— Ты трус, Вить.
Ленка сказала это без злобы. Даже с каким-то ленивым сочувствием. Как говорят человеку, у которого неизлечимая болезнь и осталось пара месяцев. Я в этот момент чай размешивал, и ложка в стакане звякнула. Потому что рука дрогнула.
— Чего? — переспросил я.
— Того. Боишься ты, Витенька. Я же по-хорошему предлагаю. По справедливости.
Я поставил стакан на стол. Расплескал, между прочим. Лужица растеклась по клеенке, а Ленка смотрела на неё, как на карту боевых действий. И улыбалась. Краем рта.
Вот с этой лужицы всё и началось. Нет, вру. Всё началось на три месяца раньше.
Ленка у меня — баба огонь. Двое детей, а фигура — как у студентки. Характер, правда, как у прапорщика на пенсии, но я за пятнадцать лет привык. Жили нормально. Скандалили, мирились, кредит на машину выплатили. Квартира, спасибо тёще, Ленкина. Трёшка в спальнике, не хоромы, но своя. Я сто пятьдесят получаю, она сто двадцать. Вроде всё как у людей.
А потом Ленка прочитала что-то в интернете. Или насмотрелась. Или подружка надоумила. Сейчас-то я понимаю — неважно, откуда ветер подул. Важно, что у Ленки в башке что-то перещёлкнулось.
Она сама предложила ЖМЖ.
Вот так. Не я к ней подкатил, не я уговаривал. Она сама.
— Вить, — говорит, — а давай попробуем? У меня фантазия такая давно.
Я аж поперхнулся. Сидим на кухне, дети у бабушки, суббота, пицца, пиво. И тут такое.
— В смысле? — спрашиваю. — Ты себя нормально чувствуешь? Может, скорую?
— Дурак, — смеётся. — Я серьёзно. Хочу попробовать.
Ну а что я? Нормальный же мужик. Мне сорок два, пивной живот только намечается, в спортзал не хожу, но ещё хоть куда. И тут жена предлагает то, о чём другие только мечтают. Две бабы в постели. Это же как джекпот в лотерее — все хотят, но никому не выпадает.
— А ты не будешь потом… ну, ревновать, психовать? — осторожно так интересуюсь.
— Вить, — говорит она и кладёт ладонь мне на руку, — я же тебе предлагаю. По обоюдному согласию. Никаких обид. Просто секс. Просто эксперимент.
И ведь не скажешь, что дура. У Ленки вышка экономическая, она в банке работает, начальник отдела. Цифры, отчёты, всё такое. А тут — эксперимент. Блин.
Короче, согласился я. А какой мужик откажется?
Первый раз был с её подругой. Светка, Ленкина одноклассница, в разводе, без детей, симпатичная шатенка с короткой стрижкой. Я её знал сто лет, на дни рождения она к нам приходила. А тут — в нашей спальне. С моей женой. И со мной.
Признаю: было круто. Ленка была в ударе — заводила, командовала, шептала что-то Светке на ухо. Та сначала стеснялась, потом раскрепостилась. Под утро разошлись. Светка уехала на такси, мы с Ленкой лежали в ополоумевшей постели, и она мне говорит:
— Ну? Что скажешь?
— Охренеть, — честно ответил я.
— То-то же, — улыбнулась она и погладила меня по голове. Как кота. — А ты боялся.
Через месяц она привела девчонку с сайта знакомств. Двадцатитрёхлетняя Аня, студентка-заочница, худенькая, с пирсингом в пупке. Честно скажу — эта похуже Светки. Вялая какая-то, больше смотрела, чем участвовала. Но всё равно… ну вы поняли. ЖМЖ — оно и есть ЖМЖ.
Потом была Ира откуда-то из области. Эта дама была постарше, под сорок, с формами. Я активнее всего с ней и запомнил. Ленка, кажется, тоже.
Итого — три раза. Три ЖМЖ. Я был доволен, как слон после купания. Жизнь удалась. Жена — красавица, да ещё и с такими фантазиями. Может, думаю, ещё разок через месяц?
И вот тут-то она и сказала про справедливость.
— Раз у нас было ЖМЖ, — Ленка сидела на подоконнике и болтала ногой, — значит, мы должны попробовать МЖМ.
Я замер. Буквально замер с открытым ртом.
— Ты что, с ума сошла?
— А что такого? — она пожала плечами. — Я исполнила твои фантазии, а ты исполнишь мои.
