– Мама, а мы правда отсюда уедем? – спросила Риту ее десятилетняя дочь Соня.
– Почему ты так решила?
– Я слышала вчера, как папа кричал по телефону, что мы должны убраться из квартиры до конца месяца, – сказала дочь.
Вчера Рита действительно разговаривала по телефону с бывшим мужем, и тот действительно прокричал эти слова в трубку, но она не думала, что Соня это слышала.
– Да, мы уедем из этой квартиры. По решению суда она остается папе.
– А где мы будем жить? – спросила дочь.
– Мы будем жить в квартире бабушки Нины. Сейчас там заканчивается ремонт, и скоро мы туда переедем.
– А как же школа?
– Соня, до конца учебного года осталось меньше двух месяцев. Я буду тебя возить. А в пятый класс пойдешь в ту школу, что рядом с домом бабушки. И ты знаешь, когда-то и я, и дядя Семен там учились, – ответила дочери Рита.
Семен – ее двоюродный брат. Это его бригада сейчас ремонтировала двухкомнатную квартиру, которую Рита в прошлом году получила в наследство. Ремонт в ней Рита планировала сделать сразу – она хотела сдавать бабушкину квартиру, но потом начались эти события, пошли разборки, развод, суды. В общем, не до этого стало.
А теперь она будет жить там вместе с Соней.
Алексей разводиться не хотел – его вполне устраивала сложившаяся ситуация: дома жена, уют, комфорт, утром – горячий завтрак, выглаженная рубашка, вечером – вкусный ужин и тишина.
Нет, иногда жена говорила о том, что надо что-то починить или купить новую технику взамен сломавшейся, или дочь подходила с задачкой по математике. Но это бывало редко. Так что вечерами Алексей дома отдыхал… и скучал.
А чтобы развеять скуку, у него была Аллочка – чудесная девочка двадцати трех лет. Она пришла к ним в фирму год назад, и Алексей не мог отказать себе в удовольствии расслабиться и получить новые ощущения. Тем более что Аллочка не возражала составить ему компанию.
За этот год они побывали в нескольких загородных отелях, в августе вместе отдыхали в Крыму – провели там чудесные восемь дней.
Рите он тогда сказал, что его отправили в командировку. Несколько раз звонил жене, жаловался на неуютный номер в отеле и отвратительную заводскую столовую. А вечером шел с Аллочкой на набережную и выбирал ресторан для ужина. Приехал загорелый – но ведь лето, солнце везде светит.
Рита верила мужу, вернее, ей даже в голову не приходило задаться вопросом: «А не изменяет ли мне Алексей?»
Так прошел год. Прошел бы и второй, если бы Аллочка не решила, что она выдала своему кавалеру уже много авансов и пора собирать урожай.
Однажды Риту у подъезда поджидал мальчишка-подросток. Когда она подошла, парнишка протянул ей довольно пухлый конверт и сказал:
– Вам просили передать.
Рита хотела спросить, от кого этот конверт, но мальчишки уже и след простыл: свою тысячу он честно отработал, а больше его ничего не интересовало.
Рита поставила пакеты с продуктами на скамейку, сама села рядом и открыла конверт.
Там были фотографии. Ничего слишком интимного Рита не увидела, но то, что там было, позволяло сделать вывод о достаточно близких отношениях ее мужа и симпатичной брюнетки.
Алексей и девушка в ресторане – на столе букет цветов, ее руки в его руках. Алексей и девушка на пляже – он на руках несет ее к морю. Алексей и девушка на набережной – видно, что это явно какой-то курортный город. А вот они же зимой – в санях, которые везет тройка лошадей. Лица у Алексея и девушки счастливые.
Когда муж вернулся домой, Рита не сказала ему ни слова. Просто вместо ужина положила перед ним на кухонный стол пачку фотографий.
Он не мог сказать, что это случилось только один раз, что его «просто бес попутал» и что больше подобное не повторится – на каждой фотографии стояла дата, а по некоторым снимкам даже можно было понять, где это снято.
Как там говорится? Лучшая защита – это нападение? Алексей выбрал именно это.
– Ты сама виновата, Рита. Посмотри на себя: одеваешься – проще некуда, самая обычная стрижка – у меня мама модельные стрижки делает, а ей шестьдесят. А руки? Неужели ты не можешь сделать себе маникюр? И вообще: с тобой в последнее время не о чем говорить: либо о Соне, либо о ремонте. А я еще не старик. Мне тридцать восемь. Я хочу жить, а не доживать.
– Даже спорить с тобой не буду, – ответила Рита. – В среду у меня свободное утро – подам на развод, не буду мешать твоей активной личной жизни.
Она работала врачом-неонатологом в областной больнице, и ее маленьких пациентов не волновало то, что под шапочкой у нее была самая скромная прическа и то, что ногти у нее были коротко подстрижены.
