Людмила Райкова.
Глава 26.
Маня сидела за столом, Глеб хлопотал, заставляя их крохотный кухонный столик плошками. Молодая картошка. Контейнер с заливной курицей. Белое мясо в янтарном, густо застывшем бульоне. Второй контейнер с листьями салата, почищенным и порезанным огурцом. Когда не осталось места для тарелок, из которых супругам предстоит собственно и есть свои разрешенные 250 граммов, Маня хотела предупредить мужа, но заметила, как старательно дорогой нарезает свеклу решила повременить и посмотреть, что он придумает на очередном этапе сервировки. Есть ей не хотелось ни капельки. А вот сравнивать возвращение домой ей понравилось. В эту квартиру старого гарнизона с мужем и готовым обедом, и в питерскую квартиру с клоками пыли во всех углах и куском засохшего сыра в холодильнике. Гарнизон выигрывал по всем показателям. Конечно, после стремительной уборки и похода в магазин, в Питере тоже появилась еда на столе. Не в таком изобилии, конечно. Но там Маню никто не ждал, а здесь она купалась в заботе и внимании. Если бы не костыли, они бы вдвоем накрывали ужин. Из заливной курицы Маня переложила бы в тарелку кусочки мяса с желе. И освободила четверть площади стола. Листья салата и огурец разместила бы в одной посуде…
Но тогда ей пришлось бы бегать по кухне и излагать подробный отчёт о поездке, Глеб всегда слушает внимательно её рассказы, даже после посещения врача. И сегодня, он хоть и знает чуть ли не поминутно обо всём, что случилось с Маней, полный отчёт не отменяется. Другое дело, что муж занят и у жены есть время немного расслабиться. Не то чтобы ей не хотелось рассказывать о том, как подруга тащила коробки под Севины вещи, задевая объёмным грузом тротуар, но без этой детали сам настрой первого часа встречи был бы другим. Например, Маня заметив объявление «Изготовление ключей», резко свернула в аптеку. Галя, зацепив ношу за крыльцо сообщила, подождёт на улице. Маня отметила что это долго, ключи будут готовить минут тридцать не меньше.
- Ключи в аптеке?
Маня уже успела открыть дверь, а Галя увидеть край мастерской и приговаривая, «Ну-ка, ну-ка» поднялась на крыльцо и умудрилась втиснуть в дверь коробки.
Подруги с грузом разместились за аптечным столиком, где предполагалось, больные будут срочно принимать лекарства и принялись болтать. Маня рассказывала, как смогла за пятнадцать минут до прибытия занять позицию в тамбуре, чтобы выйти из вагона первой. Галя о том, что в метро её чуть было не унесло силой картонного паруса. Поезд вырвался из туннеля, ей надо было в последний вагон. Так что поймала волну, но была спасена добрым человеком. Который за свой героизм всего лишь просил номер её телефона. А почему не дала? Не понравился спаситель? Галя никогда не отвечает конкретно. Спаситель ничего себе, но староват. А в возрасте за 60, она сразу и безошибочно угадывает евреев. Именно такие мужчины, ещё со времён молодости, ухаживают за Галей с целью создать семью. Они смеются, но аптекарша терпит. А потом Мане звонит Глеб и она по прямой видеосвязи докладывает мужу в какую точку успели прибыть и чем заняты. Словом, их уже готовы были выставить на улицу чтобы не шумели, но Галя придумала купить таблетки от давления, а мастер закончил делать ключи. И принеся извинения за беспокойство, подружки выкатились на улицу.
Маня хихикает, Глеб замирает с тарелками над столом, гадает куда бы их приткнуть и обижено ворчит:
-Ничего смешного. Может старый стол вернуть?
- Прямо сейчас? – Пугается Маня. И представив, как всё со стола перекочёвывает на подоконник и диванчик. Что ни будь обязательно упадёт, прольётся. Глеб достанет отвёртку, чтобы разобрать круглый столик и на его место перетащить квадратный, раскладной. Ужин успеет остыть, и под эту воображаемую сцену Маня понимает, что голодная как волк. Просит пару тарелок, перекладывает заливную куру. Подскакивает, чтобы убрать со стола контейнер, лишние кружки. Тарелки с вилками помещаются, и щёлкнув пультом, они под новости принимаются за еду.
