Дача — это не географическая точка. Это специфическое состояние сознания, при котором взрослый, разумный человек добровольно платит за право поработать грузчиком, ландшафтным дизайнером и дегустатором паленого репеллента.
Я всё время попадаюсь в эту ловушку. В пятницу днем я еще рисую в голове пасторальные картинки: шезлонг, ледяной лимонад, книга, которую я не открывала с прошлого года. Я даже купила новые белые кроссовки. Знаете, такие тканевые, сияющие, в которых только по газону ходить и выглядеть как реклама зубной пасты.
Наивная.
Если вы тоже решили, что выходные созданы для отдыха, вот вам инструкция, как сделать так, чтобы в понедельник офис показался вам райскими кущами, а отчет в Экселе — лучшим отдыхом в жизни.
Список Шиндлера на минималках
Все начинается в четверг вечером. Я сажусь за стол с блокнотом.
— Игорь, что нам нужно сделать на даче? — спрашиваю я мужа.
Игорь, не отрываясь от телефона, честно отвечает:
— Выжить.
— Нет, серьезно. Надо подвязать малину, покрасить веранду, пересадить хосты, починить забор и, наверное, выкопать пруд.
Я записываю это всё. В моем списке двадцать восемь пунктов. Для их выполнения мне нужен полк стройбата и машина времени, чтобы растянуть субботу до размеров месяца. Но я верю в чудо. Оптимизм на пороге дачного сезона — это легкая форма психического расстройства.
Логистический ад
Чтобы «отдохнуть» побольше, выезжать надо пораньше. Так решили мы и еще три миллиона человек.
В пять утра я уже стою у машины, прижимая к груди горшок с рассадой, который похож на умирающего лебедя. Игорь запихивает в багажник пять килограммов маринованной свинины.
— Зачем столько? — шиплю я. — Нас двое и кот.
— А вдруг война? Или гости? — Игорь непреклонен. Мясо на даче — это валюта и средство выживания.
В итоге мы стоим в пробке. Солнце жарит через стекло. Белые кроссовки томятся в пакете. Кот в переноске орет так, будто его везут на инквизицию. В этот момент я впервые ловлю себя на мысли, что на работе в это время кондиционер и тишина. Но нет, мы едем за счастьем.
Кулинарный террор
Приехали. Сначала — еда. На даче почему-то срабатывает инстинкт: если ты не ешь каждые сорок минут, ты зря приехал.
Игорь разжигает мангал с таким видом, будто он Прометей, принесший огонь людям. Дым идет прямо в открытое окно веранды, где я только что разложила чистые полотенца.
— Игорь, дым! — кричу я.
— Это аромат свободы! — отвечает он.
Через час у нас гора шашлыка, тазик салата и полное отсутствие желания двигаться. Но список в блокноте горит огнем. Я смотрю на свои белые кроссовки. Они смотрят на меня. В воздухе пахнет неизбежным.
Подвиг Стаханова
В два часа дня я выхожу на тропу войны. Кроссовки надевать жалко, поэтому я влезаю в старые калоши деда, которые на три размера больше. В них я похожа на маленького Мука, совершившего набег на огород.
Малина. Она не просто растет. Она планирует захват мира. Колючки цепляются за волосы, за футболку, за саму душу. Через сорок минут я понимаю, что спина приняла форму знака вопроса и разгибаться обратно отказывается.
В этот момент из-за забора раздается звук. Ж-ж-ж-ж-ж!
Это сосед Геннадий вышел со своим триммером. У Геннадия триммер работает на авиационном топливе и ненависти к тишине. Он будет косить до заката. Даже если трава закончится, он начнет косить землю.
— Люся, ты хосты пересадила? — кричит Игорь из гаража, где он уже три часа «чинит» бензопилу, которая не ломалась.
— Пересаживаю! — кричу я, вытирая пот грязной рукой. На лбу остается ровный мазок чернозема. Красота — страшная сила.
Технологический детокс
К вечеру субботы я решаю: всё, отдых. Беру телефон, чтобы полистать ленту. Связи нет. То есть она есть, но только если залезть на лестницу, приставленную к старой яблоне, и вытянуть левую руку в сторону райцентра.
Я стою на лестнице. Ветер колышет подол моего дачного халата.
— Поймала? — спрашивает Игорь снизу.
— Одну палочку! — радуюсь я.
В этот момент телефон выскальзывает и летит вниз, в бочку с дождевой водой. Это и есть настоящий детокс. Природа сама решает, когда тебе пора перестать читать новости.
Впихнуть невпихуемое
Воскресенье. 16:00.
Мы не сделали и трети списка. Паника охватывает экипаж.
— Нужно докрасить забор! — вопит Игорь.
— А пруд? Мы же хотели пруд! — я начинаю копать яму в центре газона.
В 18:00 мы напоминаем двух контуженных строителей, которые пытаются сдать объект за пять минут до приезда комиссии. Я все-таки надела белые кроссовки — просто чтобы они не зря проездили. Через десять минут в них приземлился кусок замаринованной свинины, упавший с тарелки. Пятно напоминает карту Австралии. Символично.
Когда мы загружаем машину, я чувствую каждую мышцу. Даже те, о существовании которых не подозревала. Кот охрип. Игорь молчит, у него дергается левый глаз.
Мы въезжаем в город в полночь.
Завтра понедельник. Будильник на семь утра.
Я иду в душ, смываю остатки «свободы» в виде земли и малинового сока, и ложусь в кровать.
—Знаешь,, шепчет Игорь из темноты,, на следующей неделе надо все-таки пруд докопать.
— Конечно, — отвечаю я. — Но сначала я немного отдохну на работе.
В понедельник в 9:00 я вхожу в офис. Сажусь в мягкое кресло. Наливаю кофе. Открываю таблицу.
Тишина. Кондиционер. Никто не жужжит триммером под ухом. Никто не заставляет копать ямы.
Господи, какое счастье, что у меня есть работа. Если бы не она, я бы, наверное, умерла от такого отдыха.