— Вы мне вот эту рыбу тоже в контейнер сложите!
Алевтина Петровна грозно нависла над молоденьким официантом.
Парень в белой рубашке виновато моргал. Он держал в руках опустевшее блюдо. На фарфоре сиротливо лежали три полузасохших куска семги.
— И нарезку мясную не забудьте, — не унималась свекровь. — Я за нее уплатила. Нечего тут персоналу оставлять на съедение.
Официант послушно сгреб остатки балыка в пластиковый лоток.
Банкет по случаю тридцатипятилетия Егора закончился минут сорок назад. Последние гости давно разъехались по домам. В пустом зале ресторана громко гремела грязная посуда.
У гардероба переминались с ноги на ногу молодожены.
— Мам, ну хватит позориться, поехали уже, — Егор устало потер переносицу. — Половина второго ночи.
— Кому позориться, а кому бюджет беречь! — отрезала мать.
Она ловко завязала пакет с контейнерами на два тугих узла. Поставила его на ближайший стул.
Затем по-хозяйски придвинула к себе объемную белую коробку с прорезью на крышке. Коробка предназначалась для подарочных конвертов. Весь вечер она простояла на отдельном столике возле диджея.
— Я-то знаю, сколько сейчас такие рестораны стоят, — Алевтина Петровна накрыла картон обеими ладонями.
Словно защищала амбразуру от вражеского нападения.
— Завтра разберемся со всем, — попытался возразить сын. — Оставь коробку в покое. Утром дома откроем.
— Вот еще удумал! — фыркнула свекровь. — Мать не обидит. Свою долю заберу сейчас, а остальное вам оставлю.
Инга стояла у выхода в накинутой ветровке. Она молча листала ленту новостей в телефоне.
На свекровь невестка даже не смотрела.
— Как скажете, Алевтина Петровна, — будничным тоном ответила Инга. — Забирайте коробку.
Егор удивленно покосился на жену. Обычно в таких ситуациях Инга вставала в позу.
Делить деньги сразу после праздника было унизительно. Но свекровь практиковала этот ритуал с завидным постоянством.
Так было на их скромной свадьбе три года назад. Так было на крестинах маленького Пашки.
— И заберу! — Алевтина Петровна поправила прическу. — Я весь вечер на ногах отпахала. За официантами бегала. Вы же за ними вообще не следите!
Она недовольно поджала губы. Обвела взглядом пустой зал.
— То сок на столы не несут, то горячее остыло, — продолжала отчитывать свекровь. — А картонки эти ваши дурацкие?
— Какие картонки, мам? — не понял Егор.
— Которые по столам стояли везде! — возмутилась мать. — С черными квадратиками какими-то. Сама лично расставляла перед началом. Только место занимают под тарелки.
Инга наконец подняла глаза от экрана.
— Мы всё решили, — коротко сказала она. — Делите быстрее, такси ждет.
Оно и понятно. Алевтина Петровна влезла в организацию юбилея еще месяц назад. Никто её об этом не просил.
Она просто приехала к ним в съёмную двушку с пухлым блокнотом. Заявила с порога, что молодые ничего не смыслят в настоящих застольях. Взяла на себя меню, контроль за рестораном и закупку алкоголя на оптовой базе.
Инга тогда сопротивлялась недолго. Опыт прошлых лет подсказывал одну простую вещь.
Спорить с этой женщиной бесполезно. Себе дороже выйдет.
Но был и другой опыт. Невестка прекрасно знала финал любой такой инициативы. Свекровь обязательно выставит счет.
И потребует возврат своих инвестиций прямо из подарочных денег. Сразу же, не отходя от праздничного стола. До копейки.
Поэтому вчера вечером Инга подстраховалась.
Она засела за ноутбук на кухне. Создала в банковском приложении отдельный накопительный счет для подарков. Сгенерировала куар-код.
Утром распечатала его на плотных красивых картонках в ближайшей типографии.
Потом Инга разослала всем приглашенным родственникам и друзьям сообщения в мессенджере.
Предупредила прямо и честно. Никаких наличных денег в конвертах. Все переводы только по безналу. Ради безопасности и общего удобства. Никто возиться с банкоматами перед банкетом не любит.
А те самые картонные домики, которые Алевтина Петровна так ругала весь вечер, вовсе не были дурацким украшением.
На них красовался тот самый заветный куар-код для переводов.
Свекровь подвоха не заметила. Весь банкет она была занята исключительно делом.
