НОВАЯ СТАРАЯ история для новых подписчиков. Она написана полностью, и была воспринята неоднозначно. Комментарии не закрываю. но читать, чтобы снова не психануть, не буду. На других платформах она платная. Повесть "Невеста чужого мужа" я удаляю через неделю.
Приятного чтения
На этот раз Катя очнулась в незнакомой квартире. Шторы были так плотно задернуты, что в первый момент она решила, будто больница, красивый доктор, медсестра Леночка, мужественный, но все такой же неприятный Костик приснились ей во время короткого сна, в который она от усталости и стресса провалилась на неудобном диване из искусственной кожи, куда прилегла в ожидании Макса.
Рука легко оторвалась от кровати. Не привязана. Она поднесла запястье к глазам и увидела синяк на том месте, где бинты сдерживали её движения. Длинный рукав шёлковый пижамы пополз вниз, от чего кожа покрылась щекотными мурашками.
Сбоку раздался визгливый сап. Катя повернула голову и увидела Костика. Он спал на соседней подушке на боку с открытыми глазами, положив под голову ладонь. Если бы не звуки, которые он издавал, можно было подумать, что Костик следит за её сном, трепетно охраняет её от кошмаров и любуется заодно, не доверяя своей удачи.
Катя ещё раз вспомнила, почему ещё до встречи с Максимом хотела его бросить. Покладистый, влюблённый, с влажными губами слюнявого подростка. Сейчас он внушал ей отвращение больше, чем когда-либо.
Размахнувшись, Катя, что было сил — а было их после инъекций красивого доктора не так уж и много — вмазала кулак в плечо Костика. Тот вздрогнул и очнулся. И тут же натянул дурацкую радостную улыбку на физиономию.
— Проснулась уже? Лежи. Я сейчас сделаю тебе свежевыжатый сок и приготовлю завтрак. Доктор сказал, что ограничений в еде нет. Разве что с острыми блюдами пока стоит повременить. Но ты же их никогда и не любила, — с надеждой стал вглядываться в её злое лицо.
Катя села на кровати, отодвинувшись от Костика, как можно дальше. Откинула одеяло. На ней была чужая шелковая пижама бежевого цвета.
— Откуда ты знаешь, что я люблю, а что нет?
Он поднял руку, чтобы убрать невидимую прядь с её лица, но не решился, натолкнувшись на сердитый взгляд. Вздохнул, вылез из-под одеяла, чуть заметным движением подтянул широкие трусы, которые делали его ноги тоньше и вовсе не такими мужественными, как лицо, подошёл к окну и открыл шторы.
Катя зажмурилась от яркого, слепящего, как прожектор на съёмочной площадке, солнца.
Кровать, на которой она сидела, стояла посредине огромной светлой комнаты, и была частью вычурного, вызывающего спального гарнитура в стиле классицизма времен французской революции. В гигантском, на полстены, зеркале отражалась Катя, вписываясь в обстановку, куда больше, чем Костик в его нелепых широких трусах.
— Где мы?
Обернувшись, он быстро скрыл странное выражение, которое Катя, тем не менее успела поймать.
— У меня дома, — с гордостью ответил он. — У нас дома, — чуть выше, подчеркивая каждое слово, добавил он.
— Не думала, что у тебя такой дом, — по третьему разу обводя глазами комнату, сказала Катя. Такой помпезный, такой нелепый. Как будто хозяин пытался через квартиру передать свою значимость и место в мире.
— Да, у меня такой дом, — по-своему истолковав её слова, самодовольно ответил Костик и тоже оглядел свое жилище, с такой тщательностью, точно, видел его в первый раз. — Но ты уже можешь считать его своим. Свадьба через неделю, так что это вопрос формальностей.
Катя, которая отражалась в зеркале, хохотнула. Этой квартире её ядовитый смех не шёл.
— С чего ты решил, что мы поженимся? В каком анабиозе я дала тебе повод так думать?
Если Костя и был шокирован её ответом, то внешне ничем не выдал своей реакции. На этот раз ничто не диссонировалось с его вновь приобретенной мужественностью.