– Я не настроен разводиться, – продолжил Алексей. – Но ты должна задуматься о том, что привело к этой ситуации. В общем, если хочешь сохранить семью, ты должна измениться. Стать более женственной. Пользоваться косметикой, духами. Может, даже сменить работу. От женщины должно пахнуть свежестью, а не смесью карболки и валерьянки.
– В среду, Леша, – я уже все сказала, – повторила Рита и вышла из кухни.
– Подожди! А ужин? – попытался остановить ее Алексей.
– Леша, сам. С сегодняшнего дня всё сам – и ужин, и носки, и рубашки. Завтраки, кстати, тоже.
Рита выселила мужа из спальни в гостиную, на диван, готовила только для себя и для дочери, не стирала и не гладила рубашки Алексея. После недели такой жизни он собрал свои вещи и перебрался к родителям.
Еще через неделю в качестве парламентера к Рите пришла Альбина Федоровна – свекровь.
Список ее аргументов не был оригинальным: «ты лишаешь Соню отца», «с мужчинами такое случается, ты должна быть мудрой», «быть замужней женщиной более престижно, нежели одинокой, да еще с ребенком – ты же понимаешь, как люди к этому относятся», «материально вам с Соней будет жить сложнее».
Рита выслушала Альбину Федоровну и проводила ее до двери.
Уже в прихожей та остановилась и добавила:
– Имей в виду, в случае развода Леша подаст на раздел имущества. Надеюсь, ты это понимаешь?
– Понимаю, Альбина Федоровна, – сказала Рита и закрыла дверь.
Развели их довольно быстро – уже на втором заседании, а вот имущество делили три месяца.
Алексей сражался за каждый квадратный метр «аки лев». Он считал, что делить пополам несправедливо, потому что он работал все десять лет их брака, а Рита – только семь, а три года была в декрете. Кроме того, эти три года он на свою зарплату содержал не только дочь, что он обязан был делать, но и Маргариту.
Когда же стало ясно, что делить придется поровну, Алексей потребовал, чтобы он получил и половину квартиры, которую унаследовала Рита. Конечно, в этом ему отказали.
После долгих переговоров через адвокатов, было принято решение: трехкомнатную квартиру, за которую они три года назад выплатили ипотеку, получает Алексей, Рите достается дача, автомобиль и их совместные сбережения, которые лежали на счетах в банке.
Это было почти справедливо и устроило обоих: Рита хотела сохранить за собой дачу, в которую за последние несколько лет было вложено много средств, Алексею не нужна была машина – он, попав однажды в аварию, не хотел больше садиться за руль, предпочитал такси. Банковский счет почти перекрывал разницу в стоимости квартиры и того, что получила Рита.
Ремонт в ее квартире закончился, можно было переезжать. Когда Рита собирала вещи, за ней по пятам ходили двое: и бывший муж, и его мать.
– Маргарита, ты и так забираешь всю мебель из комнаты Сони, может, не будешь разорять кухню? – спросила Альбина Федоровна.
– Я ничего не беру из других комнат: диван, стенка, два кресла, телевизор – все остается Алексею. И на кухне тоже: шкафы и полки, между прочим, новые, я не забираю. Плита, холодильник, микроволновка – тоже остаются. А кофемашину я купила на свою премию – ее я заберу, и мультиварку тоже – ее мне подарили коллеги в день рождения.
А когда дело дошло до кастрюль, сковородок и еще некоторых кухонных мелочей, Рите даже пришлось открыть приложение маркетплейсов в своем телефоне, чтобы показать свекрови, что и когда она заказывала в интернете и оплачивала со своей карты.
Ложки и вилки Рита делить не стала – ей хотелось побыстрее закончить все эти разборки и постараться больше не встречаться ни с Алексеем, ни с Альбиной Федоровной.
Но свекровь на прощание лишила ее этой надежды:
– Имей в виду, Маргарита, Алексей, как отец, имеет право видеться с Соней. И я, как бабушка, тоже.
– Хорошо, Альбина Федоровна, только звоните заранее, а то ведь у нас могут быть свои планы.
Алексей за лето позвонил дважды. Один раз сводил Соню в парк, на аттракционы, второй раз им встретиться не удалось: Рита с дочерью были на даче. Больше ни он, ни Альбина Федоровна не появлялись.
Рита и Соня уже привыкли к своей новой квартире. Соня в сентябре пошла в ту школу, где когда-то училась Рита. Девочка быстро подружилась с одноклассниками, нашла себе подружек во дворе.
Рита все так же работала. Она договорилась с соседкой, которая жила в этом доме давно и помнила бабушку Нину, о том, что та будет присматривать за Соней, когда у Риты ночные смены.
В общем, все было нормально. Целых три года.
Рита не пыталась узнать, как живет ее бывший муж. Ее вполне устраивало то, что он не появляется в их жизни. Соня, которая сначала еще спрашивала об отце, давно перестала это делать.
Но жили они не в столице, а в обычном областном центре. О таких местах говорят – «весь город спит под одним одеялом», поэтому кое-какие сведения об Алексее до Риты доходили.
