Эмине Кадын укачивала дочь, сидя на диване у окна. Но мысли главной фаворитки были далеко от реальности. Она думала о том, что теперь у Султана появилась другая женщина, которая вероятнее всего в будущем подарит Падишаху наследника, в то время как сама Эмине гречанка останется лишь матерью дочери. Тенью рядом с любимым мужчиной.
Несомненно, Эмине любила дочь всем сердцем. За нее и за Шехзаде Адама она, как и любая мать отдаст свою жизнь. Но если бы у нее родился сын – это дало бы ей возможность показать высокомерной сестре Падишаха, Айлин Султан, свою силу.
В покои ворвалась верная служанка с очередным докладом
— Госпожа! – обратилась девушка
Эмине прислонила указательный палец к губам
— Сайжи, тише – попросила возлюбленная Падишаха — Я только уложила Туркай
— Госпожа, простите меня – произнесла Хатун, опустив голову
— Что-то случилось? – положив маленькую принцессу в колыбель, поинтересовалась Эмине
Хатун замялась. По тому, как она потупила взгляд в пол, стало понятно, речь пойдет о чем-то отнюдь нехорошем. Эмине, укрыв дочь одеялом, взглянула на служанку
— Пойдем, выйдем на балкон
Когда они вышли на террасу, возлюбленная Султана выжидающе смотрела на Сайжи
— Госпожа, Бингюль Хатун – начала она, но Эмине перебила ее
— Аллах, пошли мне терпения!
В последнее время имя ненавистной соперницы произносилось в стенах дворца чаще, чем молитвы. Сжав холодный мрамор парапета, Эмине смотрела куда-то вдаль
— Говори, что уже наторила эта мерзавка? – сквозь зубы, спросила гречанка
— Эта девица уже ходит по дворцу и отдает приказы, словно родила Династии наследника
Кадын лишь покачала головой
— Неужели наша благородная Айлин Султан не удосужилась объяснить своей подопечной элементарные правила поведения в этом дворце? Это было ее ошибкой. Фатальной ошибкой. Если Бингюль и дальше продолжит показывать свои амбиции, то ответственность будет нести Госпожа. Но ладно с Султаншей я разберусь чуть позже. Сейчас побудь с Туркай, а я поставлю на место зазнавшуюся Хатун.
Покинув покои, Эмине Кадын спустилась в гарем, став невольной свидетельницей скандала. Бингюль Хатун, стоя спиной к входу, ругалась с одной из наложниц.
— Как ты смеешь не проявлять ко мне должного уважения?! – кричала фаворитка Повелителя
— Кем ты себя мнишь, Бюнгюль Хатун? – язвительно спросила девушка
— Не забывай, кто перед тобой стоит, Айгюль! Я фаворитка Падишаха! Его любовь, мать будущих наследников!
Айгюль звонко рассмеялась. Другие девушки подхватили.
— Ты рассмешила всех, Бингюль. Ты провела с Повелителем всего несколько ночей, а уже возомнила себя хозяйкой дворца, забыв о том, что у Султана есть любимая женщина и двое детей.
Блондинка подошла вплотную к черноволосой сопернице
— Сегодня она есть, а завтра ее место займет другая. И она сейчас стоит перед тобой. Я стану Госпожой, а после, когда мой сын взойдет на трон, буду Валиде
Айгюль, заметив в дверях главную фаворитку Падишаха, гордо вскинула голову и продолжила выводить Бингюль на эмоции.
— Не зазнавайся, Бингюль. Тебе никогда не занять место Эмине Кадын. Ты ничто по сравнению с ней. Всего лишь пыль под ногами членов Династии! Повелитель лишь развлекается с тобой. Пусть ты и заняла место рядом с ним на ложе, но вот сердце его давно отдано лишь Эмине
Фаворитка не выдержала и что было сил, ударила обидчицу по лицу. Айгюль не удержалась и упала на пол, держась за щеку. Бингюль склонилась над девушкой, пытаясь снова нанести удар, но тут раздался голос главного евнуха
— Дорогу! Эмине Кадын!
Бингюль Хатун обернулась, не удосужившись склонить голову перед возлюбленной Падишаха. Другие девушки вскочили со своих мест, склонили головы
Эмине Кадын, не теряя достоинства, шагнула вперед. Ее взгляд был холоден, как мрамор парапета, за который она только что держалась. Главная фаворитка протянула руку Айгюль, помогая той подняться с пола
— Айгюль, ты в порядке? – голос Эмине прозвучал мягко. Она легонько отряхнула платье девушки, не сводя глаз с Бингюль
— Я в порядке, Госпожа. Благодарю – ответила Айгюль
— Твоя щека покраснела. Принесите лёд, — бросила главная фаворитка через плечо одной из служанок, которая тут же метнулась исполнять приказ.