— Доктор правильно решил отправить тебя домой. Здесь ты быстрее придёшь в себя и станешь такой, как прежде.
Катя, не отрывая глаз от зеркала, встала и подошла к нему вплотную. Она тоже изменилась, и только сейчас заметила это. Стала стройнее, красивее. Но за этой красотой она едва узнавала саму себя. Скорее безликую модель на рекламном плакате.
— А какой я была прежде? И как давно это было?
Он подошёл сзади и уже без страха быть отвергнутым положил руки ей на плечи. Они были горячими. Как влажная грелка во время тяжёлой болезни. Поймав в зеркале её взгляд, он ответил.
— Прошёл год, Катя, как все изменилось. Мне жаль, что ты не помнишь. Все началось с того странного затмения. Ты же помнишь затмение, Катя?
— Год? — Катя обернулась так резко, что врезалось в его тело. Как странно: она помнила это тело и чувства, которые оно вызывало у нее. Жалость, брезгливость, отчаяние, одиночество, сожаление. Сейчас Костик на ощупь был скорее халва, чем пудинг, но чувства остались прежними. Она попыталась отстраниться, словно прикосновения к нему оскверняли и стирали другие ощущения, воспоминания об осязании другого мужчины, прикосновения к которому были так естественны, так правильны, и так реальны, что невозможно представить, будто прошел целый год после того, как она была с ним неразделима.
Вырваться и отстраниться не удалось. Неверно истолковав ее порыв, Костик вжал Катю, ослабленную больницей и лекарствами, своей новой, вызывающей и отвратительной мужественностью, крепкими руками. Силой, которая, однако, не восхищала, а отталкивала.
Потом она почувствовала его губы. Сначала робкое касание волос, стон, похожий на хрип, слюни на шее, мочке уха, щеках. Он даже не понимал, что она не отвечает, а мычит от тщетной попытки оттолкнуть его.
— Как же я скучал, милая моя, хорошая моя, — вот слова и нутро прежнего Костика. — Как же я люблю тебя целую вечность.
Никогда раньше Катя не понимала с такой откровенностью, как неприятна любовь человека, к которому ничего кроме отвращения не испытываешь.
— Пусти, — брыкалась она, но только теснее прижималась к нему, а он бесконечно целовал ее, не обращая внимания на протест.
— Как же я тебя люблю!
— Почему год? Откуда взялся год? Затмение было вчера! Оно же было вчера? — отклонив, наконец, голову от его влажных губ, прокричала Катя на всю комнату. На весь дом. На весь Новосибирск.
И он услышал. Ослабил хватку. Дал вздохнуть. Отдышаться. Поднял пальцем подбородок — он стал значительно выше нее, что происходит? — и спросил.
— Значит, ты совсем ничего не помнишь? — а потом ответил сам себе. — Это пройдет, память вернется. Все потому, что ты потеряла сознание почти в самом начале.
— В начале чего? — на этот раз так тихо, что он едва ее услышал, спросила Катя.
Костик поднял Катю на руки, подошел к кровати, сел, усадил к себе на колени и, не отрывая губ от ее волос, рассказал, что произошло.
— Показалось, что наступил конец света. Затмение длилось еще всего каких-то пару часов, а людей накрыла паника — животный, ничем не объяснимый страх. Я помню, как будто, это было вчера. Ужас, страх перед бесконечностью и величием Вселенной, которая, словно разинула пасть и всасывала нас в себя, как звездную пыль. Бежать некуда, но все побежали. Но даже тогда, парализованный страхом, когда едва удавалось оторвать ногу от земли, точно ее примагнитило намертво, я не переставал ни секунды думать о тебе. Спасти тебя любой ценой — вот мысль, которая помогала мне сохранить рассудок. Люди на улице бежали, сметая слабых, маленьких, беспомощных. Кто мог, забаррикадировался в магазинах и кафе. Многие нашли убежище в метро. Мы с тобой остались на улице. Я хотел отвести тебя в безопасное место, подальше от толпы, от сумасшедших людей, которые могли причинить тебе вред. Вспомнил, что во дворах, недалеко от того места, где мы смотрели затмение, есть школа. Отличное убежище, чтобы спрятаться и подождать, как будут развиваться события. Наступит ли конец света, или все скоро закончился, солнце вновь появится на небе, а нам всем останется навсегда горькое чувство стыда, которые мы спрячем в такие лабиринты памяти, что дорогу туда не найдем и сами.
