Как-то вечером, в послевоенные годы, в дверь квартиры в Большом Новинском переулке постучали. Хозяйка открыла дверь и ахнула: перед ней стоял невероятно чумазый, донельзя жалкий мальчишка. Вместо одежды на нем висели какие-то грязные тряпки.
Ребенок шмыгнул носом, поднял на женщину страдальческие глаза и тонким голосом начал рассказывать свою душещипательную историю: он, мол, круглый сирота, сильно болен, отец погиб на фронте, а мать совсем недавно ушла из жизни от голода. В конце своего монолога оборванец протянул грязную худую ручонку и попросил хотя бы маленький кусочек хлеба.
Сердобольная женщина тут же направилась на кухню, искать чем можно накормить несчастного. Она искренне горевала о горькой судьбе сироты. Но когда она вернулась к входной двери с едой, грязный попрошайка вдруг заливисто захохотал знакомым голосом, радуясь тому, как ловко он всё провернул. Только в этот момент потрясенная женщина разглядела под слоем грязи и тряпья собственного сына - шестилетнего Юру Шерстнёва. Ему просто захотелось проверить свои силы в перевоплощении, и он разыграл мать так, что она до последней секунды не могла узнать своего ребенка.
На свет Юра появился в апреле 1941 года, в семье военного Бориса Илларионовича Шерстнёва. В том розыгрыше, который мальчик устроил для мамы, была доля правды - его отец действительно погиб на фронте, сражаясь под Сталинградом. А пока он воевал, мать вместе с Юрой отправилась в эвакуацию: сначала в далекий узбекский Самарканд, а оттуда - в удмуртское село Юкаменское, где жили их родственники.
В столицу они вернулись только после Победы. Поселились в Большом Новинском переулке, мальчишка пошел в 637-ю школу. И неожиданно для всех всерьез увлекся музыкой. Он мог часами сидеть у радиоприёмника, и со временем твердо решил стать известным музыкантом. Юра начал самостоятельно осваивать гитару, к которой позже добавится внушительный арсенал других инструментов - саксофон, труба, тромбон, барабаны и губная гармошка.
Вообще, сцена манила его с самых ранних лет. Ещё в детском саду воспитатели неизменно назначали артистичного мальчика на роли во всех утренниках - правда, уже тогда ему доставались отрицательные персонажи вроде медведя из сказки про Машеньку. А в седьмом классе Шерстнёв забрел в школьный драмкружок и попросил дать ему какую-нибудь роль - любую, просто попробовать. Педагог, понаблюдав, как подросток выкладывается на репетициях, поняла, что перед ней самородок. На одну из постановок она позвала своего знакомого - режиссера, ректора училища имени Щукина Бориса Захаву. Тот посмотрел на игру школьника и сказал:
- Талантище! Парню прямая дорога в актеры!
Правда, Шерстнёв о вердикте Захавы быстро забыл и в Щукинское училище поступать не собирался. Они с приятелем Вячеславом Езеповым решили штурмовать Школу-студию МХАТ просто из хулиганства - пойти и посмотреть, что из этого выйдет. Абитуриенты заявились к приемной комиссии уже после экзаменов. Но им невероятно повезло: в аудитории остался педагог Виктор Карлович Монюков. Он согласился прослушать опоздавших, и в итоге Шерстнёв поступил.
Учеба в Школе-студии МХАТ поначалу давалась Юре тяжело. Руководитель курса Виктор Монюков даже грозил отчислением: он прямо говорил Шерстнёву, что тот слишком скучен, зажат и неинтересен на сцене. Мастер поставил условие - либо студент за месяц раскрывает свой потенциал, либо ему придется искать другую профессию. Пришлось стиснуть зубы и сутками работать над собой. Через месяц от зажатости не осталось и следа. Руководитель курса даже доверил ему главную роль в постановке "Борис Годунов".
Во внешности молодого актера явно проскальзывало мощное "отрицательное обаяние". Педагоги сразу посоветовали ему забыть о ролях героев-любовников и присматриваться к амплуа отъявленных злодеев. Шерстнёв эту данность принял спокойно.
После выпуска молодого артиста пригласили в Театр имени Станиславского. Позже он успел послужить и в Московском литературно-драматическом театре ВТО, и в театре-студии "Сфера", и в Театре на Перовской.
А вот роман с кинематографом завязался поздно - сниматься Шерстнёв начал, когда ему уже было за тридцать лет. Сперва режиссеры пробовали его в разных образах: он играл священника в фильме-спектакле "Былое и думы", командира партизанского отряда в "Крестьянском сыне", оперуполномоченного, инженера и даже парторга завода. Но настоящая слава обрушилась на артиста именно тогда, когда он окончательно закрепился в амплуа мерзавцев.
Преступники, главари банд и киллеры в его исполнении получались пугающе достоверными. В тридцать шесть лет он примерил мрачный образ палача из Лилля в музыкальном фильме "Д'Артаньян и три мушкетёра". Эпизод казни леди Винтер был сыгран так проникновенно, что после премьеры соседка подошла к актеру и в сердцах выпалила: "Когда ты казнил леди Винтер, мне хотелось ворваться в твою квартиру и тебя прибить. Даже сейчас смотрю на тебя и руки чешутся!".
С распадом Советского Союза отечественный кинематограф погрузился в кризис. Многие прославленные артисты остались без ролей и средств к существованию. А вот карьера Шерстнёва, напротив, стремительно пошла в гору, ведь на экраны хлынули криминальные сериалы и боевики. Он играл воров в законе, рецидивистов, маньяков и криминальных авторитетов - достаточно вспомнить его Метлу из "Антикиллера".
