Читаю у Тани в дневнике запись о том, что говорят люди, если бы узнали, что им осталось жить месяц.
И вот они говорят, что в этот месяц они жили бы так, как хотели.
Имеется в виду, что до этого момента они ориентировались на многие вещи, которые им лично не очень были нужны, жертвуя чем-то важным для себя. А при угрозе близкой смерти они занялись бы этим самым - самым важным, значимым, интересным, приятным и т.п.
И, с одной стороны, это понятно, и наверное, так ответило бы большинство, и я в том числе.
А с другой...
Такие ответы исходят из не совсем реалистичного представления об обстоятельствах, в которых реально оказывается такой человек. Они как бы опускают эти обстоятельства, позволяя думать о несделанном и философствовать об экзистенциальном смысле близкой смерти.
А если всё же не опускать реальное положение дел, то мы оказываемся наивными философствующими романтиками.
Ага... жили бы мы так, как хотели бы. Как же...
Когда человек узнаёт, что жить ему остаётся месяц, то чаще всего, он оказывается в довольно удручающих обстоятельствах, исключающих возможность мало-мальски активных действий.
Скорее всего, он будет лежать в больнице на капельнице или дома, ходить под себя и мечтать о том, чтобы поскорее всё это закончилось.
Так что, лучше не оставлять жизнь на "когда-нибудь потом", когда жареный петух в задницу клюнет... По большому счёту, все мы живём, под угрозой внезапной смерти, хоть в следующую минуту.
Мысль эта, конечно, до невозможности банальна. Однако эта банальность не делает заповедь Ницше ("Смерть достаточно близка, чтобы можно было не бояться жизни") лёгкой к осуществлению. Потому что осознание этой внезапности и близости смерти всё равно до сознания не доходит.
