Я открыла калитку своей дачи и замерла. От клумбы с сортовыми пионами, на которые я потратила половину весенней премии, остался только вытоптанный прямоугольник грязной земли.
Прямо на сломанных стеблях валялся пластиковый таз с мыльной водой, а на новеньких деревянных перилах террасы криво висели чьи-то застиранные полотенца. Предвкушение спокойных выходных мгновенно улетучилось. Я толкнула входную дверь.
В доме гудел телевизор и раздавался топот бегающих ног. На моей кухне — той самой, куда я три года вкладывала каждую свободную копейку — по-хозяйски нарезала фермерский сыр свекровь, Ольга Ивановна.
Рядом золовка Оксана лениво листала ленту в телефоне, пока ее пацаны-двойняшки увлеченно размазывали ягодный джем по светлой дубовой столешнице. Мой муж Витя суетливо заваривал кофе.
— О, Лена приехала, — спокойно констатировала свекровь, отправляя кусок сыра в рот. — Мы тут на семейном совете решили, что в городе сейчас душно. А у вас дом всё равно пустует. Мы теперь тут поживем до осени. Оксана с мальчиками тоже останется.
Я молча поставила пакеты с продуктами на пол.
— Ты сумки-то разбери, не стой, — продолжила командовать Ольга Ивановна. — И давай обед готовь поскорее. Дети с дороги голодные. Мяса бы пожарила, а то у вас тут одни листья салатные.
Я перевела взгляд на мужа. Он суетливо отвел глаза и принялся старательно стирать со стола несуществующие крошки.
— Витя, — ровно спросила я. — Кто дал им ключи от моего дома?
— Лен, ну ты не кипятись с порога, — замямлил он, вытирая руки о штаны. — Мама попросила по-человечески. Ну потерпи ты старость мамы ради мира в семье. Что нам, места жалко? Дом-то большой, всем хватит.
— Места мне не жалко, — ответила я. — Мне жалко те три миллиона рублей, которые я лично заработала и вложила в этот ремонт. Пока ты просил войти в положение из-за временных трудностей на твоей работе.
Свекровь со стуком отложила нож.
— Ты, Леночка, деньгами своими не попрекай. Вы семья, бюджет у вас общий. А родственникам надо помогать. Так что давай, надевай фартук и к плите.
Я посмотрела на этих людей. На Оксану, которая даже не подумала остановить своих детей, пачкающих новую мебель. На Витю, который в очередной раз выбрал быть «удобным сыном» за мой счет.
Я не стала устраивать скандал или что-то доказывать. Просто молча развернулась, оставила пакеты лежать у порога и вышла за дверь.
Пока я вела машину обратно в город, в голове был только четкий расчет. Дачу мне подарил дед еще до знакомства с Витей, по документам это исключительно моя собственность. Согласия мужа ни на что не требовалось.
Я сделала ровно один телефонный звонок. Бригадир Иван, который два года назад делал мне ремонт в городской квартире, как раз недавно искал жилье для своих рабочих на крупном объекте неподалеку. Официальный договор аренды мы подписали в электронном виде, пока я стояла в пробке на въезде в город.
Ровно в шесть утра следующего дня к кованым воротам дачи подъехала тарахтящая «Газель». Из кузова выгрузились десять крепких мужиков в рабочих комбинезонах с огромными клетчатыми баулами и перфораторами.
Бригадир Иван, не обращая внимания на возмущения выскочившей на крыльцо в одной ночнушке свекрови, деловито приколол к деревянному столбику террасы копию официального договора с синими печатями.
— Хозяйка сдала дом под общежитие для строительной бригады на год, — густым басом сообщил он, легко отодвигая опешившего Витю широким плечом. — Документы в порядке, оплата внесена за квартал вперед. Нам после ночной смены отдыхать надо, а у вас тут детский сад. Даю вам двадцать минут на сборы.
Спешное отступление родственников напоминало стихийное бегство. Оксана тащила за руки недовольно ревущих близнецов. Свекровь громко проклинала современную молодежь, роняя свои вещи прямо в утреннюю влажную траву.
А Витя судорожно пытался дозвониться жене, нервно шагая по обочине. Но слушал только монотонные длинные гудки. Их уверенность в собственной безнаказанности разбилась о железобетонную логику официальных бумаг и присутствие десятка рабочих, которым не было дела до чужих драм.
Вечером того же дня я сидела на кухне в своей городской квартире. Гостиная была пустой и по-настоящему спокойной. За окном переливался огнями город. Курьер уже доставил Вите на работу иск на развод и официальное требование забрать оставшиеся вещи.
Я сварила себе кофе и подошла к окну. В коридоре коротко мигнула и окончательно погасла лампочка. Та самая, которую Витя обещал заменить последние полгода, вечно ссылаясь на дикую усталость. Я равнодушно посмотрела на темный плафон.
Завтра я зайду в ближайший хозяйственный магазин, куплю новую лампу и вкручу её сама. Оказалось, это гораздо проще и честнее, чем годами оплачивать чужую лень и потребительское отношение своими заработанными ресурсами.