– Анечка, ты только не смейся, но кажется, я выхожу замуж, – Марина прижала ладони к пылающим щекам, и её глаза, обычно тусклые от офисной пыли Екатеринбурга, сияли ярче сочинского солнца.
Я аккуратно отставила поднос с пустыми стаканами на стойку летней кухни. В воздухе плыл густой аромат жареного мяса – Армен уже вовсю колдовал над шашлыком для вечернего заезда, а я только успевала менять пепельницы. Марина жила у меня вторую неделю, и за это время из «серой мышки» превратилась в тропическую птицу. Виной тому был Стас.
– Мариш, замуж – дело хорошее, – я постаралась, чтобы голос звучал мягко, хотя внутри кольнуло недоброе предчувствие. – Только Станислав твой – гость специфический. Ты его всего десять дней знаешь.
– Десять дней в Сочи – это как десять лет в Екате! – она восторженно взмахнула руками. – Он такой галантный. И бизнес у него серьезный, логистика по всей стране. Просто сейчас... ну, понимаешь, кассовый разрыв. Бывает же у деловых людей?
Я промолчала. В нашем «бизнесе» кассовый разрыв назывался просто – «нет денег». Но Стас выглядел дорого: льняные рубашки, безупречный парфюм, который чувствовался в коридоре еще полчаса после его прохода. Правда, за номер он платил всегда в последний момент, пересчитывая мятые купюры под моим пристальным взглядом.
– Анечка, он сегодня такой расстроенный пришел, – Марина перешла на заговорщицкий шепот. – Счета заблокировали из-за какой-то налоговой проверки. А ему срочно нужно партию товара оплатить, иначе неустойка миллионная. Он даже просить стеснялся, я сама предложила.
– Что предложила, Марина? – я замерла, не донеся тряпку до стола.
– Помочь. У меня же на карте были деньги, на машину копила два года. Сто пятьдесят тысяч. Он сначала отказывался, представляешь? Чуть не поссорились. Сказал, что вернет завтра, как только его партнеры из Москвы перевод пришлют. Даже расписку хотел написать, но я же не мегера какая-то, любимому человеку не верить...
Я посмотрела на неё – счастливую, разомлевшую от южного вина и фальшивых комплиментов. Сто пятьдесят тысяч. В Екатеринбурге на эти деньги можно полгода жить, не разгибая спины.
– Марин, ты бы с Арменом посоветовалась, или с юристом моим, – начала я, но она только отмахнулась, убегая на свидание.
Вечером Стас не пришел ужинать. И ночью его не было. Утром Марина, бледная как полотно, сидела на веранде.
– Он не берет трубку, Аня. Гудки идут, а потом сбрасывает. Наверное, в налоговой задержали...
Я молча взяла запасной ключ и пошла к номеру Стаса. Дверь открылась подозрительно легко. В комнате было пусто. Постель заправлена, ни одной вещи, даже запаха парфюма не осталось. Исчез, как морской туман при восходе.
Марина стояла за моей спиной, мелко дрожа.
– Посмотри, – я указала на пустую полку в шкафу. – Он съехал.
– Нет, он просто... он забыл телефон, – пролепетала она, бросаясь к прикроватной тумбочке.
Телефона там не было. Зато под тумбочкой, в самом углу, белел клочок бумаги. Я нагнулась и подняла его. Это была квитанция из ломбарда, датированная позавчерашним числом. В графе «Изделие» значилось: «Браслет женский, золото 585 пробы, с гравировкой «М.А.»».
– Марина, – я повернулась к ней, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость, – у тебя ведь был браслет с инициалами?
Марина машинально коснулась пустого запястья, и в её глазах медленно начал проступать первобытный ужас осознания.
***
– Он не мог, Аня, это ошибка, – Марина сползла по стенке, прижимая к груди пустую шкатулку. – Он сказал, что это инвестиция. Что мы через месяц купим квартиру в Сочи, будем жить у моря...
Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри закипает та самая холодная ярость, которая обычно помогает мне выбивать долги из самых наглых «курортников». Марина была не просто гостьей, она была моей ответственностью. А этот Станислав наследил в моем доме, как бродячий пес.