— А дальше? Что было дальше? — не от холода, но от ужаса заледенели у Кати босые ноги и руки. Костя увидел, как любимую бьет мелкая дрожь, взял ее ладони, стал греть горячим дыханием. Но несмотря на его усилия, Катю трясло. Его воспоминания переплетались с ее, вытесняя, заменяя собой, путая, сводя с ума.
— Затмение подействовало и на тебя, — тихо сказал Костик. — Ты стала рваться в толпу, через тела тех, кого смели и затоптали. Пришлось схватить тебя на руки — прямо как сейчас — и бежать прочь. Мы спрятались во дворах. Там тоже были обезумевшие от губительного действия затмения люди, но гораздо меньше. Я решил укрыться в детском домике на площадке, дождаться, пока все утихнет и пробраться к школе.
Катя выпрямилась и перестала дрожать. Детская площадка. Он ничего не упомянул о ребенке.
— Ты спас того ребенка? Ты помнишь?
— Ребенка? — на секунду Костик поднял глаза к потолку, точно вспоминая. — Нет. Никакого ребенка. Только ты и я.
— Ну как же, — Катя оживилась. — Там была девочка. Она плакала. Я пыталась ее увести с площади. А потом появился он, — она запнулась, — или ты?
— Я, я, — закивал Костик. Но никакой девочки не было. Наверное, к тому моменту ты уже почти потеряла чувство реальности. Мне это знакомо. Я тоже был на грани. Держался только ради тебя. А ты с трудом соображала. Я оставил тебя в укрытии, а сам пошел проверить, свободна ли дорога к школе. Но когда вернулся, тебя в домике уже не было.
В его воспоминаниях не было девочки, в её — домика на детской площадке. Надо зацепиться за то, что их объединяет — школа. Макс принёс Катю в школу, где она познакомилась с охранником Санычем, а потом Макс любил её на кожаном диване в учительской с зашторенными окнами. За которыми бурлил сошедший с ума мир.
А ещё он обещал вернуться.
Прикосновения, дыхание, поцелуи Костика вызывали не просто отторжение. Её физически тошнило. Ещё чуть-чуть и вырвет на его накачанное подтянутое тело.
Катя сглотнула горькую слюну, тщетно попыталась вырваться. Крепко держит. Точно знает, что недолго осталось.
— Меня нашли в школе? Потом?
Оторвавшись, наконец, от её волос, Костик насильно повернул Катину голову к себе. В его глазах она увидела похоть.
— Вот видишь, доктор был прав. Память к тебе постепенно возвращается. Так и есть. Ты не дождалась меня и каким-то образом сама добралась до школы, проникла внутрь и уже там потеряла сознание. Я же нашёл компанию адекватных мужиков, которые пытались остановить всеобщую истерику. Мы вооружились дубинами, палками, чтобы защищаться от чокнутых, прорвались к школе и обыскали ее. Там нашли тебя. К этому времени затмение закончилось. Наступил вечер. Обычный спокойный земной закат.
— А Макс? А Саныч? Что стало с ними?
Тщетно она вглядывалась в лицо Костика — ни намёка на понимание она не нашла.
— Кто это? — спросил он.
— Это охранник в школе. И учитель. Мы прятались вместе.
— Если там кто-то и был, то к нашему появлению, уже слинял, — пожал плечами Костик. — Во всей школе кроме тебя не было никого.
«Я вернусь за тобой».
Не мог он уйти добровольно. Если только не приснился ей в этом бесконечном сне длиною в год.
Что произошло за это время? Почему она стала невестой Костика? Почему все вокруг выглядят, как модели из рекламы купальников?
— Что с нами со всеми произошло? — прямо спросила она.
— В смысле? Не понял, — Костик отклонился, чтобы лучше видеть ее лицо. Катя воспользовалась его секундным замешательством и сползла с коленей, вновь обретя контроль над собой.