Контролировала вынос салатов. Считала куски рыбы на общих блюдах. Делала громкие замечания администратору зала за медлительность персонала.
Ей нужно было ежеминутно чувствовать свою колоссальную значимость.
А гости в это время тихо наводили камеры смартфонов на таблички между бокалами. Пили за здоровье именинника.
В красивую белую коробку летели пустые бумажные конверты. Исключительно для вида и соблюдения традиций.
— Детский сад развели, честное слово, — Алевтина Петровна подцепила ногтем край прозрачного скотча на коробке.
Лента не поддавалась. Свекровь недовольно запыхтела.
— Дай я ножиком подрежу, — попытался помочь официант, проходящий мимо.
— Сама справлюсь! — шикнула на него Алевтина Петровна. — Идите столы протирайте.
Она с удвоенной силой вцепилась в картон.
— Мам, ну давай правда дома вскроем, — Егор снова потянулся к матери. — Такси уже десять минут стоит. Простой счетчика капает.
— Подождет твое такси! — она хлопнула сына по руке. — Думаете, деньги с неба падают? Я должна свои траты отбить сейчас. Потом у вас снега зимой не допросишься.
Скотч наконец-то с громким треском оторвался. Крышка откинулась.
— Вы хоть представляете, во сколько мне обошлась мясная тарелка? — Алевтина Петровна победно засунула руку в узкую прорезь. — Там один балык по цене крыла от самолета!
Инга переступила с ноги на ногу. Каблуки за вечер превратились в орудие пыток.
Она прислонилась плечом к дверному косяку гардероба.
— Да мы всё решили, Алевтина Петровна, — повторила невестка с легким нажимом. — Вскрывайте быстрее.
Свекровь вытащила первый плотный конверт. Покрутила в руках, разглядывая золотистую надпись на лицевой стороне.
— Я на один торт сколько спустила! — продолжала она свою лекцию. — Трехъярусный, с дорогой пропиткой. Вы бы такой в жизни не заказали сами. Зажали бы копейку.
Она говорила с расстановкой. Мелочно перечисляла каждую купленную бутылку вина. Каждую тарелку сыра. Каждый килограмм покупного винограда.
Выдавала свою обычную жадность за великую материнскую заботу.
— Я больше всех вложилась, имею право! — припечатала Алевтина Петровна. — А то растратите всё на ерунду всякую. Знаю я вас прекрасно. Опять Инге сапоги купите.
— Мам, ну мы же не просили этот огромный торт, — подал голос Егор. — Я вообще пироги хотел осетинские заказать на всех. Дешевле бы вышло.
— Вот именно! Пироги! — взвилась мать.
Она гневно сверкнула глазами из-под очков.
— Если бы не я, сидели бы тут перед пустыми тарелками, — не унималась свекровь. — Жевали бы тесто. Мать о вас думает, здоровье свое гробит, а благодарности ноль!
Она потрясла пухлым белым конвертом в воздухе.
— Вот сейчас отсчитаю свои законно потраченные, — категорично заявила она. — А остатки так и быть, забирайте себе. Шиканете на выходных. Может, ребенку куртку новую возьмете.
Инга молча переглянулась с мужем.
Егор виновато отвел глаза в сторону. Он тоже прекрасно знал про вчерашнюю рассылку в мессенджерах. И про новый счет знал.
Но вступать в открытый конфликт с матерью мужчина не решался. Предпочитал отмалчиваться до победного конца.
— Да мы поняли, Алевтина Петровна, — невестка поправила ремешок сумки на плече. — Вы только считайте живее. У нас правда машина ждет. Водитель звонил уже.
Такая необычная покладистость невестки сбила Алевтину Петровну с толку.
Обычно в таких бытовых стычках Инга начинала огрызаться. Доказывала, что они взрослые самостоятельные люди. Что они сами разберутся со своими подаренными деньгами.
А тут стоит совершенно спокойно. Возле стеночки. И в телефон свой пялится.
— И посчитаю! — с вызовом ответила свекровь. — Не торопите меня. Деньги спешку не любят.
Она надорвала край первого конверта.
Пальцы Алевтины Петровны привычным жестом нырнули внутрь плотной бумаги. Она нахмурилась. Достала содержимое на свет тусклой люстры.
На ладони лежала красивая карточка с золотым тиснением.
«С юбилеем, Егор! Расти большим и не кашляй». И размашистая подпись от институтских друзей.
Больше в конверте ничего не было. Ни единой купюры. Даже завалящей тысячной бумажки.
