Голос младшей сестры из динамика звучал требовательно, с характерными визгливыми нотками.
— Мы всё обсудили, Милана, — отстраненно ответила Инга.
— Ты не имеешь права!
Инга не стала слушать дальше и просто нажала отбой.
Затем зашла в настройки, выбрала контакт «Милана сестра» и отправила номер в черный список. Экран телефона погас. В квартире было тихо, только на кухне муж Лёва гремел посудой, собираясь завтракать.
Инга сунула телефон в карман старого вытянутого кардигана. Тишина точно продлится недолго. Сестра жила в трех остановках отсюда, и темперамент у нее был взрывной.
Звонок в дверь раздался ровно через сорок минут.
Инга не стала смотреть в глазок. Она щелкнула верхним замком и приоткрыла дверь. На лестничной площадке стояла Милана. Ухоженная, в светлом кашемировом пальто нараспашку. На шее поблескивала модная золотая цепь. Сестра шумно дышала через нос, сжимая в руке дорогой смартфон с разбитым в паутину защитным стеклом.
— Ингусь, ну ты чего трубки бросаешь?
Милана решительно шагнула вперед, оттесняя Ингу в тесную прихожую.
— Мы же родные люди, а ты как чужая себя ведешь.
— На выход, Милана, — Инга кивнула на открытую дверь, не двигаясь с места.
— Девочки, ну вы чего с порога ругаться...
Лёва сунулся было в коридор. В руках он держал кухонное полотенце.
— Лёва, иди на кухню, — осадила мужа Инга будничным тоном.
Муж послушно исчез. Дверь на кухню плотно закрылась. Бытовая мягкость Лёвы в таких ситуациях только мешала. Инга оперлась поясницей о тумбу для обуви. Она сцепила пальцы перед собой.
Милана тем временем деловито стягивала кожаные перчатки. Мелькнул свежий маникюр — сложный френч со стразами. Сестра явно не собиралась уходить. Она бросила перчатки на пустую полку трельяжа.
— Я никуда не пойду, пока мы не поговорим нормально!
Милана начала расстегивать пуговицы на пальто.
— Я сегодня утром на Авито зашла. Случайно вообще. Коляску малому смотрела. А там бабушкин дом в деревне висит. И уже пометка стоит, что в резерве. Залог внесли, да?
— И что?
Инга смотрела на сестру без всякого выражения.
— Как это «и что»?
Милана взмахнула руками, едва не задев зеркало.
— Дом бабкин. Значит, по совести надо делить пополам. Я ценник видела. Там сумма стоит как за хорошую однушку в нашем районе! Половина моя. Тебе что, для родной сестры жалко? Или ты решила втихую всё провернуть?
Инга чуть склонила голову набок. Удивительное свойство памяти было у ее младшей сестры. Очень избирательное.
Пять лет назад их бабушка неудачно упала на крыльце того самого дома и сломала шейку бедра. В восемьдесят с лишним лет операция была невозможна. Врачи в поликлинике только развели руками. Выписали обезболивающие и сказали готовиться, потому что это теперь лежачий больной до самого конца.
Инга тогда забрала бабушку в эту самую квартиру. Поставила специальную медицинскую кровать в маленькой комнате.
— А где твоя совесть пять лет назад была?
Инга задала вопрос вполголоса, без крика.
— Началось.
Милана цыкнула и отвернулась к зеркалу, поправляя волосы.
— Опять ты за свое. Давай без этих твоих лекций.
— Ты за пять лет у нее в комнате была от силы раза три.
Инга не повышала голос, просто констатировала факты.
— На пятнадцать минут забегала. Постоять у двери, пошмыгать носом и умчаться. Ты даже размер ее памперсов не знала. Не знала, какое пюре она ест и сколько стоят пеленки на месяц.
— У меня ребенок в первый класс шел!
Милана резко развернулась.
— Мне с ним уроки надо было делать! У меня карьера в гору пошла, меня на начальника отдела ставили! Я не могла судна таскать, я физически не могла! У меня спина слабая, ты же знаешь!
