«Гомский капкан»
Ночь Ущербной луны месяца Хермед (24.11.103)
Хальфсен бежал в первых рядах. Крепко сжимая в руках мечи, он был преисполнен боевого азарта. В этот раз юный северянин не чувствовал ненависти к имперцам и не ощущал ярости в душе. Он просто был готов делать то дело, которое в свои неполные семнадцать лет умел лучше всего – сражаться и убивать.
Зелёно-белые щиты приближались. До них оставалось не более двухсот шагов, когда с обоих флангов северян обстреляли ранее прятавшиеся лучники.
Хальфсен завертел головой, пытаясь оценить степень угрозы. Стрелы засвистели рядом, вырывая из рядов варваров берсеркеров. Пал бегущий рядом соратник, чуть старше Хальфсена златокудрый Им из клана Баавгая.
Через мгновение рухнул как подкошенный командир их отряда, Модд из рода Бьорна.
Судьба и северные боги берегли Кристофа, и он продолжал бежать вперёд, к приближающимся шеренгам имперцев.
Фидгет выкрикнул на ходу, чтобы никто не отвлекался на стрелков.
- Урра-ла-ан! («Вперёд» - варварск.) – прорычал Хальфсен и его клич подхватили сородичи.
С лучниками они поквитаются потом, когда убьют всех околомских ублюдков, что преграждали им дорогу на Юхсон.
* * * * *
Маг из Школы Металла, Горок Тимор, указал посохом Бесконечности на полк кронпринца Петра, более пострадавший в драке с волками, чем их соседи.
Теперь мечники могли сражаться с врагом до победного конца, не думая об отступлении и уж тем более о панике. Их сердца будто бы закаменели, а мысли в головах приобрели ясность и чёткость одной задачи – выстоять и разбить противника.
Командующий, всё время находящийся за последними шеренгами мечников, видел, как приближались враги с севера.
Так же он видел и оценил неспешные действия чародея. Кронпринц был несказанно рад, что оба полка в его подчинении не дрогнули и не поддались панике при приближении опасного противника.
Ополченцы обоих подразделений встретили врага, стоя в ротных колоннах.
Не прошло и пяти минут после схватки с волками, а сталь вновь запела и над узкой долиной, окаймлённой верхушками заснеженных елей и сосен, снова «полилась» песнь битвы.
* * * * *
Хальфсен выбрал себе первого соперника, как учили его инструкторы ещё в бойцовских ямах на островах. Четвёртый слева. Его щит немного сильнее задрался вверх, оголяя щиколотки в чёрных шнурованных башмаках.
Юный берсеркер поднырнул под нижнюю кромку щита и наотмашь ударил одним из мечей по ногам имперца. С криком удивления и боли первый поверженный враг повалился вперёд, оголяя «нутро» первой шеренги ополченцев.
Хальфсен ринулся в образовавшийся проём.
Орудовать двумя мечами в тесном пространстве было сложно, и потому северянин по примеру своих врагов больше колол, а не рубил, пока достаточно не расчистил себе место вокруг.
Ополченцы наседали на первых северян, которые своим бешеным натиском обескуражили противника.
Мечи юного берсеркера запели знакомую уже Песнь смерти, а вместе с ней погрузился в боевой транс и сам Хальфсен.
* * * * *
Это был самый ответственный момент всего боя, более того, всего задуманного плана по попаданию берсеркеров в капкан.
«Только бы сдюжили, только бы устояли» - повторял про себя Пётр Заас, глядя как его ополченцы рубятся с северянами. Он сам бы с удовольствием обнажил меч и помог бы своим ребяткам, как любил он называть мечников из родного полка и полка его отца.
Но его задача заключалась в другом, а именно, командовать этими славными воинами и сделать всё от него возможное, чтобы задуманный план удался, и берсеркеры были уничтожены.
Бой был отчаянный. Командующий имперскими силами видел это по суровым лицам ополченцев.
