Записки Клуба «Лукоморского дуба». «Не доверяйте историю профессионалу...»
Апрельский холод не отпускает. В парке на Везенице чисто и пусто, мелкий дождик и пронизывающий ветерок, и блестящая мокрая тротуарная плитка под ногами. Трёхглавые фонари глядят из молоденькой листвы деревьев как сказочные Змеи Горынычи. Вдруг пробежит стайка молодёжи... и опять тишина.
Хорошо, когда тишина, дождик и фонари в деревьях. И уже завтра всё это станет историей. Странное дело, мы не верим, что церковники верят в Бога и служат ему, но верим, что историки, обычные люди, токмо ради правды истории радеют, «установления научной истины»: «научно обоснованной, однозначно интерпретированной современной наукой». Парадокс!
А ещё историческая наука бывает позавчерашняя, вчерашняя, а будет и завтрашняя. И это всё — разные "науки"!
Вот «позавчерашняя». «У нас никто не в состоянии исследовать огромное создание Карамзина,- пишет А.С.Пушкин, - зато никто не сказал спасибо человеку, уединившемуся в учёный кабинет... Молодые якобинцы негодовали; несколько отдельных размышлений в пользу самодержавия... казались им верхом варварства и унижения... Он рассказывал со всею верностию историка, он везде ссылался на источники — чего же более требовать было от него?..
Михаил Орлов пенял Карамзину, зачем в начале «Истории» не поместил он какой-нибудь блестящей гипотезы о происхождении славян, то есть требовал романа в истории...»
Эти «романы» в русской истории не замедлили себя ждать, вся либеральная прозападная наша историография «опровергает» Карамзина, и не считает его «историком», а называет... «историографом». Наша история пишется по западным «романам», где России отводится роль отсталой, догоняющей периферии.
Пушкин предчувствует это, и сам занимается глубоко историей Пугачёвского бунта, пишет свою «Историю России», из которой рождается повесть «Капитанская дочка». Пушкина тоже не считают «историком»... хотя, наверное, у нас всего два настоящих независимых историка — Карамзин и Пушкин. За ними идут учёные «романисты», переписывающие раз за разом историю на основе вдруг открывшихся «новых данных», архивных и археологических артефактов, не дополняющих, но опровергающих предшествовавшую «науку».
Есть, конечно, исключения, вроде Василия Ключевского, Льва Гумилёва, но они давно отодвинуты в маргинальную нишу, и они... не современные.
Современная белгородская историческая наука ниспровергает академика Д.С.Лихачева, исследователя «Слова о полку Игореве», с мировым именем, уличила его в том, что «вопросом местоположения летописного «града Белъ» он не занимался», а потому мнение его: «Считать датой основания Белгорода 993 год есть все основания» (1992) — ошибочно.
Не может быть никаких версий в современной исторической науке, только полное единомыслие. Кандидаты исторических наук «съели» целого академика, на основе добытых отдельными кандидатами «новых» артефактов и собственных исследований ПВЛ.
Чего стоят все их исследования и артефакты в сравнении с автографом Д.С.Лихачёва? Об этом нам скажет завтрашняя историческая наука.
...Не прошло и часа как дождик перестал сеять, и ветерок потеплел, Везеница притихла, а прохожие совсем пропали на чистых, блестящих аллеях парка. Только звучат в голове слова А.С.Пушкина: «Не доверяйте историю профессионалу...»
Ё моё
Виктор Каменев
27.04.2026