В зеркале по-прежнему отражалось красивое и чересчур молодое для тридцати лет тело. Чужое неприятное, слащавое, идеальное какое-то. Тело, которое было лишено Катиной сути, её опыта, всего того, что она накопила за тридцать два года на земле.
— Почему мы все такие красавцы — молодые, подтянутые, с прекрасными зубами и волосами? Что случилось с человечеством за тот год, который я не помню?
Его удивлённое выражение она поймала в зеркале. Сначала удивление, потом испуг и, наконец, печаль. Печаль, которую мы иногда испытываем к больным людям.
— Милая, все в порядке. С нами ничего не произошло. Мы такие же, как и всегда. Ты забыла? Ты всегда была прекрасна. Я помню, как впервые увидел тебя и поверить не мог, что такая девушка могла заинтересоваться, таким как я, — а вот это похоже на правду. Но слова, которые выскочили у Костика, как будто повисли в воздухе. Он готов был их поймать и запихнуть обратно. Но нет. Она уже все слышала. — Впрочем, я ведь тоже не урод. Посмотри, — он согнул руку и стал играть мышцами.
Катя отвела взгляд. Костик точно не был таким, каким казался сейчас. Это всеобщее помешательство? Или только ее коснулось? Понимание бреда происходящего не оставляет ее ни на минуту.
— Какой сегодня день недели? Почему мы не на работе? Вы оформили мне больничный? Почему я вообще оказалась в больнице?
Перестав забавляться своими мышцами, Костик попытался проглотить тот факт, что Катя не оценила его спортивную форму, но полностью досаду скрыть не удалось. Самодовольный гном.
— Я взял отгул, чтобы ты не чувствовала себя одиноко, когда проснёшься. А в твоей фирме справляются и так. Ты же у меня мировой босс.
— В моей фирме? — медленно переспросила Катя. — и какая же у меня фирма?
— И этого не помнишь? Ты — директор одного из крупнейших в Новосибирске пиар-агентств.
— Ну нет! — Катя взмахнула рукой, надеясь рассеять морок. Она жалела, что не стала пиарщиком, это правда, но работала на скучной работе, старшим менеджером по маркетингу. Она это точно помнила. Или тоже приснилось? Откуда у неё взялась эта сказочная жизнь? Сказочная, по мнению жалкого Костика.
Тут Костик сделал то, что Катя от него меньше всего ожидала. Он вдруг нагнулся и одним движением избавился от трусов.
Далеко не пуританка Катя зажмурилась.
— Спятил?! Одеться немедленно!
— Доктор сказал, — Костик подмигнул, — нам надо делать то, чем мы любим заниматься больше всего? Иди ко мне, детка.
— Я больше всего на свете люблю спать с тобой? — Катя расхохоталась. — Очень вряд ли. Ой, как вряд ли. Прикройся
Обиженно надувшись, Костик трусы не надел, но постарался выйти из неловкого положения достойно.
— Ну и ладно. Тогда я в душ. Потом ты. Если передумаешь, знаешь, где меня найти.
И, поигрывая накачанной мягкой частью, отправился в неизвестном направлении, что напомнило Кате — надо выяснить, что за год стало с её собственной квартирой, и как можно скорее съехать. С жутком кошмаре она не могла представить, что выйдет за него замуж. Даже если он трижды спас её во время затмения.
Вот такая она неблагодарная дрянь.
Размышления прервал звонок мобильного. И хотя мелодия была ей незнакома, Катя в надежде, что телефон принадлежит ей, бросилась на поиски.
Трубка оказалась под подушкой у Костика. Его телефон. Такой цвет она бы точно не выбрала. Первым прорывом было положить мобильный на место. Но Катя поддалась второму — ответила на вызов.
Она не успела и рта раскрыть (а вообще-то и не собиралась), как услышала женский голос робота.
— Напоминаем, что срок хранения вещей в Медицинском центре имени Анатолия Бургрова истекает сегодня. Код доступа…
Катя зажмурилась, запоминая цифры.
Телеграм "С укропом на зубах"