На Дони опять покушались. Злоумышленник бежал с дробовиком как спринтер. Дамы в вечерних платьях и мужики во фраках полезли под столы. Трампа на сцене прикрыли суровые охранники и он, пригнувшись и прихватив Меланью, скрывается за кулисами. Именно кулисы вызвали у Мани короткий комментарий:
- Спектакль.
- Думаешь? – Мигом откликается Глеб.
Ответить она не успевает, ведущий говорит, что часть экспертов считает, что покушение президент-миротворец организовал сам на себя. Цель – отвлечь внимание от провала в Иране.
- Вся жизнь игра, а мы в ней лишь актеры. – Озвучивает муж чью-то фразу и впивается зубами в хрустящий салатный лист.
- Красивая игра. – Надкусив огурец отвечает Маня. И вспоминает шутку, которую читала в поезде. Бабушка говорит внуку –Трампа всё равно убьют. Внук интересуется, почему она так решила. Бабуля аргументирует. Уж больно красивая у него баба, мужики от зависти прихлопнуть готовы. А тут такой повод, получил сдачу от Ирана. Мир смотрит, как скуля отползает Америка и приходит к выводу, – Акела промахнулся, пора менять вожака.
Маня, завершив изложение чужой шутки, подводит итог.
- Принцы залива пригрозили торговать нефтью за юани, если долларами их не зальют. Так что в шутке солидная доля правды.
Муж пережёвывает сентенции, запивает мясо водой и произносит:
- А он ещё свою красотку демонстрирует где надо и не надо. Вот наш дорогой Леонид Ильич, свою бабу по мероприятиям не таскал. А меченый наоборот, таскал Раису по миру чтобы наряды прогуливала. Она далеко не Меланья, но так красовалась, что вся страна возненавидела и Раиску и её мужа подкаблучника. Ещё до того, как он успел Союз сдать, вымелся из Прибалтики и за пару комплиментов вывел войска из Германии. Скинули недоумка, жаль, что не грохнули и поздно скинули.
Интересный получился у супругов ужин.
Продолжением стала переписка с юристом и риелтором. Перед сделкой они вдрызг переругались. Юрист составил договор, прислал его Мане с Глебом. И забыл отправить риелтору. Тот пишет Мане, чтобы приказала нанятому юристу отправить ему вариант договора. Написал ещё три часа назад. Только общаются они после отключения ВА по ИМО, а его она проверяет реже чем МАХ. За окном темно, сделка назначена на завтра. Они с Глебом решают не беспокоить Улдиса, сами отправляют договор риелтору и спрашивают почему они, офисы которых расположены не то чтобы в одном здании, а даже на одном этаже, не могут договориться.
Внятно Геннадий ничего сообщить не может, Маня вспоминает длинное письмо Улдиса, в котором риелтор обзывается наглым и упрямым неучем. Докладывает, что этот хлыщ хвастался, что смог сбросить на треть цену и после сделки быстренько перепродаст объект с хорошим наваром. Маня понимает, что это скорее всего правда, но желание избавиться от латышской квартиры настолько велико, что согласна и на эту сделку. И даже потихоньку молится, чтобы она наконец состоялась.
В очередной раз попросив всевышнего помочь в продаже квартиры, завтра Маня с Глебом наконец укладываются чтобы посмотреть Соловьёва. Глеб засыпает на вступлении ведущего, Маня на середине выступления первого эксперта. Который излагал версию покушения на Трампа. Новый штрих в том, что стрелок связан с Украиной и голосовал за Камелу. Может потом экспертное собрание и даст оценку обстрелов Туапсе, это по мнению Мани, главная новость дня. Но заговорили о Трампе. Неплохой отвлекающий манёвр – решает Маня и уложив раненую ногу, поворачивается на бок и засыпает.