— Какие, блин, мои фантазии? Ты сама предложила!
— Вить, не начинай. Ты был счастлив. Я видела. А теперь моя очередь. МЖМ. Два мужика, я в центре. Это моя фантазия.
Я почувствовал, как внутри закипает что-то тёмное. Нет, не злость даже. Какая-то грязная, липкая паника. Я представил другого мужика в нашей постели. Рядом с моей женой. Я представил, как она на него смотрит. Дышит. И меня аж передёрнуло.
— Ни хрена подобного, — отрезал я. — Даже не думай. Я не собираюсь тебя ни с кем делить.
Ленка спрыгнула с подоконника. Глаза у неё сузились, ноздри чуть раздулись. Я этот взгляд знаю. За пятнадцать лет выучил. Так она смотрит, когда отступать не собирается.
— Хорошо, — сказала она почти ласково. — Тогда я позову Диму.
— Какого ещё Диму?
— Соседа нашего. С первого этажа. Помнишь, он нам дверь помогал менять прошлым летом? Он давно на меня пялится. Я вижу. Думаю, не откажется.
У меня дыхание перехватило. Дима — это тот самый сосед, здоровенный детина под два метра, работает прорабом на стройке. И реально на Ленку пялится. Я сам видел. Мы с ним во дворе пересекались — он всегда ей вслед смотрит, как пёс на кусок мяса. Ещё и шуточки свои пошлые отпускает. Ленка смеётся обычно. А я терплю, потому что дом старый, соседи нужные, а этот Дима ещё и с инструментом помогает иногда.
И тут до меня дошло. Это же вообще ни в какие ворота. Сосед. Наш сосед. Он же потом будет мне каждый день при встрече улыбаться как-нибудь особенно. Или подмигивать. А может, и комментировать начнёт. При пацанах. «Как дела, Витёк, как женуха?»
— Ты специально, — говорю. — Ты же специально, чтобы мне было больнее.
Ленка улыбнулась. И тут я понял, что проиграл.
— Ладно, — выдавил я. — Хрен с тобой. МЖМ. Но только с кем-то другим. И чтоб один раз. Поняла?
— Поняла, — мурлыкнула она. — Договорились.
Антон — это Ленкин бывший одноклассник. Выбор пал на него. Тощий, в очках, работает айтишником в какой-то конторе. Они со школы общаются, типа дружба на всю жизнь. Я его раз пять видел на днях рождения и новогодних вечеринках, он всегда один приходил, тихий такой, незаметный.
И вот этот тихий, незаметный айтишник через неделю явился к нам домой с бутылкой вина и спермотоксикозом в глазах.
В тот вечер я выпил почти всю бутылку сам. Не от храбрости — от отвращения.
Сразу скажу: мне не зашло. Вообще. Я смотрел, как он копошится на моей жене, и чувствовал такую тоску, что хоть в петлю. Ленка посматривала на меня — проверяла, не сорвусь ли. Я не сорвался. Терпел. Стиснул зубы. И сказал себе: один раз. Ради неё. Сейчас закончится, и забудем.
Когда Антон ушёл, я пошёл в душ, стоял под горячей водой минут пятнадцать, а потом лёг спать молча. Ленка попыталась обняться, я буркнул «устал» и отвернулся.
А через месяц она заявляет:
— Хочу МЖМ.
Я выдохнул. Ладно. Антон уже как родной, думаю. Один раз пережил — переживу и второй. Свой стал уже. Привыкну.
— Опять Антона позовёшь? — спрашиваю почти спокойно.
— Не-а, — отвечает Ленка и морщится. — С ним неинтересно. Он куннилингус плохо делает.
Я застыл. Просто застыл. Стою на кухне в одних трусах, в руке кружка с кофе, а в голове — белый шум, как телевизор без сигнала.
— Что? — переспрашиваю.
— Ну, то. Языком он плохо работает. Куда-то не туда попадает, быстро устаёт, и вообще. Короче, нет. Я уже другого нашла.
— Другого? Какого ещё другого?
— Мужчину. Познакомилась на сайте. Приятный, вежливый, сорок пять лет, в разводе. И фотки, знаешь, внушают.
И тут меня прорвало. Кружка полетела в стену, осколки брызнули по всей кухне. Я заорал:
— Ты совсем с катушек слетела?! Ты понимаешь, что ты творишь?! Ты хочешь каждый месяц мне новых мужиков в дом таскать?! На мою, блин, постель?! Антон этот, теперь ещё какой-то сраный веб-дизайнер! Ты понимаешь, во что ты превратила наш брак?!