— Угу, — Инга мотнула головой. — Зато калькулятор сейчас быстро нашла. Спина не заболела половину суммы считать от чужого залога.
— Я деньги переводила!
Сестра выпалила это, пытаясь оправдаться.
— Я тебе перед каждым Новым годом на карту кидала! Забыла?
— Помню.
Инга согласилась, но тут же продолжила.
— Только один медицинский матрас от пролежней стоил почти как моя зарплата на складе. И хватало его на полгода. А потом летел компрессор. А еще я платила женщине, которая приходила мыть бабушку, когда я брала дополнительные смены. И за врачей из платных клиник, потому что бесплатного хирурга на дом было не дождаться.
Разговор ходил по кругу. Инга знала этот сценарий наизусть. Сейчас сестра начнет давить на жалость. Потом перейдет на родственные связи и память покойного отца.
— Да, я не могла сидеть у кровати сутками!
Голос Миланы вернул Ингу в реальность прихожей. Сестра уперла руки в бока.
— Но я ее тоже любила! Я ей звонила по праздникам! И я имею право на наследство. Закон есть закон, Инга. Завтра ровно полгода, как ее не стало. Я иду к нотариусу и открываю дело. Мы наследницы первой очереди по праву представления, папка-то наш давно умер. Так что лучше по-хорошему договориться, иначе суд половину откусит.
— Закон есть закон, — эхом отозвалась Инга.
Она отстранилась от тумбы. Выдвинула верхний ящик и порылась в глубине.
Милана тем временем решила сменить тактику. Поняв, что нахрапом взять не выйдет, она убавила громкость.
— Ингусь, ну пойми ты...
Тон сестры стал заискивающим, почти детским.
— Мне деньги сейчас позарез нужны. Прямо край. Понимаешь?
— Что так?
Инга достала из ящика толстый бумажный конверт банка, в котором обычно хранила квитанции за коммуналку.
— Стас...
Милана нервно сглотнула. Она отвела взгляд в сторону вешалки.
— Он узнал про мои кредитки. Я там лимит выбрала полностью. Два банка. На шмотки, на косметолога... Он же мне денег на себя вообще в обрез дает. А мне статус на работе поддерживать надо! Я же руководитель!
Инга молча смотрела на сестру.
— Короче, он выписку в телефоне у меня увидел. Забрал аппарат, швырнул об стену, вон стекло всё в крошку.
Милана кивнула на свой разбитый смартфон.
— Сказал, если я до конца месяца долг не закрою, он со мной разведется и ребенка отберет!
Милана сорвалась на отчаянный, дребезжащий крик.
— А там сумма приличная! Я не могу разводиться, куда я пойду? Мне за кредитки платить надо! Стас меня сожрет, он же мужик жесткий, ты его знаешь!
Вот оно что. Совесть, память о бабушке, родственные связи — всё это было просто шелухой. Милана прибежала спасать свою шкуру. Муж у нее действительно был тяжелый на руку и на характер, мог и на улицу с вещами выставить за финансовые тайны.
Инга хлопнула бумажным конвертом по поверхности обувной тумбы.
— Читай.
— Что это?
Милана недоверчиво покосилась на конверт, но руками не прикоснулась.
Инга сама вытащила содержимое. Первыми лежали обычные файлы с чеками. Десятки выцветших чеков из аптек. Квитанции из платных клиник. Договоры с приходящими сиделками на те дни, когда Инга сутками пропадала на работе, чтобы всё это оплатить.
А под ними лежал плотный лист бумаги с гербовой печатью. Свежая выписка из ЕГРН.
— Дарственная, — произнесла Инга. — Оформлена четыре года назад.
Милана замерла с приоткрытым ртом.
— Бабушка всё переписала на меня в тот год, когда ты в Эмираты улетела отдыхать.
Инга продолжила будничным тоном.
— Я тебя просила тогда приехать посидеть с ней два дня, чтобы я просто выспалась. А ты мне голосовое из аэропорта прислала, что у тебя вылет и путевка горит.