Бумага в камине прогорела быстро, а дрова шипят и не занимаются огнём. Она понимает, сделала что-то не так, ищет блокнот, в котором Глеб пронумеровал порядок действий, и не может найти. Неужели сунула его вместе с бумагами в топку? Дым из камина, вместо трубы валит через приоткрытую дверцу в гостиную. Маня распахивает настежь окно и слышит, как по лестнице уже стучат костыли гостей. И зачем она пригласила сюда Анатолия с Пэтэром? Чем она будет их кормить, а главное Зинтра за стеной, а её сын активно участвует в мероприятиях Армии Спасения. Услышит русскую речь, догадается что двойники воевали на СВО и вызовет полицию. Ребят арестуют, Маню тоже. И камин не разгорается потому, что здесь просто полыхает русофобия. Глеб далеко, в квартире плотный дым и холодно. Сейчас кто-нибудь увидит дым из окна и вызовет пожарных. Придётся спускаться со второго этажа, впускать их. А она не помнит, куда пристроила свои костыли. И ещё она металась по квартире от топки камина к окну, потом в коридор, открыть загодя гостям дверь, без всяких костылей. Может травматолог что перепутал, когда запрещал 10 дней на ногу наступать? И двойники что-то долго поднимаются. Через туман, экрана телевизора не видно, но слышно хорошо. Сейм обсуждает законопроект, которым предусматривается запретить в республике русские имена и фамилии, убрать все надписи на русском языке на улицах и даже на могилах. «Как всё запущено». Когда Маня первый раз самостоятельно разжигала камин в этой квартире, всё было по-другому. В любом учреждении она здоровалась и называла себя на латышском, потом спрашивала нельзя ли общаться по-русски. А ей отвечали, что все сотрудники фирмы обязаны знать русский и тот, с кем она общается, тоже не исключение. Сейчас прикатят пожарные, надо объяснять им что ничего не горит, даже в камине никакого огня, только дым. Латышский уже позабылся. Господи и зачем она сюда приехала, да ещё и ребят сорвала из госпиталя посмотреть старую Ригу!
Есть поговорка, невозможно войти в одну и ту же реку дважды. Берега будут прежними, а вода другая. Река времени тоже меняется. Ветер украинских сражений, усиленный информационными лживыми потоками, поменял латышский микроклимат. И в родной, некогда любимой квартире, ей неуютно и даже страшно.
Завтра, даст Бог она продастся, надо просто закрыть дверь, перехватить Анатолия с Пэтэром внизу и возвращаться домой. Не важно куда, в гарнизон или Питер – в России для них дом будет везде. Перескачут границу на своих костылях и уже дома…
Проснулась Маня от звонка, тётя Сима из Калифорнии опять перепутала время. А ещё забыла, что связь будет по роумингу. Когда притормозили ВА, Маня радовалась, что теперь то Сима из экономии не будет звонить через день да каждый день. Так и получилось. А что изменилось сегодня?
Глеб тоже открыл глаза, смотрит не на экран где Шахназаров говорит, что мы по любому слабее ЕС. Нас всего 150 миллионов, а у них 450, да ещё технологии. Он часто так говорит. Но сейчас Глеба интересует звонок.
- Сима. – Вносит ясность Маня, и отбрасывает одеяло чтобы отправиться с телефоном на кухню. Потом спохватывается, пока доскачет, Сима сбросит и будет ждать ответного звонка. И тогда оплачивать придётся Мане.
- Алло, что случилось?
- У меня ничего, а у вас приблудные внуки и племянники появились. Лада звонила, сказала, что ты подбросила, и теперь все на ушах стоят, решают, что ещё сделать чтобы мальчика порадовать.
- Лично я сплю не на ушах, а в обычном горизонтальном положении. – Огрызается Маня. И вспоминает, что Сима им никакая не родня, близкая подруга покойной тётушки, Ладиной мамы. А туда же, Маню отчитывает среди ночи, через полконтинента крик несётся.
Она, опираясь на костыли перемещается на кухню, Глеб идёт впереди, держит перед Маней телефон. Руки то у жены заняты.