Повернувшись к блондинке, Эмине сделала шаг вперёд. Теперь они стояли лицом к лицу, и разница в их положении была очевидна всем. Гречанка была воплощением власти, а Бингюль — лишь зарвавшейся девчонкой.
— Бингюль Хатун, – голос Эмине был подобен острому клинку. — Я была о тебе лучшего мнения. Я полагала, что даже если твоя голова пуста, то хотя бы инстинкт самосохранения заставит тебя склониться перед той, кто носит титул Кадын и является матерью детей Повелителя.
Бингюль выпрямилась во весь рост, её глаза сверкали от ярости и обиды. Она не склонила головы.
— Я фаворитка Повелителя! – упрямо повторила она, её голос дрожал от едва сдерживаемого гнева — Он сам подарил мне покои, потому что любит! Он сам...
— Он подарил тебе *покои*, – с презрительной усмешкой перебила её Эмине, сделав акцент на последнем слове — Но он не дарил тебе *права*. Ты не имеешь права приказывать, ты не имеешь права поднимать руку на других девушек гарема. Ты здесь для того, чтобы услаждать взор Падишаха, а не для того, чтобы сеять раздор и позорить его имя своими детскими истериками.
— Я не буду терпеть эти оскорбления! – взвизгнула Бингюль. Её щёки пошли красными пятнами — Ты цепляешься за прошлое! Повелитель устал от тебя! Он сам говорил мне, что ищет, свежую кровь!
Эмине не изменилась в лице. Она лишь слегка приподняла бровь, и эта холодная реакция была страшнее любого крика.
— Свежую кровь? – переспросила она с леденящим спокойствием — Так вот что ты о себе возомнила? Ты — лишь сосуд. Пустой и хрупкий. А я — мать его детей. Я — часть его жизни и султанской семьи. И если ты думаешь, что несколько ночей на султанском ложе дают тебе право вести себя как хозяйка этого дворца... то ты ещё глупее, чем кажешься.
Бингюль, не выдержав унижения, в порыве ярости шагнула вперёд и, схватив Эмине за локоть, занесла над ней руку. В воздухе повисла звенящая тишина — все девушки в гареме замерли, не смея даже вздохнуть. Казалось, время остановилось.
Но Эмине не отшатнулась. С быстротой и ловкостью, выработанной годами дворцовых интриг, она перехватила запястье Бингюль железной хваткой. Её пальцы сжались так сильно, что блондинка невольно вскрикнула от боли. Взгляд Эмине стал ещё холоднее, в нём читалась не просто власть, а абсолютное превосходство.
— Ты... ты смеешь поднимать на меня руку? – прошипела Эмине, едва разжимая губы. Её голос был тихим, но в нём звучала такая угроза, что у Бингюль подкосились ноги — В моём гареме? В присутствии всех?
Эмине с силой вывернула руку соперницы, заставив ту согнуться от боли и опуститься на колени. Бингюль попыталась вырваться, но хватка Кадын была неумолима.
— Запомни это чувство, Бингюль Хатун – произнесла Эмине, наклонившись к самому уху поверженной фаворитки — Чувство бессилия. Запомни его вкус. Потому что если ты ещё раз позволишь себе подобное... это чувство станет твоим вечным спутником. Я не буду марать руки о такую, как ты. Но поверь, у меня достаточно способов сделать твою жизнь во дворце невыносимой. Ты станешь тенью. Пустым местом. Даже евнухи перестанут замечать тебя.
Эмине резко отпустила её руку и оттолкнула Бингюль. Та упала на пол, растрепанная и жалкая. Все взгляды были прикованы к ней, в них читалось не сочувствие, а страх и презрение.
Возлюбленная Султана медленно обвела взглядом гарем. Её осанка была безупречной, а лицо — непроницаемой маской.
— Продолжайте свои дела – спокойно приказала она.
Девушки тут же склонили головы и поспешили разойтись, стараясь не встречаться с ней глазами. Эмине же, даже не удостоив Бингюль второго взгляда, развернулась и направилась к выходу из гарема. Её шаги были размеренными и уверенными, но внутри неё бушевала буря. Она знала: это была не победа, а лишь выигранная битва. Война за сердце Повелителя только начиналась.
продолжение следует...