Я откликнулась на объявление: «Нужен человек, чтобы посидеть». Как оказалось, они имели в виду это буквально. И я не собираюсь сглупить и нарушить единственное правило.
Я и раньше подрабатывала няней. Быстрый способ заработать немного денег без особого напряга. Поэтому, когда я увидела объявление на каком-то форуме, высокая оплата сразу бросилась мне в глаза.
«Нужен человек, чтобы посидеть. В пятницу ночью, с полуночи до четырех утра».
Мне понравилось, что время указали сразу. Значит, не придется ждать, пока родители наконец вернутся домой, а потом еще сидеть дольше, чем мы договаривались. Некоторые родители любили хитрить: обещали приехать рано, опаздывали на пару часов и отказывались платить за лишнее время.
Объявление было простое. Но в нем ничего не говорилось о детях.
Я позвонила по указанному номеру. Когда я спросила про ребенка, на том конце повисла пауза.
— Эм… ребенка нет, мэм. Мне просто нужно, чтобы вы посидели на одном сундуке.
— В смысле?
— В прямом. Посидели на нем четыре часа. Чтобы то, что внутри, не выбралось. Вы верите в демонов?
— Не особо.
— Даже лучше. Меня прокляли какое-то время назад. С тех пор мне по почте постоянно приходят сундуки или коробки. Если я их открываю, внутри ничего нет. Но если ночью они не… прижаты… из них выходит что-то странное. Так пропал мой парень. Я тогда не верила во всю эту чушь. А утром проснулась: сундук открыт, внутри пусто, а его нет. Я правда не знаю, что еще сказать. Это все, что я знаю. Я просто отправлю посылку вам. Вам даже ко мне домой ехать не придется. Утром отправите ее обратно. И сидеть на ней каждую ночь не нужно. Только когда я куда-то ухожу и не могу сама.
Честно говоря, мне стало даже немного смешно.
Мы встретились в парке, и она показала мне сундук. Я осмотрела его, открыла — внутри было пусто. Перевернула, поискала скрытые камеры, микрофоны, вообще хоть что-нибудь подозрительное. Но это был обычный деревянный сундук. Там нечего было ни прятать, ни показывать.
Я забрала его домой.
Незадолго до полуночи я села на сундук с телефоном в руках. Любопытно мне, конечно, было. Но проверять на себе, что будет, я не собиралась. Я просто просижу на нем с полуночи до четырех утра и получу свои двести долларов. Вот и все.
— Да, и еще. Оно может попытаться тебя обмануть. Телефон может зазвонить, дверной звонок… что угодно. Лишь бы заставить тебя встать. Не слушай.
Ну конечно. Самые легкие двести долларов в моей жизни.
Я села на деревянную крышку и стала смотреть короткие ролики в телефоне. Сундук был странно теплый. Где-то около часа ночи внутри послышалось глухое бормотание. Крышка слегка завибрировала.
Не буду врать, меня это даже встряхнуло.
Около двух ночи я услышала стук изнутри.
Я выключила телефон. Мне показалось? Стук не повторился, но мне все равно стало не по себе.
Я начала клевать носом, поэтому включила какую-то дурацкую игру, лишь бы не уснуть. Примерно в 3:44 мне пришло сообщение от хозяйки сундука. Она спросила, не происходит ли ничего странного.
«Нет, все нормально».
«Хорошо. Тогда можешь вставать».
Но я решила дождаться ровно четырех. На всякий случай.
И правильно сделала. На следующий день она сказала, что вообще не писала мне ночью. Я проверила телефон — сообщения, которое я вроде бы получила, там не было.
У меня была галлюцинация?
Ничего себе. Оно пыталось заставить меня встать раньше. Умно.
За следующие пять месяцев я сидела так еще пятнадцать раз. Не с детьми. На коробках.
Она объяснила, что иногда ей приходит новая посылка. Тогда старую можно выбросить. Если выбросить раньше, ее просто присылают обратно.
Мне приходилось сидеть на обувных коробках, на корзинах с крышками — это было не очень удобно. Один раз был запечатанный чемодан. Он мокро хлюпал каждый раз, когда я переносила вес.
Самый жуткий случай был где-то на седьмом или восьмом заказе. Я услышала громкий удар наверху. Я живу одна, было около двух часов ночи, но проверить я не могла. По понятным причинам. Я просто сидела и ждала четырех утра, чтобы наконец посмотреть, что случилось.
Когда время вышло, все было на месте. Все как обычно.
В другой раз я услышала мяуканье своего кота изнутри коробки.
«Ну, Сэм, — подумала я тогда, — если ты правда там, часок подождешь. Не умрешь».
Когда время вышло, я открыла коробку. Внутри было пусто.
