Когда Алена сказала мужу о том, что подает на развод, он поначалу даже не поверил ей. Сколько раз пугала она его этим разводом? Чуть что, так сразу – разведусь! Бывало, что и по 5 раз на дню талдычила Аленка об этом разводе. Особенно если за Семой грешок какой был.
Да было бы чего бояться!
Это поначалу Сёма верил в то, что уйдет от него жена. Сразу смирным делался, да примерным. И пить бросал, и по дому шуршал, что та Золушка. Хоть и ненадолго хватало его пыла, а все равно, хоть маленько, но держала его жена в узде. Потом уже, когда понял он, что просто так она языком мелет, пугает его, так и вовсе расслабился.
Вот куда ей идти, Аленке-то? И ладно, если бы одна была! А то ведь дочку маленькую с собой забирать придется. В стране творится не пойми что, народ денег не видит, а она ему разводом грозит! Как говорится, напугала ежа! Да и теща, мать Аленкина, на его, Семёновой стороне. Ругает дочку, строжится на нее, дескать, все так живут. Иным и похуже, чем тебе, и ничего, терпят. Бог терпел, и нам велел. Такой уж крест наш бабий. Как взвалили мы его на свои плечи, так и нести нам этот крест до конца жизни.
Отчего-то уверен был Семён, что попсихует Аленка, как обычно, да и успокоится. И никуда она от него не денется. А она, наивная, верила в то, что он изменится. Как в том стихотворении.
Что и говорить, грешков за Семёном всегда водилось много. Тут тебе и рукоприкладство, и лень, и выпивка.
А что ещё делать в небольшом посёлке? Проблем у каждого –воз и маленькая тележка. Работы тоже непочатый край. И то надо, и другое. Ко всему руки приложить приходится, потому что без труда не выловишь и рыбку из пруда.
На трезвую голову до того тошнехонько делается, что хоть в петлю лезь. А тут выпил, и вроде как отпускает. Не так тошно, не так страшно от жизни этой собачьей.
А уж коли жена зудеть начинает, так тут проще простого. Кулаком бабу воспитывать надо, чтобы под горячую руку, да хмельную голову не лезла.
Нет, по первости конечно хорошо всё у них было. Или не так плохо, как у всех? Да кто его знает? Жили себе, и жили. Алёна конечно мечтала о счастливом будущем. О том, что и дом побольше да получше надо, и мебель бы поновее. Коровушку вторую купить бы надо, а может и не одну. Поросят бы ещё с десяток, бычков на откорм. А как иначе, если надеяться только на себя, да силы свои, собственные, приходится.
Сема вроде соглашается, и головушкой кивает, мол, правильно говоришь, Алёна. А только дальше согласия и кивков дело не движется.
Дочка родилась, забот прибавилось. Это ведь только кажется, что ребёнок одним молочком мамкиным сыт. А коли молочка мало, так картохи вон сколько, ешь- не хочу.
А на самом деле ребёнку многое надо, а деньжат на это многое не хватает. Мало того, что не платят зарплату, так ещё и просить то, что получил, Семён просто мастер. А и то правда. Зачем домой деньги нести, да жене отдавать, когда с мужиками посидеть поприятнее будет.
Билась Алёна, как рыба об лёд. Год билась, другой билась. Мужа и стыдила, и к совести его взывала, а толку? Пока с похмелья мается мужик, так на всё согласный. А как стопка в рот попала, так снова да ладом. Всё пропьет, и домой идёт права качать. Мужик, что ты!
Про развод Алёна стала говорить вме чаще. Мол, разведусь с тобой, Сема, коли не исправишься.
Только похахатывал мужик. Как же, разведётся она! Никуда, мол, не денется.
Было дело, ушла от него Алёна. К мамке с папкой подалась. Не то, чтобы не приняла её мамка, но шибко уж ворчала. И про долю бабскую говорила, и про крест, который нести надобно до скончания века. И про то, что другие и похуже живут, да молчат.
Семён изворачивался, вертелся, как уж на сковородке, только бы жену домой вернуть.
Клялся, сто больше ни-ни, что всё изменится. Вот прям завтра и изменится.
