— Светик, ты где? — голос Игоря доносился из сада. — Оля приехала!
Света, стоя на коленях перед грядкой с помидорами, медленно выпрямилась и вытерла руки о старый фартук. Золовка. Как же не вовремя.
Она двинулась к дому. Оля приезжала на дачу три раза за лето, обычно в выходные, когда накрывали стол на веранде. Приезжала в белых брюках и шёлковой.
— Привет-привет! — Оля стояла на крыльце, улыбаясь широко. Рядом с ней Игорь, её брат, изучал свои кроссовки. — Ну что, Светочка, покажешь, что там у нас в этом году выросло?
«У нас». Света сглотнула.
— Здравствуй, Оля. Долго собиралась?
— Да ты знаешь, дел по горло! — золовка махнула рукой с безупречным маникюром. — Вот вырвалась наконец. Я тут подумала, раз это наша общая дача, значит, и урожай делим пополам. Правильно же, Игорёк?
Игорь молчал, разглядывая свои ботинки с необычайным интересом.
Света медленно вдохнула. Потом выдохнула. Потом снова вдохнула, считая до пяти.
— Заходи, — наконец сказала она. — Чай будешь?
Когда отец Игоря и Оли умер три года назад, он оставил детям дачу в равных долях. По документам она принадлежала им обоим. Но с того момента, как подписали бумаги у нотариуса, Оля приезжала сюда ровно пять раз. Всегда летом. Всегда поесть шашлык и увезти пакет огурцов.
В первый год Света пыталась звать её помочь с рассадой, с прополкой, с ремонтом забора. Оля отвечала: «Да ты что, у меня спина, я же не могу наклоняться», или «Милая, да у меня ж маникюр только вчера сделала», или просто сбрасывала вызов.
На второй год Света перестала звать. Просто делала всё сама. Вкладывала деньги в новый шланг для полива, в теплицу, в удобрения. Игорь помогал по выходным, но большую часть времени она была здесь одна.
И вот теперь...
— Ну так как, Света? — Оля сидела за столом, попивая чай и улыбаясь. — Я прикинула, что нам половину картошки увезти надо, да половину банок с огурцами. Яблок там килограммов пять мне хватит. Ещё помидоры...
— Стоп, — Света подняла руку. — Давай сначала посчитаем.
— Что считать-то? — Оля нахмурилась. — Дача общая, я же говорю.
— Точно. Общая. Значит, и расходы общие. Так?
Оля замолчала, её улыбка стала чуть менее уверенной.
— Какие расходы? Оно же само растёт.
— Само? — Света достала телефон, открыла калькулятор. — Сейчас посмотрим, что само. Рассада помидоров четыре тысячи. Картофель сажанец три с половиной. Удобрения шесть тысяч за сезон. Плёнка для теплицы восемь тысяч. Вода летом счета приходят по две с половиной в месяц, значит, десять за весь сезон. Бензин для газонокосилки и триммера ещё три. Итого тридцать четыре с половиной тысячи. Твоя половина семнадцать двести пятьдесят рублей.
Оля смотрела на неё так, словно Света внезапно заговорила на китайском.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Вот чеки, если хочешь проверить. — Света достала из ящика стола пухлую папку. — Я всё храню. А ещё труд. Я здесь пять дней в неделю, с апреля по сентябрь. Это сто двадцать дней. По восемь часов в день. Даже если считать по минимальной ставке садовника, это ещё тысяч восемьдесят. Твоя половина — сорок тысяч.
— Света, ты чего? — впервые подал голос Игорь. — Мы же родня, зачем так...
— Именно потому, что родня, — перебила его Света, не отрывая взгляда от Оли, — и нужно быть честными. Твоя сестра хочет половину урожая. Хорошо. Пусть сначала компенсирует половину вложений. Пятьдесят семь тысяч двести пятьдесят рублей. Или пусть половину работы возьмёт на себя в следующем сезоне.
Оля побагровела.
— Да ты совсем! Я что, должна платить за то, что на своей же даче что-то растёт?
— На своей, — спокойно подтвердила Света. — На своей половине. Вот давай так. Делим не плоды, а землю и труд. Забирай свою половину участка6 вон левая сторона от дорожки, там ровно половина. Сажаешь там, что хочешь, ухаживаешь сама, урожай забираешь весь. А я на своей стороне распоряжаюсь сама. Договорились?
— Игорь! — взвизгнула Оля. — Ты слышишь, что твоя жена несёт?!
Игорь сидел, опустив глаза. Света видела, как он сжимает и разжимает кулаки.
— Света, может, не надо так... — пробормотал он наконец. — Это же Олька. Родня.
— Именно потому, что родня, — повторила Света, — я и не хочу, чтобы между нами была несправедливость. Оля, ты хочешь половину - плати половину. Хочешь бесплатно — выращивай сама. Третьего варианта нет.
