Сообщение пришло в четверг около одиннадцати вечера, и я подумала: вот человек, которому не спится без меня.
Глупо, конечно. Мне было под пятьдесят, я жила одна в двухкомнатной квартире, работала переводчицей на дому и переводила контракты, инструкции, а иногда и художественную литературу, если везло. Дочка Лиза давно перебралась в Калининград, с ней мы созванивались редко.
Развод отболел и забылся, бывший муж стал чужим именем в телефонной книге. Жизнь устоялась, затихла, выцвела, но держалась на плаву.
А потом появился Юрий.
***
Он написал первым в приложении для знакомств, куда меня затащила Варвара, подруга с университетских времен.
– Хотя бы переписывайся с кем-нибудь, – сказала она. – Тебе не мужик нужен, тебе собеседник нужен. А то ты скоро начнешь разговаривать с холодильником.
Юрий назвался «свободным человеком» и писал мне каждый вечер. Не «привет, как дела», а длинно, подробно, обстоятельно, будто сидел напротив и рассказывал. Про работу свою, что-то связанное с поставками. Про книги, которые читал. Про утренний кофе, который варил в турке, и про многое другое.
Я отвечала сначала сдержанно, потом длиннее, а потом ждала его сообщения с нетерпением.
Он присылал фотографии. Всегда в одном и том же темно-синем пиджаке, будто других не было. Лицо приятное, крупное, мужское, с тяжелыми бровями и ямочкой на подбородке. На одном снимке улыбался, на другом смотрел серьезно. Фон одинаковый: бежевая стена, край шторы. Будто он фотографировался в одном и том же месте специально, отдельно от своей обычной жизни. Надо сказать, тогда я об этом не задумалась.
Через пару месяцев я уже засыпала с телефоном на подушке и перечитывала его сообщения утром, пока грелся чайник.
Встретиться он предложил сам.
«Давай в субботу в центре. Я давно хочу увидеть тебя вживую», – написал он.
Я согласилась без колебаний, а потом полвечера выбирала, что лучше надеть.
***
В субботу он не пришел. Написал за полчаса: «Инна, прости, дела, никак не вырваться. Перенесем?»
Я согласилась. Обидно не было. Ну бывает, занятой человек, работа, поставки. Дома я написала ему: «Если тебе неудобно, не надо обещать. Я пойму».
Он ответил голосовым. Говорил, что злится на себя, что испортил вечер, что обязательно все исправит. Голос у него был низкий, чуть хрипловатый, и от этого голоса у меня потеплело между лопаток, я даже выпрямилась. Я прослушала сообщение дважды, потом отложила телефон.
В тот вечер, листая его фотографии просто от нечего делать, я заметила странное. На всех снимках Юрий стоял чуть боком, и правая рука уходила за край кадра или пряталась в кармане пиджака. Ни на одной фотографии его правая кисть не была видна.
– Странно, – подумала я, – зачем человеку прятать руку?
Но додумать не успела, он прислал стихи и подписал: «Это про нас, кажется».
***
Новую встречу он назначил через месяц. Не сразу, сначала переписка снова набрала обороты, стала еще теплее, еще откровеннее. Он рассказывал про детство в Саратове, про мать, которая пекла пироги, про отца, который чинил радиоприемники и молчал целыми днями. Я рассказывала про свое: про универ, про первую работу в издательстве, про то, что однажды переводила роман итальянца и плакала над финалом. Потому что героиня осталась одна, и мне казалось, что это про меня.
Он написал: «Суббота. Кафе на такой-то улице».
На встречу я надела блузку, юбку и туфли на каблуках, которые натирали, но делали ноги длиннее. Подкрасилась аккуратно, без фанатизма, но перед зеркалом простояла непривычно долго, а пальцы подрагивали, когда застегивала серьги.
Когда я уже выходила, пришло сообщение: «Инна, прости. Не смогу. Форс-мажор. Объясню позже».
Я стояла в прихожей уже одетая, на каблуках, с сумочкой на плече. Прочитала сообщение и поставила сумочку на тумбочку медленно, аккуратно, будто та могла разбиться. Потом сняла серьги, положила обратно в шкатулку и долго смотрела на себя в зеркало.