— Жмоты какие, — пробормотала свекровь себе под нос. — Даром весь вечер мою икру трескали. Ни копейки не положили!
Она с досадой отбросила открытку на пустой стол.
Засунула руку в коробку по самый локоть. Вытащила сразу три конверта разного цвета. Сложила их перед собой веером, как карточный игрок.
Первый оказался от двоюродного брата из соседнего города. Внутри лежал цветастый вкладыш со стихами про богатырское здоровье и удачу в делах.
Снова пусто. Ни хруста, ни запаха купюр.
Второй конверт был от коллег Егора по отделу. Целый рабочий коллектив гулял за дальним столом.
Алевтина Петровна в предвкушении потрясла его около уха. Снова глухой звук. Вытащила кусок плотного картона с теплыми пожеланиями карьерного роста.
Никаких денег.
Свекровь лихорадочно разорвала третий конверт. От тети Клары, родной сестры. И там было абсолютно пусто!
— Это что за шутки такие? — она возмущенно подняла глаза на сына. — Вы кого позвали вообще на праздник? Голотьбу какую-то! А деньги где?!
Егор нервно кашлянул в кулак. Отвернулся к темному окну ресторана, делая вид, что рассматривает парковку.
Инга сделала один шаг вперед.
Она подошла вплотную к столу. Молча развернула к свекрови экран своего смартфона.
На ярком дисплее светилось открытое банковское приложение. Зеленые цифры показывали очень приличную сумму на свежем накопительном счете.
— На счете, Алевтина Петровна, — буднично объяснила невестка. — Гости по кодам с табличек переводили весь вечер. Прямо со смартфонов.
Свекровь часто заморгала. Она прищурилась, пытаясь разглядеть цифры без очков для чтения.
— Каким еще кодам? — не поняла она.
— Те самые картонки, которые вы расставляли перед началом, — Инга чуть заметно улыбнулась уголками губ. — И которые вам так мешали на скатертях. Там реквизиты были зашиты.
Алевтина Петровна перевела взгляд с экрана на пустые вскрытые конверты.
Потом посмотрела на распотрошенную коробку. Потом снова уставилась на телефон невестки.
До нее медленно доходил смысл сказанного. Вся эта бумажная гора была просто декорацией. Фарсом.
— Как это... переводили? — голос свекрови предательски дрогнул.
— Очень просто. Навели камеру и перевели, — Инга убрала телефон в карман ветровки. — Как скажете, Алевтина Петровна. Картонки из коробки можете смело забирать себе. В счет того самого торта с пропиткой.
Алевтина Петровна застыла каменным изваянием.
Женщина, которая весь вечер давила авторитетом, поучала официантов и строила взрослого сына, просто лишилась дара речи.
Она открыла рот, чтобы выдать очередную воспитательную тираду.
Про черную неблагодарность. Про то, что её нагло обвели вокруг пальца собственные бессовестные дети. Про то, что так с родной матерью не поступают в приличных семьях.
Но слова застряли где-то в пересохшем горле.
Крыть было совершенно нечем. Деньги лежали там, куда её цепкие руки дотянуться не могли при всем огромном желании. На банковском сервере.
И забрать свою долю без разрешения невестки она больше не могла. Физически.
Через час они ехали домой в спальный район.
Темный салон такси пах елочкой-освежителем и дешевым табаком. За окном мелькали желтые фонари полупустых ночных проспектов.
Инга скинула туфли прямо на резиновый коврик. С невероятным наслаждением вытянула гудящие ноги.
Егор сидел рядом на заднем сиденье. Он задумчиво смотрел в боковое стекло на проезжающие мимо редкие машины.
— Думаешь, сильно обиделась? — вполголоса нарушил он затянувшееся молчание.
— Разберемся, — коротко отозвалась Инга, прикрыв глаза.
Алевтина Петровна не стала устраивать грандиозный скандал в опустевшем ресторане. На удивление.
Она молча накинула свой плащ, подхватила пакет с объедками, вызвала отдельную машину до дома и уехала. Даже не попрощалась с молодыми на крыльце заведения.
Странно было только одно.
Большую белую коробку, доверху набитую пустой бумагой, разрезанными конвертами и чужими поздравительными открытками, она всё-таки забрала с собой.
То ли схватила на автомате от глубокой растерянности.
То ли сработала многолетняя привычка всегда уходить с чужого праздника с добычей. Даже если эта добыча оказалась просто цветной макулатурой.
Инга поправила куртку в темноте такси.
Пусть читает на досуге теплые пожелания сыну. Для нервной системы полезно.