Они держались, что было мочи. Отчаяние на их лицах сменялось неустрашимостью, а затем вновь проступало в их суровых чертах безнадёжность.
Мечники немного подались назад под бешеным и яростным натиском варваров. Берсеркеров было намного меньше, не более сотни, ополченцев же в обоих полках набиралось с полтысячи.
И всё же северяне продавливали неровные и поредевшие шеренги мечников, разя противника, будто древние и ожившие боги войны.
Маг Горок Тимор оставался в первых рядах сражающихся и подбадривал солдат своим зычным голосом. Он читал строки из Кодекса чародея и могучий бас его, словно набат, гремел над долиной, вселяя в имперцев веру и непоколебимую стойкость.
Когда натиск берсеркеров ослаб, кронпринц Пётр с удивлением увидел, что против его сильно поредевшего полка почти не осталось варваров. Малая горстка раненых, но ещё могущих держать оружие, таяла под натиском теперь уже имперцев.
Радость наполнило всё его сердце целиком, и ликование рвалось наружу, но командующий сдержал себя. Ведь бой ещё продолжался. Берсеркеры ещё «осаждали» мечников из полка барона Михаила.
Но и они вскорости, поредели настолько, что больше не могли атаковать ополченцев.
Зато имперцы могли и они незамедлительно этим воспользовались.
Мечи солдат из полка барона перестали колоть, а принялись рубить и добивать разбитого противника.
* * * * *
Хальфсен был легко ранен трижды, прежде чем пропустил страшный удар от очередного противника. Лезвие короткого имперского меча вошло в его плоть на уровне живота, и в миг в ногах берсеркера появилась предательская слабость.
Сегодня имперские собаки дрались как никогда крепко, и дело было даже не в умении. Любой северянин, даже бейль (слуга, варваск.), дал бы большую фору мечнику в зеленом колете со щитом и мечом.
Нет, сегодня как никогда высокой была их крепость духа. Хотя ополченцы и пятились назад, уступая натиску берсеркеров, в глазах своих врагов Хальфсен видел не страх и боль, ни отчаянную ненависть, а непоколебимую уверенность, что они сдюжат и выстоят.
Так и произошло.
И перед тем как провалиться в чернильную пустоту, мальчик, которого когда-то звали Кристоф, увидел, что его побратимы, те, кто остался в живых, откатываются назад.
Полчаса понадобилось, чтобы начать и завершить это кровавое дело.
Около сотни берсеркеров с Седых островов разбились о пятисотенную стену щитов ополченцев из Околома.
Бой был выигран и враг был разбит. А точнее полностью уничтожен.
Сотня волков-теней лежала здесь же и здесь же ещё сотня, но уже берсеркеров.
Вождя северян, израненного и окровавленного, добил капитан полка мечников барона Михаила лично. Вогнав в его горло, жало своего меча, Ярослав Ягер поставил жирную точку в битве.
Слаженная работа лучников и мечников сделали своё дело. Небольшой резерв, состоящий из полка легкачей-скороходов, так и простоял весь бой на правом фланге.
Ополченцы двух полков княжества справились сами.
Их потери, конечно же, были огромными. Из полной тысячи мечников, способных держать оружие, осталось не более трёх сотен. Много было раненых, но много и убитых.
Кронпринц Пётр хотел было громко объявить о победе и похвалить своих «ребятушек», но личный адъютант командующего тронул его за плечо и указал куда-то вперёд.
Солнце почти село и длинные лиловые тени от вековых елей и сосен протянулись на восток, перегораживая узкую долину и южный тракт, словно баррикады.
До оконечностей Гома было чуть меньше полу лиги, и Пётр Заас, приложив ладонь в латной перчатке ко лбу, разглядел выходящие из города войска.
Это точно были берсеркеры. Кронпринц сглотнул, и сердце его ухнуло куда-то вниз, обдавая всё тело ледяной волной.