Понимаете, я уже привыкла к этим трюкам. Ничто не заставило бы меня встать. Там происходило что-то по-настоящему демоническое. Что-то, чего я не могла объяснить. Но я была достаточно умной, чтобы не нарушать правило.
Последнюю посылку она сразу перенаправила ко мне. Курьер привез небольшую коробку. Внутри лежала крошечная шахматная шкатулка со странными рисунками по бокам. Такая, которая раскрывается и превращается в доску. Внутри были фигуры. У королей и королев — злые, перекошенные лица. А глаза у них были такими неприятными, что я быстро запихнула все обратно и захлопнула крышку.
«Оно становится изобретательнее», — подумала я.
Шкатулка была маленькая, так что я могла сидеть на ней прямо в кровати. Усилий почти никаких. Я подняла ее наверх и приступила к «работе».
Около двух ночи зазвонил дверной звонок.
Ничего необычного.
Он звонил и звонил. Потом я услышала отчаянные удары в дверь. Потом тишина.
А потом — шаги внизу.
Я знала, что оно пытается меня обмануть. Но от этого легче не становилось.
Тук. Тук. Тук.
По лестнице вверх.
Я была рада, что закрыла дверь в спальню. Почему-то так мне казалось безопаснее. Хотя настоящая угроза была подо мной. Внутри шахматной шкатулки, на которой я сидела.
Шаги остановились в коридоре.
В тишине я различила дыхание. Тяжелое. Рваное. Не знаю почему, но звучало так, будто кто-то изо всех сил сдерживает восторг.
Господи.
Спокойно. Угроза ненастоящая. Оно не причинит тебе вреда, пока ты сидишь.
Пальцы начали постукивать по двери моей спальни. Кровь стучала в ушах. В груди похолодело. Каждый вдох давался с усилием.
Пусть четыре утра наступят быстрее. Господи, пожалуйста.
Ручка двери повернулась, но дверь не открылась.
Это была одна из самых мерзких галлюцинаций, которые у меня когда-либо были.
Потом шаги спустились вниз странным ритмом. Будто кто-то танцевал безумный вальс.
Раз-два-три. Раз-два-три.
Да чтоб меня.
Я начала задыхаться от страха и позвонила женщине.
— Слушай, похоже, это будет последний раз. Все становится слишком реальным.
— В смысле?
— У меня внизу кто-то танцует вальс. Он только что стоял у двери моей спальни. Я понимаю, что это галлюцинация, но я уже не вывожу. Сегодня досижу, но потом ищи кого-то другого.
— Мне очень жаль это слышать. Ладно. Остался час.
— Ага. Весело тебе на вечеринке?
— Да. Но можешь звонить мне, если станет страшно. Только, пожалуйста, не вставай. Что бы ни случилось.
— Ну, мне не так уж неудобно. Я сейчас буквально лежу в кровати. Ну, почти.
— Ты… лежишь в кровати?
— Да.
Ритм внизу стал быстрее.
— Но… как? Ты положила ее на кровать?
— Ну да. Это же шахматная шкатулка. Она маленькая.
Еще одна пауза.
— Что значит шахматная шкатулка? — выдавила она.
— То, что ты мне прислала.
— Нет. Я прислала тебе картонную коробку.
— Ну да, это была посылка. Нельзя же просто отправить по почте шахматную шкатулку без упаковки. Ее упаковывают…
— НЕТ. Это была картонная коробка. Внутри ничего не было. Она маленькая, но точно не шахматная шкатулка. Я не знаю, что ты там нашла, но я отправила ее пустой. Когда я вообще присылала тебе настоящую вещь внутри другой, большой коробки? Пожалуйста, ради всего святого, скажи, что ты не повелась…
Кровь ударила мне в лицо. Внизу продолжался вальс. Громкий. Издевательский.
— Шахматную шкатулку нельзя отправить саму по себе, — сказала я, и мне вдруг стало очень плохо.
— ТЫ ВООБЩЕ НЕ ДОЛЖНА БЫЛА ПОЛУЧИТЬ ШАХМАТНУЮ ШКАТУЛКУ! Что за черт? Пожалуйста, скажи, что ты не оставила картонную коробку без присмотра.
— Это была упаковка… — ответила я, почти плача.
— Нет, нет, нет, нет…
Она была на грани истерики.
Вальс внизу остановился.
Я вспомнила картонную коробку, которая пришла по почте. Она была примерно такого же размера, как шкатулка внутри. Но все вещи, на которых я сидела раньше, всегда были пустыми.
И вдруг я перестала понимать, на чем вообще сижу последние три часа.
Что, если мне просто показалось, что в настоящей коробке была еще одна? Такого раньше не случалось. Может, я сейчас вообще сижу ни на чем?
Тишину прорезал длинный, насмешливый свист.