– Вставай, Марина. Слезами ты эти сто пятьдесят тысяч не отмоешь, – я рывком подняла её за локоть. – Квитанция из ломбарда – это не ошибка. Это улика. Он заложил твой браслет еще до того, как ты дала ему деньги. Значит, план у него был заранее.
Я вышла на веранду и свистнула Армену. Он как раз заканчивал чистить мангал, вытирая огромные ладони ветошью.
– Армен, бросай всё. У нас «лыжник» сошел с дистанции, – коротко бросила я.
Муж сразу всё понял по моему лицу. Он не спрашивал «почему» или «как». В Сочи такие истории случаются чаще, чем грибные дожди.
– Стас? – Армен прищурился. – Я видел, как он утром выходил с одной спортивной сумкой. Думал, на пляж пораньше собрался. Такси было не наше, белая «Лада» с наклейкой местного парка.
Я быстро набрала номер тети Симы. Сима держала гостевой дом на соседней улице и знала в городе каждого собаку, не говоря уже о таксистах и скупщиках.
– Симочка, дорогая, выручай. От меня «гастролер» ушел, Станислав. Высокий, пахнет как парфюмерная лавка, – я быстро описала приметы. – И проверь по своим каналам квитанцию из ломбарда на Светланской. Что он там еще сбрасывал?
Пока Сима «пробивала» информацию, я заставила Марину написать заявление. Но не в полицию – пока что. Я знала, что по ст. 159 УК РФ (мошенничество) доказать что-то будет сложно: деньги-то она сама отдала, в руки, без свидетелей.
Через полчаса телефон ожил. Голос тети Симы в трубке был сухим и колючим:
– Анют, плохие новости для твоей девочки. Твой Стасик – никакой не бизнесмен. Он за три дня до этого у Ольги с Приморской вынес ноутбук и кольцо, пока та в душе была. Квитанция, что ты нашла – это только вершина. Он профессионал. И сейчас он не в аэропорту.
– А где? – я сжала телефон так, что побелели костяшки.
– Он в «Жемчужине». Снял номер люкс на сутки, шикует на деньги твоей Маринки. Видимо, ждет вечернего рейса на Турцию. И он там не один, Аня. С ним какая-то блондинка, тоже из «отдыхающих». Видимо, следующая в очереди на «инвестиции».
Я посмотрела на Марину. Та сидела на стуле, обхватив себя руками, и раскачивалась из стороны в сторону.
– Армен, заводи машину, – скомандовала я. – Поедем в «Жемчужину». Посмотрим, как наш «миллионер» икру ест.
– Аня, может, не надо? – прошептала Марина. – Он же... он может быть опасен.
– Опасен он только для дур, которые в сказки верят, – отрезала я. – А в моем доме за такое принято платить по счету. С процентами.
Я зашла в комнату, надела свое лучшее белоснежное платье – мой «боевой» наряд – и подкрасила губы. Мы ехали по Курортному проспекту, и я видела, как Армен то и дело поглядывает в зеркало заднего вида. Он знал: когда я в белом и молчу – кому-то в Сочи сегодня будет очень тесно.
Мы влетели в холл отеля как раз в тот момент, когда Стас, вальяжно обнимая за талию пышную блондинку, направлялся к лифтам. На нем была та самая льняная рубашка, купленная, скорее всего, на деньги предыдущей жертвы.
– Станислав, – позвала я негромко, но так, что пара замерла на месте.
Он обернулся. На долю секунды в его глазах мелькнула паника – тот самый «животный» страх загнанного зверька, который я так люблю. Но он быстро взял себя в руки и приклеил на лицо свою фирменную улыбку.
– Анна? Какая встреча! А мы вот с невестой решили переехать в более статусное место...
– Невеста у тебя в Екатеринбурге кредит на машину платит, – я подошла вплотную, чувствуя запах его дорогого, ворованного парфюма. – А здесь у тебя, Стасик, сейчас будет очень короткий и очень неприятный «бизнес-ланч».
