К лету 1941 года термин «блицкриг» стал символом абсолютного военного превосходства. Быстрые прорывы танковых клиньев, поддержанные авиацией и мобильной пехотой, обеспечили гитлеровской Германии победы в Польше и Франции. Казалось, что эта модель ведения войны универсальна и неуязвима.
Первые недели войны на советско-германском фронте поначалу укрепили у немцев такое впечатление. Даже Франц Гальдер был убеждён тогда, что победа у вермахта уже в кармане. Правда, совсем скоро передумал...
Но Красная Армия несла тяжёлые потери, мехкорпуса распадались, авиация теряла целые эскадрильи, а немецкие дивизии продвигались вглубь страны.
Руководство СССР столкнулось с необходимостью срочно искать стратегическое «противоядие».
Ключ к решению проблемы оказался не в тактике на поле боя, а в общей стратегии. Советское руководство обратилось к опыту Гражданской войны.
Этот опыт показал, что даже в условиях разрухи можно поддерживать огромную армию и непрерывный фронт за счёт постоянного пополнения.
Так сформировалась концепция «перманентной мобилизации». Её суть заключалась в том, что армия не является фиксированной величиной: одни соединения уничтожаются или истощаются, но на их место непрерывно приходят новые.
В отличие от блицкрига, рассчитанного на быстрый разгром противника, эта стратегия делала ставку на затяжную войну и истощение.
Разработчики немецкого плана «Барбаросса», включая неоднократно ранее упоминаемого Фридриха Паулюса, исходили из предположения, что СССР не сможет эффективно использовать свои людские ресурсы.
Предполагалось, что Советский Союз развернёт около 209 дивизий и не сможет быстро восполнять потери.
Причём 209 дивизий — это прям максимум-максимум будет, так считали генералы вермахта. И что значительная часть даже этих дивизий будет иметь проблемы, от недостатка вооружения до острой нехватки командиров.
Реальность оказалась иной. Уже в первые недели войны началось массовое формирование новых соединений.
По решениям высшего руководства были созданы десятки стрелковых и кавалерийских дивизий, а также части народного ополчения. Масштаб мобилизации превзошёл довоенные планы: вместо примерно 5 миллионов человек под ружьё было поставлено около 10 миллионов.
Этот поток новых войск разрушил саму логику блицкрига. Немецкая армия, успешно окружавшая и уничтожавшая одни соединения, сталкивалась с новыми, появлявшимися в глубине страны. Фронт не рушился окончательно — он отступал, но сохранялся.
Разумеется, у этой стратегии была высокая цена. Новые дивизии действительно часто испытывали острую нехватку вооружения, средств связи и подготовленных командиров (но не в той степени, как ожидали немцы, да и количество дивизий роль сыграло). Однако их появление обеспечивало главное — непрерывность сопротивления.
В конечном счёте именно эта способность к восстановлению и наращиванию сил стала тем самым «противоядием» от блицкрига.
Германия, напав на Советский Союз, оказалась втянута в затяжную войну, к которой не была готова ни экономически, ни стратегически. Причём менять планы гитлеровцам пришлось уже в июле 1941 года («поворот на юг»).
Конечно, для СССР это был стрессовый «план Б» (о степени готовности которого ведутся споры, как и о планах переноса промышленности на восток), к которому до лета 1941-го не планировали прибегать в обязательном порядке.
Но характерно то, что в 1941 году сам И. В. Сталин неоднократно проводил параллели с Гражданской войной и указывал, что в ту пору (в 1918-м) положение советской власти было ещё более сложным.
Если вдруг хотите поддержать автора донатом — сюда (по заявкам).
С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал, нажимайте на «колокольчик», смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте, смотрите видео на You Tube или на моем RUTUBE канале. Недавно я завел телеграм-канал, тоже приглашаю всех!