. Давай мы сейчас попробуем что‑нибудь — я думаю, это должно придать тебе сил.
Тут я, конечно, опешил. Я разную чушь слышал: что человеку при алкогольной ломке помогает куриный бульон или баня, — но Аня вышла на новый уровень. От обмена энергией, как вы поняли, я отказался, подумав про себя, что надо бы самому сходить к психиатру по поводу алкоголизма — и Аню с собой прихватить с её практиками.
Наконец — наша остановка. Этот путь казался вечностью, но снова надо наступать на больные ноги. Я понимаю, что руки могут меня подвести, когда я буду вставлять свой билетик в турникет, — поэтому прошу свою подругу сделать это за меня.
До дома снова идём пешком: на автобусе туда добираться неудобно, а это ещё примерно 3 000 шагов.
Когда расходимся с Анной, я слышу, что она ждёт меня завтра, — а сам из последних сил ковыляю до своей квартиры.
Не снимая обуви, иду к холодильнику: там у меня несколько бутылок пива и водка. Как хорошо, что я запасся, — иначе было бы стыдно с такой тряской производить оплату в магазине.
Первым делом открываю водку и, держа двумя руками бутылку, делаю несколько больших глотков. Сажусь на стул и смотрю в одну точку: я опустошён настолько, что сил нет ни на что. Спирт практически моментально схватывается, и я прямо ощущаю, как деревянное тело начинает расслабляться.
Еле встаю со стула, опираясь на стол, и снова лезу в холодильник — уже за пивом. Его пью уже залпом.
Так, всё — я жив, негатив отступил. Решаю залезть в телефон, который я не доставал из кармана практически на протяжении всей поездки: что я с ним буду делать с трясущимися руками?
Тут происходит засада: моё лицо отёкло за день настолько, что камера не распознаёт его. «Допился…» — думаю я. Пробую ввести пароль, но меня ещё немного потряхивает, поэтому несколько раз мажу по цифрам, ввожу неправильные пароли и полностью блокирую телефон на пять минут. Следующая блокировка будет уже на полчаса, так что пока откладываю его в сторону и решаю, что надо полностью подождать, пока тряска пройдёт, а потом уже лезть в него.
И тут новое чудо: водка с пивом начинает запускать мои почки, и я наконец нормально иду в туалет — будто кран снова открыли.
Через пару часов отёк спадает, и телефон меня уже воспринимает нормально. Тряска прошла, а я, расслабленный, лежу на диване и смотрю футбол, попивая пиво с перерывами на то, чтобы доковылять до туалета: ноги прямо реально болели.
В этот вечер я не напивался сильно: мне хватило трёх бутылок пива и четверти бутылки водки. На следующее утро я ощущал себя прямо неплохо — за исключением мышечных болей в ногах.
Вот это реально выходился с похмелья: вчера вечером браслет на руке показывал 46 000 шагов. Тогда для себя я сделал вывод, что с похмелья такие заходы могут плохо кончиться — особенно по жаре. Но до выводов, что пить — это плохо, было ещё далеко.
Мой канал не занимается пропагандой какого-либо употребления, а направлен на то чтобы показать к чему оно может привести.
__________________________________________
Если вам понравилась статья — ставьте реакции, пишите комментарии. И отдельный респект за подписку!