И как же правдоподобно он играл! Как-то раз Юрий Борисович вышел из магазина. Внезапно дорогу ему преградил внушительных размеров верзила, покрытый блатными татуировками. Незнакомец подошел вплотную и поинтересовался: "Видел тебя в кино и сразу понял - сидел! Признавайся - Воркута или Караганда?". Шерстнёв промолчал. Он предпочел не расстраивать зрителя тем фактом, что все свои воровские ухватки и специфический жаргон он перенял вовсе не на тюремных нарах. Уроки бандитского поведения он брал у соседа по даче, который работал прокурором. В преступном мире актера вообще часто принимали за "своего". Юрий, например, бережно хранил мундштук, подаренный ему вором в законе.
В реальности же этот экранный злодей был очень мягким и удивительно скромным человеком, который и мухи бы не обидел. Друзья и коллеги ласково называли его Шером. В свободное от съемок время он запирался в своей мастерской и предавался давнему увлечению - реставрации старинных музыкальных инструментов. Актер своими руками возвращал к жизни сломанные гитары, а потом виртуозно на них играл, развлекая жену и гостей.
Кстати, семейное счастье артист обрёл не сразу. В молодости он женился на Марине Ковалевской, которая была старше него на три года. С самых первых дней совместной жизни они ругались даже по мелочам. У пары родилась дочь Кира, но появление ребенка брак не спасло. Супруги расстались в начале восьмидесятых. Бывшая жена сделала все, чтобы вычеркнуть Юрия из жизни Киры, и в итоге отношения отца с дочерью прервались навсегда, хотя актёр долго пытался их наладить.
После неудачного опыта Шерстнёв не стремился снова заводить семью, пока однажды в коридоре Театра имени Станиславского не столкнулся с молодой заведующей реквизитом Людой Макеевой. Девушка была младше на четырнадцать лет, и именно она сделала первый шаг, признавшись ему в любви. Они расписались, стали вместе воспитывать Илью, сына Людмилы от прошлого брака.
Второй жене пришлось несладко. Когда они начали жить вместе, в карьере актёра вдруг наступил кризис, и он начал пить. Денег не платили, ролей не предлагали, и Шерстнёв даже всерьез подумывал бросить профессию и устроиться работать таксистом. По его собственному признанию, пил он тогда много и безобразно. Конец этой пагубной привычке положил один случай. Вернувшись домой после очередной попойки, Шерстнёв посмотрел на лицо супруги и заметил, как сильно она постарела.
- Я понял, что это я её извожу. Этого короткого осознания хватило, чтобы завязать раз и навсегда, - рассказывал актёр.
Проблемы с легкими преследовали артиста с самого детства, а к старости у Юрия Борисовича диагностировали хроническое обструктивное заболевание лёгких - ХОБЛ. Дышать становилось всё труднее, легкие работали лишь на шестнадцать процентов. Чтобы сердце продолжало биться, Шерстнёву требовался постоянный приток кислорода. Супруги наскребли денег на подержанный концентратор, но аппарат был огромным и тяжелым. Он привязал деятельного актера к квартире - выйти на улицу, а тем более вернуться к работе теперь было невозможно.
Существовали портативные приборы, позволяющие вести нормальный образ жизни, но их стоимость начиналась от 135 тысяч рублей. У семьи таких денег не было. Общий бюджет Шерстнёва и Макеевой состоял из двух крошечных пенсий, едва превышавших 21 тысячу рублей. За долгую карьеру в кино заслуженный артист не скопил ни денег, ни украшений, которые можно было бы продать. Государственные инстанции и чиновники от культуры его мольбы о помощи игнорировали. Взрослая дочь давно вычеркнула отца из своей жизни, а у сына Ильи были свои проблемы.
Видя, как муж угасает в четырех стенах, Людмила уговорила его пойти на крайний шаг. Осенью 2013 года 72-летний актер переступил через свои принципы и обратился к поклонникам. В социальных сетях он честно описал свое положение: не могу сниматься, играть спектакли, не могу даже дойти до поликлиники. Просить деньги было мучительно стыдно, но зрители откликнулись. На его счет полетели переводы со всех уголков страны, и в основном от таких же небогатых людей. К денежным переводам они прикрепляли ободряющие сообщения вроде "Юрий Борисович, отдаю последнее. Здоровья вам, поправляйтесь!".
Необходимая сумма набежала очень быстро - хватило и на портативный концентратор, и на операцию на глазах. Когда журналисты спросили Юрия Борисовича, куда он отправится первым делом с новым портативным аппаратом, тот ответил не раздумывая.
- Пойду и куплю жене цветы.
Народная помощь подарила ему ещё почти четыре года жизни. Но вернуться на театральную сцену он так и не смог. Весной 2017 года на фоне застарелой болезни развилась пневмония. Как раз в этот период жене пришлось уехать по делам на неделю, а когда она вернулась, то едва узнала мужа - он страшно исхудал, внешне постарел и уже не мог самостоятельно дойти до уборной.
Супруга вызвала "скорую", ему сделали укол и настоятельно предложили госпитализацию. Но Юрий Борисович отказался: он понимал, что финал близок, и не желал умирать в больничной палате. Через некоторое время его начал бить сильный озноб. Он посмотрел на жену, попросил её уйти и произнес свои последние слова: "Любимая, спать хочу. Просплюсь - будет получше".
Это было 12 мая 2017 года. В этот день сердце главного злодея советского экрана остановилось. И когда на Борисовском кладбище опускали гроб, провожающие вспоминали не жуткого палача или матерого бандита, а невероятно доброго, застенчивого и щедрого человека.
Дорогие читатели, спасибо за внимание, лайки, комментарии и подписки на канал!