На днях вышел очередной, внезапно - не традиционно осенний и не связанный уже со вселенной "трансгуманизма", роман Виктора Олеговича, а значит, пришло время написать и о его предыдущем романе.
"A Sinistra", пожалуй, полюбился мне больше остальных четырёх книг серии, хотя и каждая из предыдущих была по-своему очаровательна. Но к пятой книге о футуристическом и не очень прекрасном далёке "баночной вирт-реальности", кажется, автору стало чуть больше с руки писать буквально то, о чём раньше можно было лишь намекнуть где-то на втором или даже третьем уровне междустрочия. Хотя и здесь, казалось бы, ну вот вам тоже и немного эротики, и немного детектива, и, как всегда, много фирменного авторского сарказма и пост-иронии - всё в лучших традициях жанра где-то-интеллектуальной культовости на грани бульварного чтива. Но любим то мы Виктора нашего Олеговича всегда за его многослойность, которая, отчасти, и есть один из критериев "классичности" литературы: когда вся суть литературного опыта не сводится к одному лишь шаржу на эпоху, будь то убивающий топором бабушку революционер-нигилист или какой-нибудь легко узнаваемый образ русского олигарха в Англии.
Как и с остальными романами серии, в какой-то момент хотелось замедлиться и просмаковать чтение, а концовку романа я так и вовсе перечитывал трижды: в электронке, аудио и бумажной версиях. И да - знакомые образы, да - стёб над современностью, да - эта вечная "внутренняя монголия" и философский дзен-пофигизм - фирменный стиль автора на месте, но есть и нечто большее. В самом романе это раскрывается красивой мыслью в конце о том, что если вдруг мы встречаем какую-то историю, которая касается нашего сердца, и благодаря ей нам хочется увидеть свет впереди, значит этот же свет уже есть и в нас самих, а наш внутренний Вселенский Друг обязательно встретит нас в конце такого пути.
Для меня романы Пелевина - это во многом трансцендентные песни вечности, пусть и в форме на первый взгляд "опопселового чтива на потребу", но при этом ничем не уступающие в своей пробуждающей тот самый внутренний свет функции даже каким-нибудь древним писаниям. И в данном конкретном случае книга показывает, как каждая душа, даже, казалось, сбившаяся с пути или идущая каким-то условно эгоистичным и "мерзким" путём "левой руки" или не самой светлой магии, в конечном итоге, тоже ищет и жаждет лишь одного - любви Бога, о чём автор недвусмысленно пишет в самом тексте. И пусть та философия, на которую зачастую опирается автор, может показаться философией пустоты (шунья-вада), либо же философией монизма (адвайта-вада), так или иначе, в последней (ну или пока ещё - просто пятой) книге автор приводит нас к пониманию божественной любви - как высшей ценности в пирамиде даже самых изощрённых и извращённых потребностей.
"Божья любовь похожа на свет. В нем не отказано никому, но некоторые прячутся от него сами..." (цитата из романа)
📚#glebinbooks
