Тяга нашего человека к высокому искусству и наукам всегда была... скажем так, со специфическим привкусом.
Если государь-император сказал «надо», подданный, конечно, сделает, но без огонька, с фигой в кармане. А вот если к этому «надо» приложить какую-нибудь осязаемую плюшку для души и желудка — тут уж, извините, менталитет раскрывается во всей красе. Это сегодня заставить человека пойти на выставку можно красивой неоновой фотозоной для соцсетей. А 300 лет назад подходы были куда более фундаментальными: не хочешь просвещаться по-хорошему — получишь батогами, а если проявишь тягу к знаниям — так и быть, нальют.
Логично, доступно, а, главное, безотказно!
А теперь перенесемся в начало XVIII века. Молодой Санкт-Петербург, кругом слякоть, стройка века, комары размером с воробья. Петр I, прорубив окно в Европу, решил, что просто строить корабли и брить бороды — это полдела. Нужно дремучий народ просвещать. Волею судеб во время своего турне по заграницам царь накупил всяких анатомических диковинок у голландского доктора Рюйша. Заплатил за эти баночки с заспиртованными аномалиями сумасшедшие 30 000 гульденов — по тем временам цена хорошего боевого фрегата.
Привез все это добро в новую столицу и учредил первый русский музей — Кунсткамеру. «Смотрите, — говорит, — люди русские, как природа-матушка чудит, просвещайтесь, отгоняйте суеверия!».
Но гладко было только на бумаге.
Народ, увидев двухголовых телят, гигантские скелеты и прочих заморских чудищ в формалине, пришел в первобытный ужас. Какое там просвещение?! Для крестьянина или купца тех лет это было концентрированное антихристово бо-бо. Люди шарахались от здания, как от чумного барака, истово крестились и переходили на другую сторону улицы. Музей стоял пустой.
Петр, конечно, мог бы по привычке пустить в ход репрессивный аппарат. Но император включил режим гениального пиарщика. Он понимал: страх нужно выбивать не палкой, а позитивным подкреплением.
Сначала он сделал вход абсолютно бесплатным. Реакция народа: «Ага, сейчас! Бесплатно только бесы в ад тащат!». В большой семье, как говорится, клювом не щелкают, бесплатный сыр бывает только в мышеловке.
И тогда Петр выдает указ, который перевернул игру. Он повелел не просто пускать всех бесплатно, но и угощать каждого посетителя на выходе за счет императорской казны! Мужикам подносили щедрую чарку отличной водки и закуску, а дамам (или иностранцам) — чашку кофе с цукербродами (сахарным печеньем).
Что тут началось!
Свободный доступ к бесплатному царскому буфету мгновенно отключил у населения инстинкт самосохранения. Люди повалили в Кунсткамеру толпами. Да, они жмурились при виде гигантского скелета гайдука Буржуа, вздрагивали у витрин с анатомическими редкостями, но мужественно терпели. Ведь в конце экспозиции их ждала награда! Постепенно страх сменился любопытством. Народ начал задерживаться у витрин, задавать вопросы экскурсоводам, обсуждать увиденное.
Вот так, хитростью и чаркой, Петр привил публике привычку ходить в музеи.
Со временем, правда, этот живой интерес куда-то пропал, оброс коркой академической скуки. Еще недавно среднестатистический музей ассоциировался с тотальным нафталином: гробовая тишина, ряды пыльных черепков под стеклом и строгие бабушки-смотрительницы, готовые испепелить взглядом за громкий вдох. Сформировалось стойкое убеждение, что культурный досуг такого формата — это сугубо для людей старшего возраста, которым просто хочется тишины. А молодежь оттуда бежала, потому что там элементарно нечем было дышать от скуки.
Но самое интересное, что сейчас этот подход начали ломать на системном уровне. И делают это почти по-петровски масштабно, разве что без алко-стимуляторов. Буквально на днях слушал трансляцию марафона Знание.Первые, и там выступал глава Российского фонда прямых инвестиций Кирилл Дмитриев. Он анонсировал запуск нового проекта под названием «Позитивная культура».
Суть идеи как раз в том, чтобы вытащить музеи из этого «нафталинового» вакуума. На базе ведущих музеев России будут создавать современные молодежные клубы. Как правильно заметил Дмитриев, музейная культура — это вообще не эксклюзив для пожилых, это база, на которой строится мировоззрение молодого человека. И привлекать молодежь к культурному наследию нужно не из-под палки на школьных экскурсиях, а создавая живое, вовлекающее комьюнити.
По сути, это та же петровская задача — заманить людей в залы и заставить их обсуждать увиденное. Только сегодня для этого не нужна водка. Нужны современные форматы, интерактив, пространства для дискуссий и понимание, что история — это не мертвые экспонаты, а живой процесс. Музеи снова становятся местами силы, где хочется зависать, спорить и делать свои проекты. Старина Петр Алексеевич, уверен, такой подход бы точно оценил.