***
– Ты что-то перепутал, Стасик, – я сделала шаг вперед, и мой голос в тишине холла прозвучал как щелчок предохранителя. – Невеста твоя в номере 4 сидит, на валерьянке и пустых надеждах. А вот эта дама рядом с тобой – твоя следующая проблема.
Блондинка испуганно отшатнулась, переводя взгляд с меня на побледневшего Станислава.
– Стас, это кто? – пропищала она, прижимая к себе сумочку.
– Это... это просто хозяйка жилья, возникло недоразумение с оплатой, – он попытался вернуть себе уверенный тон, но голос предательски дал петуха. – Анна, я всё переведу вечером. Сейчас мы спешим на деловую встречу.
– Встреча отменяется, – Армен вырос у него за спиной, перекрывая путь к выходу. – Ты сейчас достанешь из кармана сто пятьдесят тысяч, которые взял у Марины на «бизнес», и отдашь их ей. Она как раз в машине ждет.
– У меня нет таких денег! – выкрикнул Стас, озираясь по сторонам. – И вообще, это был заем! Она сама дала! Это гражданско-правовые отношения, идите в суд!
– В суд? – я усмехнулась, чувствуя, как внутри разливается холодное удовлетворение. – Стасик, ты забыл про квитанцию из ломбарда. Кража золотого браслета – это уже не гражданские отношения. Это статья сто пятьдесят восьмая. А обман Марины, Ольги с Приморской и еще пары женщин, о которых мне тетя Сима рассказала – это уже сто пятьдесят девятая, мошенничество. Группой лиц по предварительному сговору не назовем, ты у нас «солист», но на приличный срок потянет.
– Вы ничего не докажете! – он дернулся, но Армен мягко, но железно положил руку ему на плечо.
– Нам и не надо. Вон там, за углом, уже стоит патруль. Мой хороший знакомый очень хочет узнать, откуда у тебя в сумке ноутбук Ольги.
Стас внезапно обмяк. Его лоск осыпался, как дешевая позолота. Он судорожно полез во внутренний карман льняной рубашки и достал толстую пачку купюр, перетянутую резинкой.
– Забирайте... подавитесь. Только пусть он меня отпустит.
– Сначала браслет, – я протянула руку. – Квитанция у меня. Ты сейчас идешь с Арменом в ломбард, выкупаешь вещь и отдаешь ему. А потом... потом я подумаю, стоит ли Ольге подавать то заявление, которое уже лежит у меня в сумке.
Через час мы стояли на набережной. Марина прижимала к себе выкупленный браслет и пачку денег, слезы градом катились по её щекам. Стаса мы больше не видели – Армен «проводил» его до самого вокзала, настоятельно посоветовав больше никогда не покупать билеты в сторону Сочи.
***
Станислав сидел в душном вагоне поезда, уходящего на север. Его холеные руки мелко дрожали, а в ушах всё еще стоял спокойный, ледяной голос этой женщины в белом. Он смотрел в окно на удаляющиеся пальмы и чувствовал, как внутри всё выжжено страхом.
В кармане не осталось ни копейки – Армен «убедил» его отдать всё до последнего рубля, включая то, что он успел выманить у блондинки. Наглый альфонс превратился в жалкого бродягу, у которого отобрали не просто деньги, а его единственное оружие – уверенность в собственной безнаказанности. Теперь каждый встречный полицейский казался ему вестником неминуемой расплаты.
***
Я смотрела на Марину и понимала: эти сто пятьдесят тысяч – самая дешевая плата за её прозрение. Курортные романы пахнут солью и магнолиями, но иногда они оставляют после себя привкус дешевого металла и липкого вранья. В Сочи солнце ослепляет не только глаза, но и души, заставляя верить в сказки тех, кто сам в них никогда не верил.
Мы с Арменом вернулись домой, когда небо над морем стало фиолетовым. Я сняла белое платье, аккуратно повесила его в шкаф и вышла на веранду. Сезон продолжался. Завтра будет новый заезд, новые гости и новые тайны. Но я знала одно: в моем доме подлость всегда будет стоить дороже, чем самый роскошный номер в «Жемчужине».