«Высокомерный сноб» - это, строго говоря, про всех англичан и «природных англоязычных из США, Австралии и Новой Зеландии. Если без обид и объективно. Даже если этот англичанин на джентльмен во
фраке, а простой докер из Глазго или простодушный «реднек» из Айовы. Ну, так сложилось. Долгий, на протяжение веков, технологический лидер, принятый ещё много лет назад «Хабеас корпус», империя, над которой никогда не заходит солнце – было, наверное, от чего впасть в гордыню. И одним из маркеров отношения ко всему и всем «я –Белый Господин, а вы все – туземцы».
Однако здесь по мироощущению англофонов наносится нежданный ими удар, связанный с огромной разницей классического английского, на котором с ними говорят с экранов телевизора или в радиопередачах ВВС, с их ежедневной речью. В которой жуются и проглатываются слова. В котором путаются глаголы. А что такое спряжения… «да чьорт ево знаит!» И происходит это вовсе не потому, что природные англичане почти все повымирали, а их заменили смуглые и пропахшие карри натурализовавшиеся пришельцы. Которые приехавших в Англию на таможенном контроле приветствуют чем-то вроде «Вельком ту зе Льёндон» (простите, транскрипционного шрифта подобрать к этому не могу).
В общем, вышло так, что и ПРОСТЫЕ природные англосаксы, и попавшие под их культурное влияние все остальные обитатели планеты Земля говорят на очень странном наречии, называемом Pigeon English. Да, вы не ослышались. Пиджин инглиш. В смысловом переводе – английский пингвиний. Ну, типа человеки не говорят на таком, а чирикают. Угу. На себя посмотрите, вернее, себя послушайте – Уильям ваш Шекспир в гробу вращается лет уже как триста!
Единого такого наречия не существует. Оно разнится от Папуа-Новой Гвинеи до западноафриканских стран, от Китая до Филиппин и далее. И это естественно – ведь классический английский в школах этих стран преподаётся добросовестно. С одним «но» - в роли преподавателей в 99% случаев выступают не природные носители английского, а выучившие его по учебникам или в лучшем случае по аудиозаписям местные учительские кадры. И на их английский наложились современные им и присущие данной местности нормы и правила человеческой речи как таковой. А правила эти и нормы могут меняться от региона к региону кардинально! Как это происходит, например, в Индии, где английский - это второй государственный. На деле это выливается в факт отличия английского выходца из штата Пенджаб от такового же выходца из Кашмира. А уж пакистанец и индиец, говорящие вроде как на языке Шекспира, не поймут друг друга (или, скорее, враг врага в силу геополитических реалий) без посредника в лице белокожего «сахиба» с берегов туманного Альбиона.
На практике это происходит следующим образом… В силу того, что Пиджин сформировался как язык-посредник между разными принципами построения речи и письменности у разных народов, в каждом конкретном случае языковые искажения «всасывали» в себя нормы и правила родной речи изучающих этот английский. С неизбежными минусами такого искусственного языка в виде ограниченного словаря, отсутствия нужных в родном языке понятий, упрощённой морфологии и т.д. То есть новояз Pidgin English уже нельзя считать просто «искажённым английским – как нельзя считать таковым язык природного англичанина из рабочих кварталов Глазго или Манчестера.
Показателен в этом смысле Pidgin, сформировавшийся в Папуа-Новой Гвинее. Он даже имеет уже самоназвание ток-писинПри огромном многообразии населяющих острова племён с их наречиями привнесённый «цивилизаторами» английский естественным (при отсутствии постоянных контактов с носителями) образом преобразовался в жёсткую и ограниченную по количеству слов конструкцию, «увешанную» нормами и правилами местных языков. Что в итоге, за двести примерно лет, родило сплав единого языка, на котором теперь худо-бедно общаются все жители архипелага . Ну, за исключением небольшого числа племён-ревнителей старины, не желающих в силу религиозных предпочтений отказываться от местных «скреп», ибо дУхи разгневаются и не простят.
На практике это выглядит примерно так: в преимущественно английскую лексику вкраплены многие правила меланезийских языков с их обширной системой местоимений, где противопоставляются включительное и исключительное «мы», специальные форматы переходных глаголов, маркеры числа и классификаторы.
Двойственное включительное местоимение «мы с тобой» пишется по местным правилам yumitupela, а двойственное исключительное «мы, но без тебя» уже как mitupela. Здесь суффикс «pela», который произошёл (не падайте!) от изначального английского fellow, играет роль общего классификатора числительных. Для примера - tupela meri, переводящийся как «две женщины». А вот в переходных глаголах в качестве маркера-суффикса выступает im. Сравните: слово kuk «готовить (непереходный)» формирует фразу kukim kaikai «готовить еду».
То есть это не тот Pidgin English, что впервые сформировался для торговых связей Китая и Англии на рубеже XVIII-XIX веков. Это уже вполне самостоятельный язык, на котором, кстати, даже выходит местная пресса, центральная газета «Wantok». На нём говорят на местном радио и телевидении. Который используется при печати местной Библии, а также как основа преподавания в начальных классах школы. То есть это языковый ресурс, связывающий около восьмисот субэтносов. Сформировавший новую языковую идентичность.
Папуа-Новая Гвинея – лишь один из таких примеров. Схожие процессы протекали на Гаваях, где есть вполне официальный вариант английского Hawai‘i Creole English, бислама Byslama в Вануату, сольомонский Pijin и торресовский креольский (Yumplatok) в районе Торресова пролива и на севере Австралии и во множестве других регионов мира.
У Pidgin English есть одно несомненное достоинство – он выступает в качестве базового языка для его дальнейшего углублённого изучения. Так что к этому лингвистическому конструкту не стоит относиться с пренебрежением. На деле его носитель, попав в настоящую английскую языковую среду, очень быстро выучит классические идиомы, метафоры и сложные отглагольные формы так, что спустя некоторое непродолжительное время изъясняться будет на уровне профессора Хиггинса из «Пигмалиона».