Оля схватила сумочку, вскочила.
— Ну и ладно! Мне твои огурцы не нужны! Сидите тут, копайтесь в грязи! А я пойду, посоветуюсь с нотариусом, между прочим. Может, вы тут самозахват устроили!
Она выскочила из дома, хлопнув дверью. Через минуту завёлся её автомобиль, и Оля умчалась, подняв облако пыли.
Игорь встал, тяжело вздохнул.
— Зря ты так, — сказал он тихо.
— Зря? — Света почувствовала, как внутри что-то закипает. — Зря я целое лето вкалывала на этих грядках? Зря вкладывала деньги и силы? А твоя сестра должна была просто приехать и забрать всё задаром?
— Она не приедет теперь вообще, — Игорь покачал головой. — Обидится.
— И прекрасно, — отрезала Света.
Но через две недели она заметила, что из подвала пропали три ведра картошки. А ещё через неделю десять банок маринованных огурцов и помидоров. Игорь делал вид, что ничего не знает, но вечером, когда Света прямо спросила его, он сломался.
— Олька попросила... Ну она же сестра, как я мог отказать?
Света смотрела на него долго и молча.
— Ты тайком, за моей спиной, отдал ей наш урожай?
— Наш! — Игорь всплеснул руками. — Ты сама сказала - наш! Значит, и мой тоже! Я могу распоряжаться своей частью!
— Своей частью, — повторила Света. — Хорошо. А где деньги с твоей части? Семнадцать тысяч, которые я потратила на твою сестру? Ты их ей предъявил?
Игорь замолчал.
— Вот именно, — кивнула Света. — Ты не выбрал сторону, Игорь. Ты просто сделал так, как тебе удобнее — чтобы сестра не обиделась. А я что, не обижусь? Мне можно?
Она развернулась и вышла на веранду, чувствуя, как дрожат руки. За спиной Игорь что-то говорил, но она не слушала. Смотрела на свои грядки, аккуратные, политые, ухоженные. На кусты смородины, которые сама подвязывала. На яблони, которые обрезала и белила.
— Знаешь, Игорь, — сказала она, не оборачиваясь, — если твоя сестра хочет ещё что-то забрать, пусть приезжает сама. И пусть выкапывает сама. А ты можешь ей в этом помогать. Я больше не буду.
На следующий день Света поменяла все замки на калитке и на подвале. Игорь был в городе, когда она это сделала. Вечером, когда он приехал, она протянула ему один комплект ключей.
— Это твои. Но если хочешь впустить на участок Олю предупреди меня заранее. Чтобы я могла пересчитать запасы. И чтобы она сама сказала, что берёт, а не ты тайком таскал.
Игорь взял ключи молча. Потом кивнул. Один раз. Коротко.
— Хорошо, — сказал он.
Оля больше не приезжала. Ни осенью, ни зимой. Звонила Игорю, но о даче не заикалась. А Света продолжала ездить на участок даже в октябре, даже в ноябре, готовя его к зиме. Укрывала розы, белила стволы, убирала листву.
Игорь помогал. Молча, не спрашивая. Просто делал то, что она просила.
Однажды вечером, когда они сидели у камина в дачном доме, он вдруг сказал:
— Прости.
Света оторвалась от книги.
— За что?
— За то, что не встал тогда на твою сторону. Ты была права. Она хотела забрать то, во что ты вложилась. А я... не смог сказать ей правду.
Света долго смотрела на него.
— Ты выбрал, — сказала она наконец. — Просто выбрал так, чтобы никого не обидеть. Но это невозможно, Игорь. Нельзя угодить всем. Иногда нужно просто сказать правду. Даже если она неприятная.
Он кивнул.
— Теперь понимаю.
Света закрыла книгу, вздохнула.
— Знаешь, что больше всего обидно? Не то, что Оля хотела забрать урожай. А то, что ты не увидел, сколько труда в него вложено. Для тебя это были просто огурцы и картошка. А для меня полгода работы.
Игорь протянул руку, накрыл её ладонь своей.
— Вижу теперь.
Она слабо улыбнулась.
— Ладно. Может, в следующем году посадим ещё клубнику? Только вдвоём. И никому не расскажем.
Он усмехнулся.
— Договорились.
Весной, когда Света снова начала готовить грядки, Игорь приехал с ней вместе. Без напоминаний. Без просьб. Просто приехал, взял лопату и начал копать.
А Оля так и не позвонила. Даче с урожаем она предпочла обиду. Света не жалела. Потому что поняла главное. Настоящая родня — это не та, что по документам. А та, что вместе гнёт спину на грядках. Вместе вкладывается. И вместе делит не только плоды, но и труд.