Маня устраивается, прикуривает и начинает рассказывать Симе историю встречи с Пэтэром в госпитале. Все на этаже считали ребят братьями близнецами, которые поссорились и ни с кем не разговаривают. Анатолий увидел второго себя в зеркале, решил, что сходит с ума. А выяснилось вон что. Теперь все довольны и счастливы. Ребята долечиваются, Маня дома отдыхает после поезда.
Сима спохватывается – забыла, что, когда в Калифорнии позднее утро, в Москве ночь. Маня с ехидцей подсказывает, что забыла Сима не только о разнице во времени, но и о стоимости звонка, который между прочим, придётся оплачивать ей. А потом, назло Симе затевает долгий рассказ какой классный у Анатолия сынок. Как Гордейка учится ползать. Если бы Маня сообщила, что Ладка и Настя начали борьбу за жениха, Сима слушала бы с упоением. А про чужого младенца, да ещё за родные баксы, ни за что. Сима несколько раз аллокнула, дунула в трубку. Крикнула что связь пропала и отключилась. Маня злорадно засмеялась:
- Теперь до вечера будет считать, сколько чашек капучино она проговорила с тупой Маней, которая вместо разговора о деле, принялась нахваливать внука.
Глеб согласно кивает и машинально распахивает дверцу холодильника.
С момента ужина минуло три часа, и раз они не спят, пора снова кушать.
Пока Глеб взбивает мягкий творог с мёдом, Маня думает – если бы не Симина жадность, она задала бы несколько уточняющих вопросов. Как чех Пэтэр оказался на украинском фронте? Из какого он города и из какой семьи? Женат ли, и кто по специальности? И какие планы у парня на будущее? Нужны подробности о прабабушке, которая не побоялась родить ребёнка от русского солдата, Анатолия Казимировича. Можно предположить, что искренне полюбила, или Анатолий обещал жениться и забрать её в СССР после победы? Потом вспомнила сон, полистала новости и нашла, что сейм Латвии действительно обсуждает запрет на русские имена. Скорее всего, пока она спала, на шоу Соловьёва обсуждали эту некрасивую новость.
Глеб уже выставил на стол тарелки, Маня зачитывает мужу идеи латышских депутатов.
- Ума хватило вовремя оттуда уехать. – Радуется муж.
Маня молча возражает, ума хватило не у них, а у мамы Глеба, которая с 14 года уговаривала их вернуться домой. Рассказывала, как украинские родственники кидают ей, теперь уже москвичке, упрёки за Крым. И бросают трубку, когда она заговаривает об обстрелах Луганска и Донецка. Родные сёстры странным образом перестали понимать друг друга. Что уж говорить о латышах, которые своё неприятие к русским, сдерживали с трудом. Свекровь знала, о чём говорит. Шесть лет, пока муж учился в военной академии, она бок о бок работала с латышами, была ревизором главного управления латышского общественного питания. А годовалого Глеба оставили на попечении свекрови. Мальчика пару раз брали к себе, но ненадолго. И только перед школой бабушка согласилась отдать внука непутёвым родителям. Тогда Глеб впервые приехал в гарнизон. И вот теперь второй раз они вместе назвали городок своим домом. А ветры времени, сделали Ригу столицей недружественного государства, Харьков опорным пунктом, из которого в сторону Курска и Белгорода летят хаймерсы. Горбачёв умер почётным жителем Германии, Ельцину поставили памятник в целый дом. А правнуки победителей в Великой Отечественной войне, снова идут на фронт. Добровольцами или по мобилизации. Не важно – там они получают ранения или погибают. Идут к победе, но не могут определиться с её символом. А ещё, если бы Пэтэр погиб, и не попал в один госпиталь с Анатолием - никто бы не узнал, что у них в Чехии есть родственники. И желание Урсулы отменить победу 1945-го и русских, глупость. Которую ей подсказали разбогатевшие в 90-ых, и обедневшие стараниями элиты бывшей страны советов.
С такими мыслями нельзя ложиться спать. Маня доедает творог, ищет хорошую новость. И находит, – российского археолога, которого арестовали в Польше по требованию Украины за раскопки на территории Крыма, освободили. Правда в рамках обмена аж на дух офицеров западной разведки, но не выдали украм на расправу. Так что новость хорошая. Можно спать.