Лицо было накрашенное, нарядное, но никому не нужное.
***
Варвара позвонила вечером просто так, поболтать. Я рассказала про две отмены. Она помолчала, а потом спросила:
– Слушай, Инн, а ты его фотографии внимательно смотрела? Правую руку видела хоть раз?
По спине у меня пробежал озноб. Я снова просмотрела его фото, а потом впервые за все время набрала его номер.
– Юра, – сказала я, – или мы встречаемся на этой неделе, или я удаляю переписку. Всю.
Он помолчал, потом сказал тихо и спокойно:
– Хорошо. В субботу. Точно. Я обещаю.
И назвал место встречи.
***
В субботу я выехала сильно заранее, нервничала, хотя и не хотела себе в этом признаваться. До встречи оставалось больше часа, и я завернула в торговый центр у метро – купить колготки, потому что на старых поехала стрелка еще в такси.
Шла мимо витрин, ничего не видя, и вдруг остановилась. У витрины с детской одеждой стоял Юрий. Я видела его очень близко и рассмотрела все.
Тот темно-синий пиджак, та фигура, крупная, чуть сутулая. Рядом стояла женщина в бежевом пальто, светловолосая, полноватая, с тонкой золотой цепочкой на шее. Она держала его под руку привычно, не крепко, так держат человека, с которым ходишь уже много-много лет. Неподалеку от них мальчишка-подросток в наушниках ковырял телефон.
На пальце женщины блестело обручальное кольцо. И на пальце Юрия, на правой руке, которой не было видно ни на одном снимке, тоже было колечко…
Я отступила на шаг, пока он не заметил меня. Не заметить было сложно, мы стояли почти рядом, но он был увлечен разговором с женой. Все, что Варвара спрашивала, все, что я гнала от себя – рука в кармане, отмененные встречи – все сложилось в одну простую и очевидную правду.
***
Юрий повернул голову и все-таки увидел меня. Я заметила, что у него дрогнули брови, он узнал. Тут же он отвернулся, взял жену под локоть и повел в другую сторону, быстро, деловито, точно уводил от чего-то неприятного.
Вот в этот момент, когда он отвернулся, я и рассердилась. И пошла за ними.
– Юрий, – окликнула я его.
Он дернулся, но не обернулся.
– Юрий Сергеевич, – повторила я громче.
Жена остановилась первой. Посмотрела на меня растерянно, вопросительно, Юрий медленно повернулся.
– Здравствуйте, – сказала я жене. – Вы не знакомы со мной, но мы с вашим мужем переписываемся каждый вечер уже полгода. Он представился свободным человеком…
Юрий дернул подбородком и уставился на свои ботинки. Жена смотрела на меня, потом на него, потом снова на меня. Пальцы, которыми она держала его за локоть, разжались и повисли вдоль пальто.
Я достала телефон, открыла переписку и протянула жене экраном вперед.
– Вот. Каждый вечер. С октября. Можете прочитать, но там много.
Его жена не взяла телефон. Она посмотрела на экран, потом подняла глаза на мужа и сказала тихо, почти шепотом:
– Юра?
Он молчал. Мальчишка в наушниках поднял голову и смотрел на нас троих, ничего не понимая.
– Мне не нужны ваши объяснения, – сказала я Юрию. – Я не для вас это делаю. Я делаю это для нее. Потому что я бы хотела, чтобы мне кто-нибудь сказал правду тогда давно, когда от меня уходил муж.
Я убрала телефон, повернулась и пошла к выходу.
***
С этого момента Юрий не написал мне больше ни разу. Переписку я удалила в тот же вечер.
Телефон на подушку я больше не кладу. Сплю на левом боку, рука под щекой. Иногда, нечасто, но бывает, я вспоминаю… Не его даже, а те вечера, когда экран загорался без пяти одиннадцать, и казалось, что кому-то не спится без меня…
Варвара, которой я все рассказала, заметила:
– Ты сделала то, что я бы не решилась.
Она чуть помолчала и добавила:
– Но я не уверена, что это было правильно.
Вот и я думаю… Стоило ли подходить к нему при жене, при ребенке, при чужих людях? Или лучше было развернуться, выйти из того магазина, удалить и забыть об этом?