«Опять этот светленький ноет. Ни в мать, ни в отца, а в проезжего молодца», — донеслось из комнаты. Оксана замерла над раковиной с нетронутой кружкой в руках. Внутри свернулась тяжелая усталость, которую она копила все три года брака. Ей тридцать два, сирота, привыкла сглаживать углы ради семьи. Но сегодня запас терпения иссяк окончательно.
Она вытерла руки и вышла в комнату. За столом сидела свекровь, Елизавета Борисовна, высокомерно сложив руки на груди. Эта женщина всегда кичилась своей «чистой породой». Рядом развалился на диване Руслан.
— Оксан, мама дело говорит, — лениво протянул муж, даже не оторвавшись от телефона. — Посмотри на пацана. У нас в родне все жгучие брюнеты. А твой — чистый блондин. Я чужого нахлебника на своей жилплощади растить не собираюсь. Завтра же едем в клинику на ДНК. Или прямо сегодня собирай манатки и на выход.
Оксана посмотрела на мужа. Она не стала плакать или оправдываться.
— В моей квартире, Руслан, — коротко поправила она. Голос её звучал ровно. — Ты, кажется, забыл, кто здесь хозяйка по документам.
Она подошла к шкафу, достала пустую дорожную сумку и кинула её на кресло рядом с мужем.
— Пакую твои вещи, — спокойно сказала она, отправляя внутрь его рубашки. — А анализ мы сделаем. Только при одном встречном условии.
— Каком еще условии? — надменно вскинула подбородок Елизавета Борисовна.
— Завтра мы сдаем биоматериал все вместе. И вы тоже, — Оксана посмотрела прямо на свекровь. — Вместе со своим тихим, светловолосым мужем. Вы ведь с Николаем Ивановичем совершенно разные.
Лицо свекрови мгновенно потеряло краски. Она судорожно схватила сумочку, пряча глаза.
— Какое нахальство! Коля, вставай, мы уходим! Девчонка совсем берега потеряла!
Но свекор, который тридцать лет играл роль молчаливой тени, остановился в дверях. Он тяжело обвел взглядом суетящуюся жену, потом сына и внука.
— Никто никуда не уходит, — властно отрезал Николай Иванович. — Поедем в клинику. Все четверо. Прямо завтра с утра.
Неделя ожидания прошла в напряжении. Руслан спал на раскладушке на кухне — Оксана запретила переступать порог комнаты. Он сам загнал себя в эту ловушку, поверив наветам матери.
И вот на столе лежат два белых конверта. Оксана вскрыла свой и пододвинула мужу. Ребенок — родной сын Руслана на 99,9 процентов. Муж выдохнул, виновато заулыбался и потянулся обнять жену.
Но зашуршала бумага. Николай Иванович вскрыл второй конверт. Долго смотрел на распечатку, а затем перевел тяжелый взгляд на жену. Руслан оказался плодом курортного романа тридцатилетней давности. Никаких генетических связей со свекром.
Елизавета Борисовна вцепилась в край стола. Вся ее спесь улетучилась, оставив лишь жалкий вид пойманной лгуньи.
— Вы так отчаянно искали чужую грязь, что забыли спрятать свою, — спокойно произнесла Оксана.
Николай Иванович подал на развод в тот же день, выставив жену за дверь и через суд лишив ее имущества, которое она так берегла. А Оксана молча выставила сумки Руслана за порог. Ему больше нечем было кичиться, его хваленая «чистая порода» оказалась обычным обманом.
Сейчас в квартире Оксаны было спокойно. Она сварила кофе, налила его в белую кружку и посмотрела на старую, слегка поцарапанную турку на плите. Всё забывала её поменять из-за вечной экономии на себе ради «семьи». Теперь можно больше никуда не торопиться. Она открыла окно, вдохнула прохладный воздух и почувствовала лишь ровное достоинство женщины, которая вернула себе право на нормальную жизнь.