Ленка даже не вздрогнула. Посмотрела на осколки, потом на меня. И спокойно так, с расстановкой:
— Хорошо, Вить. Давай разведёмся. Удачи тебе. С детьми будешь видеться по выходным.
— Чего? — я замер. — Какие выходные? Ты о чём?
— По закону. Дети останутся со мной. Квартира моя. Алименты с тебя — 50 процентов от зарплаты. Так что будешь получать семьдесят пять тысяч, из них снимать жильё, и ещё на бензин останется. Может, и на еду. Если экономить.
И пошла в комнату. Просто развернулась и пошла.
Я сидел на кухне среди осколков и считал.
Зарплата — 150 000. После вычета алиментов — 75 000. Это мне. На жизнь. Квартира, напомню, Ленкина. Делить нечего, собственность добрачная, тёща постаралась когда-то. Прописан я здесь, да. Но это ничего не даёт. При разводе — выметайся.
У Ленки своя зарплата — 120 000. Плюс мои алименты — 75 000. Итого — 195 000. На круг — 200 почти. И квартира есть. И дети с ней. И никаких проблем. Никаких мужиков терпеть не надо. Сиди себе, трать бабки, живи в своей трёшке, меняй любовников когда хочешь и без всяких МЖМ с моим участием.
А я? Я со своими семьюдесятью пятью тысячами. Сниму хату — тысяч тридцать минимум, если не дыра какая-нибудь на окраине. Останется сорок пять. Коммуналка, бензин, еда, одежда. И всё. Впритык. Без права на ошибку. Без похода в бар, без новой куртки, без подарка девушке, если вдруг заведу.
Девушка, блин. Какая девушка в сорок два года с зарплатой в семьдесят пять тысяч и детьми от бывшей жены? Кому я нужен? Разве что страшненькой какой-нибудь, и то под вопросом.
А Ленка — она реально будет шиковать. Представил её с детишками где-нибудь в Турции на море, пока я считаю мелочь в супермаркете, чтобы дотянуть до зарплаты. И замуж она не торопится. Зачем ей муж с такой-то финансовой свободой?
Сижу, значит, на кухне, кружку разбитую подмёл, в голове циферки крутятся. Как в том анекдоте: «Что ты будешь делать с женой, тёщей и попугаем?» — «Задолбали, блин».
Только попугая у нас нет. А вот проблема есть. Конкретная такая, с ногами и длинными волосами.
На следующий день я позвонил Коляну. Колян — мой друг ещё с армии, вместе служили. Он человек простой, работает дальнобойщиком, повидал всякого. И с бабами у него всегда было просто: не нравится — разбежались. Четыре раза был женат, сейчас с пятой живёт. Своего рода эксперт.
Мы встретились в гараже. Я всё рассказал. Ну почти всё. Без деталей, но суть передал.
Колян долго молчал. Курил. Потом спросил:
— Ты её любишь?
Я задумался. Пятнадцать лет вместе. Дети. Она красивая, умная, весёлая. Когда не выносит мозг — вообще идеальная. Ну любил я её. Только после всего этого уже не понимаю, кого именно я люблю. Ту Ленку, которая была, или ту, которая сейчас? И не умерла ли та, первая, где-то по дороге.
— Не знаю, — честно ответил я. — Уже не знаю.
— Тогда вопросов нет, — кивнул Колян. — Бабы, Витёк, они как погода. Сегодня солнце, завтра ураган. Ты ей позволил это ЖМЖ — и всё, тормозов нет. Теперь хоть в лепёшку расшибись. Ей понравилось командовать. Понимаешь? Она поняла, что ты управляемый. Согласился на ЖМЖ, согласился на МЖМ с одноклассником. Теперь будет дальше продавливать. Это не про секс уже. Это про власть. Про то, кто в доме главный. И она доказала себе и тебе, что главная — она.
Я кивнул. Потому что и сам уже это понял.
— Слушай, — Колян затушил сигарету, — ты мужик или кто? Ты в девяносто девятом под обстрелом не ссал. А тут баба какая-то. Включи характер. Не можешь развестись — ну и не разводись. Только живи для себя. Деньги откладывай, потихоньку. Заначку делай. С детьми отношения укрепляй, чтобы они к тебе тянулись. А с Ленкой… Ну хочешь — терпи её мужиков. Хочешь — сам на сторону ходи. Только не унижайся. Она тебя пинает, а ты прогибаешься. Не прогибайся. Стань для неё загадкой, а не тряпкой.