Поверила Алёна, простила. Только ничего не изменилось. Всё те же пьянки, лень, рукоприкладство.
Поначалу конечно надеялась Алёна, что вдруг торкнет его, поймёт он, осознаёт, что так нельзя. Вдруг и правда, изменится? Ведь любовь чудеса творит.
Целых 5 лет терпела, с упрямой надеждой и наивностью. А потом переклинило её.
Когда муж в очередной раз явился домой нетрезвый и с пустыми руками, которыми тут же начал размахивать, чтобы воспитать упрямую бабу, Алена твёрдо сказала:
— Я подаю на развод.
Он не сразу понял, что она не шутит. А потом каааак понял! И переубедить её пытался, и доказать, что все так живут. Ну ладно, не все, так многие.
— Да многие так живут, Алёнушка! Что же поделать, коли такой я есть? Меня уже не исправить, не переделать. Таков твой крест, и нести тебе его через всю жизнь.
Ох и рассердилась Алёна! Ни разу до, и никогда после не видел её Семён в таком состоянии!
Подскочила она к Семёну, подбоченилась, сделала руки буквой фэ, и не сказала, а выплюнула:
— Крест, Семушка, не могильная плита. Его и снять можно.
И ведь сняла Алёна этот крест со своих хрупких плечиков. Сняла, и бросила. Ну его, крест такой! Пусть другие его несут, коли им заняться нечем. А она не будет приносить свою единственную жизнь, и жизнь своей маленькой дочки в угоду алкашу. В жертву ради человека, который и меняться не хочет, и слово своё держать не может.
Нелегко ей дался развод. Всё было. И упрёки знакомых, и страх остаться одной с ребёнком, и финансовая неопределённость. Всем тяжело было в 90-е.
Тяжело, зато спокойно. Сердцем чувствовала Алёна, что всё она сделала правильно.
Муж, уже бывший, ещё лет десять жил по‑старому. Пил по‑чёрному, перебивался случайными заработками, то пропадал, то появлялся, пытаясь напомнить о себе.
А потом и вовсе пропал Семён. Исчез из их жизни, словно и не было его. Алена от знакомых узнала, что её бывший муж снова женился. Какая‑то женщина, видимо, решила, что сможет его изменить, или просто смирилась с его образом жизни.
Усмехнулась Алёна и подумала о том, что теперь этот крест на себя другая взвалила. Видать тоже надеется, что сможет его изменить.
30 лет прошло с того дня, когда получила Алёнушка на руки свидетельство о разводе. Уже и дочка давно выросла, получила образование, создала свою семью и сделала Алену бабушкой.
Сама Алена много лет в браке с добрым, надёжным человеком, который ценит её и уважает. Иногда она вспоминает те тяжёлые годы, но без горечи — скорее с благодарностью за урок: нельзя жертвовать своим достоинством и будущим ради иллюзии «семейного долга». Крест действительно можно снять и выбросить, если чувствуешь, сто не твой он.
И то правда, крест – не могильная плита.
И стих в тему.
Мост
Она мечтала втайне: «Он изменится…»
(Пусть в самом главном и не признавались).
Он думал: «Никуда она не денется…»
И оба беспросветно ошибались:
Уже писалась новая история
Давно знакомым Автором небесным.
И надвое делилась территория
С одним и тем же странным неизвестным.
Раз нет вины, то нечего заглаживать.
И ждать не стоит бесполезных встреч.
Она хотела мост весной налаживать,
А он решил тот мост по лету сжечь… (Юрий Макашёв)
Рассказ написан на основе комментария.
Сестра разводилась с мужем 30 лет назад.Он пил,пропивал зарплату и каждый раз обещал, что это последний. Лет 5 она терпела и подала на развод. Приходил,говорил, что многие так живут.' Таков твой крест"- говорил он. Крест не могильная плита,ответила сестра,можно снять. Не сьала приносить свою жизнь и жизнь дочери в жертву пьянице. Муж еще лет 10 пил по черному. Потом этот крест на себя другая женщина взвалила.
Спасибо за внимание. С вами как всегда, Язва Алтайская.