— Какая дарственная... — пробормотала Милана, растеряв весь свой напор. — Это же наследство... Я думала, мы делить будем. Бабка не могла так поступить!
— Могла. Нотариус на дом приезжала. Сама сделку удостоверила и электронно в Росреестр отправила, как по закону положено. Дом мой по документам уже четыре года. Я продаю свое личное имущество.
Милана переводила растерянный взгляд с бумаги на лицо сестры.
— Чтобы закрыть дыру в нашем семейном бюджете, — пояснила Инга. — За эти пять лет мы с Лёвой в долги влезли, чтобы бабушку досмотреть по-человечески.
Мозг младшей сестры лихорадочно искал лазейки.
— Но так нельзя... — жалко выдавила она. — Это несправедливо! Мы же семья! Я подам в суд! Я оспорю эту бумажку! Бабка была старая, она не соображала, что подписывает!
— Оспаривай, — Инга безразлично пожала плечами. — Бабушка на момент подписания прошла психиатра. Справка из диспансера подшита в дело у нотариуса. Удачи в суде. Оплатишь еще и адвокатов со своей кредитки.
Милана суетливо застегнула пуговицы пальто. Она поняла, что проиграла вчистую. Судиться ей не на что, да и Стас выгонит ее из дома раньше, чем состоится первое заседание.
— Инга, ну отдай хоть треть!
Младшая сестра взмолилась, меняя тон с угрожающего на плаксивый.
— Ну хоть триста тысяч! Мне только кредитки перекрыть перед Стасом! Я же на улице останусь, ты родную сестру под забор гонишь!
— У мужа проси, — коротко оборвала Инга. — Или машину свою кредитную продай.
— Дрянь.
Милана выхватила с полки свои перчатки. Лицо ее пошло красными пятнами.
— Какая же ты дрянь, Инга. Втихую всё обделала. Подсуетилась! Крысятничала за моей спиной, пока я работала! Знаешь, как это называется? Это мошенничество! Ты специально бабку окучивала!
Она метнулась к выходу, едва не зацепив сумкой дверной косяк.
— Я всё сказала, — отсекла Инга. — Ключи от тамбура на тумбу положи. Больше они тебе не понадобятся.
Милана с ненавистью швырнула связку ключей на деревянную поверхность. Металл звякнул, оставив мелкую царапину. Сестра выскочила на лестничную клетку. Дверь захлопнулась, в прихожей качнулась куртка на вешалке.
Инга медленно повернула замок на два оборота. Потом задвинула ночную защелку. Собрала бумаги обратно в конверт и сунула в ящик тумбы.
На кухне звякнула чайная ложечка. Инга прошла по коридору и села за стол.
Лёва поставил перед ней тарелку с горячими бутербродами и пододвинул чашку с кофе. Он ничего не спрашивал, просто суетился у плиты. Делал вид, что очень занят протиранием чистой столешницы.
Прошел месяц.
Сделка по продаже дома в деревне завершилась успешно. Покупатели оказались людьми порядочными, деньги перевели без задержек. Инга в тот же вечер закрыла остатки кредитов в двух банках, которые брала на сиделок. Потом перевела последнюю сумму женщине, которая помогала ей с бабушкой в самые тяжелые выходные.
На карте осталась небольшая сумма. Хватит на то, чтобы сделать легкий косметический ремонт в маленькой комнате, где долгие пять лет стояла медицинская кровать. Нужно было выбросить старые обои, выветрить въевшийся запах лекарств и начать жить заново.
Инга сидела на кухне и пила утренний кофе. Было раннее воскресенье, за окном собирался мелкий осенний дождь. В квартире было тихо и спокойно.
На столе лежал телефон. Экран был темным.
Лёва присел напротив, отломил кусок печенья.
— Не объявлялась больше родственница? — спросил он мимоходом.
— Угу, — Инга сделала глоток. — И слава богу.
Она не стала проверять папку заблокированных вызовов. Ей было совершенно все равно, как там сестра разбирается со своим мужем и лимитами по банковским картам.
Впервые за много лет Инга чувствовала, что никому ничего не должна.
