2 мая — день памяти блаженной Матроны Московской
Каждое 2 мая в Покровском монастыре на Таганке к мощам Матроны стоит очередь. Два-три часа в обычный день, до пятидесяти тысяч человек в большие праздники. При этом самим именем Матрона детей в России почти не называют уже лет шестьдесят. В паспортах имени нет, а очередь к носительнице стоит каждый день.
Имя, которое поменяло сословие
В Древнем Риме mātrōna — это знатная замужняя женщина, глава дома. Юридический статус, не комплимент. Корень māter, мать. В русский имя пришло через греко-византийскую церковь и в обиходе быстро стало Матрёной: народное «о» под ударением переходило в «ё».
К XIX веку имя означало в России ровно противоположное тому, что в Риме. Дворяне Матрён не крестили, как не крестили Дарий и Евдокий. Это был социальный маркер: услышал имя, понял, что женщина из крестьян.
Не случайно у Некрасова крестьянку в «Кому на Руси жить хорошо» зовут Матрёной Тимофеевной, а у Солженицына через сто лет — Матрёной Васильевной. Имя стало литературным шифром раньше, чем перестало быть именем.
Разъёмную деревянную куклу, выточенную в 1890-е в артели Саввы Мамонтова в Абрамцеве, назвали самым массовым крестьянским именем эпохи: Матрёшей. Через сто лет матрёшка стала визитной карточкой страны, а имя, которое ей это название дало, страна давать перестала.
Слепая девочка, которую хотели сдать в приют
В селе Себино Тульской губернии, в крестьянской семье Никоновых, рождается четвёртая дочь. Год в источниках расходится: житие называет 1881-й, кладбищенские записи Даниловского — 1885-й. Девочка слепая от рождения, глазных яблок нет, веки сомкнуты. Семья бедная, лишний рот.
Родители собирались отдать её в приют княгини Голицыной. Передумали из-за сна: матери приснилась белая птица с человеческим лицом и закрытыми веками, она села ей на руку. Дочь оставили дома. На этой развилке держится всё дальнейшее.
При крещении дали имя Матрона, в честь преподобной Матроны Константинопольской, византийской подвижницы V века. В Себино её, конечно, звали Матрёной.
За чем к ней приходили в Себино
Дар у Матроны проявился рано. Лет с восьми она, по рассказам односельчан, словно видела людей насквозь.
Знала, с чём человек на самом деле пришёл. Люди приходили с одним, а она отвечала на другое, на то, что у них на уме, но не на языке. Женщина спрашивает про здоровье ребёнка, а Матрона говорит: «Зачем мужа бросила». Мужик рассказывает про корову, а она ему — про деньги, которые он украл и никому не сознался. Люди будто смотрели в зеркало без права отвертеться – именно это изумляло и пугало больше всего.
Матрона видела, чем человек болен. Иногда подмечала ту болезнь, которую человек чувствовал, но не понимал, иногда такую, о которой он и не подозревал. Привозили парализованных, бесплодных, душевнобольных, лежачих. Матрона называла причину, читала молитвы, давала воду, к которой прикасалась. Часть лежачих уходила своими ногами — об этом есть свидетельские записи ещё при её жизни.
Могла предсказывать, что с человеком будет. Арест на следующей неделе. Похоронка, которой ещё нет. Пожар. Война. Смерть близкого. Собственную смерть Матрона, по житию, предсказала за три дня и сама распорядилась насчёт похорон.
К Матроне начали ходить из соседних деревень, потом из окрестных уездов, потом из Тулы. Отец её, крестьянин Дмитрий Никонов, возил слепую дочь в Киев и в Троице-Сергиеву лавру. По житию, в Кронштадте Иоанн Кронштадтский, увидев её в толпе, попросил расступиться и сказал: «Матронушка, иди-иди ко мне». Тогда ей было четырнадцать.
В семнадцать лет у неё отнялись ноги. Так она и прожила следующие пятьдесят лет, лёжа. Сидячей или лежачей, без зрения, без образования, без здоровья. И принимала по сорок человек в день.
К ней шли с тем, с чем в деревне идти больше некуда. Болеет ребёнок и врач не помогает. Муж пропал. Корова не даёт молока. Снится плохое. Соседка навела порчу. Матрона выслушивала, читала молитвы, давала воду, к которой прикасалась, говорила, что делать.
Часть рассказов о её точных предсказаниях задокументирована свидетелями ещё при её жизни: кому-то она говорила про арест за неделю, кому-то про похоронку, которой ещё нет. Что из этого правда, а что доросло в пересказах, разбирать не нам. Важно другое: за этим к ней шли тогда, и за тем же самым идут сейчас.
Москва, чужие углы, очередь у двери
К 1925-му оба брата Матроны вступили в партию, в Себино оставаться было нельзя. Слепая женщина переехала в Москву и до самой смерти прожила без прописки и своего угла. Ульяновская, Пятницкая, Сокольники, Староконюшенный (там она пережила войну), Сходня, Курганная, дом 23. Адресов больше, чем у иного командировочного.
И к каждому из этих адресов шли люди. Не паломники в сегодняшнем смысле, а соседи, знакомые знакомых, женщины с фронтовыми похоронками, мужчины перед арестом. Шли за тем же, за чем сегодня стоят очередь в Покровский. Услышать про себя что-то, чего больше услышать не у кого.
Матрона тридцать лет в советской Москве делала то, чего в советской Москве делать было нельзя. Она была доступна. К ней можно было прийти без записи, без сана, без денег, без партбилета – и тебя выслушивали.
Когда в 1998-м обрели мощи и перенесли на Таганку, эта простая логика никуда не делась. К ней по-прежнему можно прийти. У неё нет богословия, наследия, учеников. У неё есть адрес и репутация: пришёл, попросил, получил ответ.
В очередь стоят с записками. Просят за здоровье, за работу, за детей, за того, кто пьёт, за того, кто не звонит, за того, кого посадили. Большая часть приходящих — женщины, и спрашивают они о том же, о чём спрашивали в Себино сто лет назад: семья, болезнь, страх. Сменилась эпоха, не сменился запрос.
Скончалась Матрона 2 мая 1952 года. Попросила похоронить на Даниловском кладбище, «чтобы слышать живую службу». В 1999 году Матрону канонизировали как местночтимую святую Московской епархии, в 2004-м — общецерковно, для всей Русской православной церкви.
Житие, которое Церковь не утвердила
В 1993-м, ещё до канонизации, вышло «Сказание о житии блаженной старицы Матроны». Написала его Зинаида Жданова, лично её знавшая. Тираж сто пятьдесят тысяч разошёлся мгновенно, и именно эту книгу в основном пересказывают до сих пор.
Синодальная комиссия по канонизации книгу разобрала и многое отвергла. В первую очередь мифическую встречу Матроны со Сталиным осенью 1941-го, в которой та якобы благословила его не уезжать из Москвы. Ни одного документа в подтверждение нет. Жданова потом признала, что многое додумала. Из канонического жития эпизод исключили, но из народной памяти не убрать.
Получилась классическая ситуация народной святой: у Церкви одно житие, у людей другое, и народное живее. Очередь стоит к народному.
Имя вышло из употребления лет шестьдесят назад: ретро-выбор, а не современное решение. Но в Москву 2 мая будут ехать со всей страны. К слепой женщине из Себино, которая жила без прописки, по чужим углам, и к которой можно было прийти. Это до сих пор главное, что про неё знают. И этого, видимо, достаточно.