— То есть не мешать? — спросил я.
— А чем ты помешаешь? Истерикой? Так она её уже пережила и спать легла. Разводом ты ей не страшен, она сама тебе его предложила. Деньгами не накажешь — сам в минусе останешься. Остаётся только одно — показать, что тебе пофиг. Хочет МЖМ — пусть хоть трёх ведёт, а ты в бар с друзьями ушёл.
— Так это же…
— Что? Не по-мужски? — Колян усмехнулся. — А то, что она при тебе егозила с этим Антоном — это по-женски? Вить, ты сам в яму себя загнал. Сам из неё и вылезай. Только не ной. Этого бабы не прощают.
Я вернулся домой под вечер. Ленка была на кухне, смотрела сериал по ноутбуку. Увидела меня, приподняла бровь.
— Живой?
— Живой, — ответил я.
— Чай будешь?
— Буду.
Я сел за стол. Мы пили чай, как ни в чём не бывало. Только сквозняк гулял по кухне какой-то другой, чуждый. Будто не дом, а съёмная квартира.
— Когда у тебя этот… ну, с сайта? — спросил я, глядя в кружку.
— В субботу, — спокойно ответила она. — К десяти придёт. Ты можешь уйти куда-нибудь, если хочешь.
— Нет, — говорю. — Я останусь.
Ленка удивлённо вскинула брови.
— Останешься?
— Останусь. Ты же хотела МЖМ. Вот будет МЖМ. Я же муж. Должен участвовать.
Она улыбнулась. Только это была странная улыбка. Я бы даже сказал — разочарованная. Она явно рассчитывала на другое. Думала, что я опять закачу истерику, хлопну дверью, а она почувствует себя правой, сильной. А я не доставил ей этого удовольствия.
— Ну, как знаешь, — сказала она и снова уткнулась в сериал.
А я понял: это ещё не конец. Это только начало какой-то новой, мутной игры. В которой я либо выплыву, либо утону. Только плыть-то особенно некуда. Потому что главная яма — не финансовая. И не жилищная. Главная яма — это когда смотришь на жену и не узнаёшь. И себя тоже не узнаёшь. И не знаешь, кто ты теперь вообще — муж, сосед, спонсор алиментов или декорация в чужих фантазиях.
Но счёт я всё равно посчитал. Сто пятьдесят минус семьдесят пять. Остаток — вопрос. Как жить с этим остатком — неясно. Но я и не претендую на ясность. Я претендую только на то, чтобы досидеть этот вечер, эту субботу и эту жизнь. Может, получится. А может, и нет.
В субботу в десять вечера раздался звонок в дверь.
Я открыл. На пороге стоял мужик лет сорока пяти, в дорогом пальто, с сединой на висках и уверенной улыбкой. Протянул руку:
— Сергей.
— Виктор, — ответил я и пожал её. Крепко. До хруста.
Он чуть поморщился, но улыбку сохранил.
— Проходи, — сказал я. — Жена заждалась. Чай будешь?
— Чай? — переспросил он.
— Чай, чай. Зелёный. С жасмином.
— Э-э-э… давай, — немного растерянно ответил Сергей, проходя в коридор.
Ленка вышла из спальни. Посмотрела на меня. Потом на него. Потом опять на меня. И впервые за последние полгода я увидел в её глазах не командирское превосходство, а лёгкую, едва заметную растерянность.
— Чай пить будем, — объявил я. — Втроём. Как цивилизованные люди.
Сергей посмотрел на Ленку. Ленка — на Сергея. Повисла пауза.
— Я… вообще-то я рассчитывал, что мы… — начал было Сергей.
— Рассчитывал он, — кивнул я. — Понимаю. Только расчёты — это по моей части. Я тут главный бухгалтер. Без меня никак.
И пошёл на кухню ставить чайник.
Колян потом сказал, что это «сильный ход». Может, и так. Только я не про ход думал, а про пацанов, которые росли в такой семье. И про то, что в этой квартире когда-то мы с Ленкой клеили обои и выбирали люстру. И про то, что если уж играть в эту поганую игру под названием «современный брак», то хотя бы по моим правилам.
Хотя бы в первом тайме.
А дальше посмотрим.