Он женился на Аллочке, которая к моменту их развода, оказывается, уже была беременна. У них родилась дочь. Альбина Федоровна приняла активное участие в жизни второй семьи сына. Такое активное, что Аллочка устроила мужу скандал.
У него жизнь тоже изменилась. Если раньше Алексей не знал, где стоит пылесос и как включается стиральная машинка, то теперь мужчине пришлось постигать и эти, и другие премудрости ведения домашнего хозяйства. Так что отдыхать дома по вечерам у него уже не получалось. А иногда очень хотелось, так как разница в возрасте в пятнадцать лет все-таки давала о себе знать.
Аллочка была требовательной. Она посчитала блажью нежелание мужа садиться за руль и заставила его взять в кредит автомобиль. Алименты, кредит, жена в декретном отпуске – денег не хватало. Пришлось искать подработку. А где мог подработать офисный служащий? Особых талантов у него не было. Пришлось по вечерам и в выходные развозить заказы. Времени для отдыха совсем не осталось.
Как-то в июне Алексей отвез жену и дочку на дачу, куда Аллочку пригласила подруга. Они провели там три дня, и Аллочка загорелась:
– Нам тоже нужна дача: ребенок должен проводить лето не в душном городе, а на свежем воздухе.
Алексей пожаловался матери:
– Аллочка совсем с ума сошла – дачу ей подавай. Где я столько денег возьму? Мне еще за машину три года платить.
Альбина Федоровна «покумекала» немного и выдала:
– А давай отвезем Аллу и Кристинку на дачу к Рите. Дом большой, двухэтажный, места хватит. А что? В конце концов ты в эту дачу тоже кучу денег ввалил. Пусть Ритка немного потеснится.
– Мама, Рита не согласится.
– А мы и спрашивать не будем. Она там по выходным бывает, а мы приедем в понедельник. Ключи и от калитки, и от дома у меня остались, я ей их не отдала. Так что мы с Аллочкой и Кристиной втроем всю неделю спокойно поживем, а когда Рита приедет, поговорим. Скажем, что ребенку врачи рекомендовали свежий воздух – пусть попробует выгнать, я ей на работу позвоню, ославлю ее, она же детский врач, вряд ли захочет свою репутацию портить. Так что будет твоей Аллочке дача.
Так и сделали. В ближайший понедельник сели в машину и поехали. Вышли у ворот, Альбина Федоровна ключи достала, попыталась калитку открыть – а ключ-то не подходит.
– Ты смотри, Ритка-зapaза замки сменила. Ну-ка, Леша, подтянись, попробуй через забор перелезть. Калитка на замок закрыта, а ворота – на засов. Ты перелезешь, засов откроешь, мы через ворота войдем, – предложила Альбина Федоровна.
– Мама, ты думаешь, она здесь замок поменяла, а в двери в дом нет? – спросил Алексей.
– Может и нет. В крайнем случае, можно будет через окно влезть, а потом открыть ту дверь, что из кухни на веранду ведет – она тоже только на защелку закрывается.
Алексей подпрыгнул, подтянулся, заглянул во двор. Раздался громкий лай и рычание. Алексей быстро спрыгнул на землю.
– Там овчарка здоровенная. Прямо перед воротами стоит, – отдышавшись, сказал он.
В это время открылась калитка соседней дачи, и оттуда вышел высокий крепкий мужчина лет сорока.
– Вы кто такие? Что здесь делаете? – спросил он.
– Мы родственники Маргариты. Договорились с ней, что сегодня приедем, а она, видно, забыла, – заявила Альбина Федоровна.
– Родственники? А она мне ничего не говорила. Когда уезжала, просила за домом смотреть и Джека кормить. Сказала, что в пятницу приедет. Сейчас я ей позвоню.
Он взял телефон.
– Рита, тут к тебе какие-то родственники приехали. Через забор собирались перелезть. Один твой бывший – Алексей. А с ним еще две женщины, одна с ребенком.
Они не слышали, что ответила Рита, но сосед им передал:
– Она сказала, чтобы я гнал вас отсюда. И еще: замки она поменяла все, а еще вон там, – он показал наверх, – камера стоит. Так что все, что вы тут делаете, пишется. И вообще: у Джека там будка есть, но он не на привязи – свободно по участку бегает. Так что через забор лезть не рекомендую.
Алексей усадил свое семейство в машину и увез в город.
Но Альбина Федоровна не могла смириться. Вечером она позвонила Рите:
– Пусти Аллочку с ребенком на дачу. Она же была общая, так что Леша может еще раз в суд подать и отсудить у тебя половину.
– Альбина Федоровна. Во-первых, прошло уже три года. Во-вторых, мы все оформили официально: мне – дачу, ему – квартиру. Если вы снова хотите судиться, то учтите, я потребую себе половину квартиры, где сейчас Леша живет. Вот подумайте – вам это надо?
Альбина Федоровна успокоилась, а вот Аллочка нет. Она продолжает требовать от мужа купить ей дачу.
Автор – Татьяна В.