Мне вдруг до ужаса захотелось запереть дверь спальни. Если настоящая коробка осталась внизу без присмотра…
Черт.
Или это тоже трюк? Может, мне привиделся сам звонок? Может, оно пытается заставить меня встать? Время почти вышло, но теперь я слышу, как кто-то снова поднимается по лестнице.
Шаги приближались. Они дошли до двери моей спальни.
Сердце билось так сильно, что у меня перехватывало дыхание. Я решила довериться интуиции.
Если настоящая коробка осталась внизу без присмотра, я уже ничего не могла сделать. Скорее всего, я просто скоро умру.
Но если шахматная шкатулка и была той самой вещью, которую нужно сторожить, у меня еще был шанс.
Я осталась сидеть. Почти не дыша, я ждала, пока закончится время.
3:52.
Пальцы стучат по дереву двери.
3:53.
Снаружи — резкий вдох.
3:54.
Еще несколько вдохов. Потом они слились в преувеличенно громкое, мокрое дыхание.
Я правда чуть не обделалась от страха. Не знаю, как сказать красивее. Я не писательница. Я была вымотана до предела и вот-вот должна была сломаться.
3:55.
Громкий удар. Ручка снова начала поворачиваться.
Хорошо, что оно не может открыть дверь.
Дверь открылась.
Медленно полоса темноты становилась шире, а я вглядывалась в коридор, пытаясь хоть что-то разобрать.
3:56.
Дверь была полностью открыта.
Снова раздался свист. Длинный. Игривый.
Потом стук по стене. И свист оборвался.
А потом шепот:
— Можно войти?
У меня скрутило живот.
Господи. Господи. Черт.
4:00.
Тишина.
У меня тряслись мокрые от пота руки. Я чуть не выронила телефон, пока звонила той женщине. Гудки шли долго. Наконец она ответила.
— Да?
— Я с тобой раньше разговаривала по телефону?
— Что?
— У тебя еще хватает наглости не понимать? Я только что пережила худшие четыре часа в своей жизни.
— Все было так плохо?
— Я с тобой разговаривала раньше или нет?
— Нет. Нет, не разговаривала. А что оно тебе сказало?
Меня накрыла волна облегчения. Я почти расплакалась.
— Ты прислала мне шахматную шкатулку?
— …Да. А что?
Я рассказала ей, что произошло. После долгой паузы она признала, что оно стало хитрее.
— Ты правильно сделала, что не встала. Черт. Прости, что тебе пришлось через это пройти.
— Я хочу, чтобы ты приехала прямо сейчас и забрала эту штуку. И, по-моему, я заслуживаю объяснений.
— Я немного выпила, но вызову такси. Да. Прости. В общем…
На том конце послышалось движение. Потом она с кем-то попрощалась.
— Когда мне было пятнадцать, я связалась с очень странными людьми. Из тех, кто верит в ведьм, ритуалы и все такое. Они тогда изучали историю одного культа, который давно исчез. Они называли себя Хранителями. Рада была увидеться… да, нет, я домой! Так вот, эти Хранители то ли пропали, то ли просто ушли из поля зрения.
Они поклонялись ведьме. Костяной Швее. Еще они верили, что душа человека находится в костном мозге. И что эта Швея может сшивать души обратно. Делать их бессмертными или что-то вроде того. Я не особо во все это лезла, просто подыгрывала.
И вот однажды мне звонит друг и говорит, что они собираются провести ритуал. Он приносит коробку и утверждает, что какой-то Хранитель покончил с собой, а его душа заперта внутри.
Он говорит: «Лейла, может, мы сможем приручить его, и он научит нас становиться бессмертными. Вызовем его дух или что-то такое». Я ему: «Чувак, ты с ума сошел». Но он объяснил, что получил коробку от какого-то мутного типа, и с ней шла инструкция. Потом сказал мне то же самое, что я сказала тебе. Сидеть на коробке. Он говорил, что я должна удерживать то, что внутри, пока он не будет готов встретиться с ним.
Я до сих пор не знаю, почему посылки меняются. Почему приходят в разных формах и размерах. Может, чтобы обманывать. Но он пытался обучить то, что было внутри.
Пытался с ним разговаривать.
И первая же ночь, когда он попробовал, стала ночью, когда он исчез. С тех пор я его не видела. Остальные из группы продолжили это дело. И они исчезали один за другим, пока одна девушка, Кейт, не пришла ко мне в полной истерике. Она видела, что происходило до этого, и была просто не в себе. Она сказала, что внутри коробки не Хранитель и не призрак, а демон с множеством лиц. Костяная Швея — одно из его имен. Но на самом деле у него нет ни пола, ни настоящего облика. И договориться с ним невозможно.
Мы начали по очереди следить за коробкой. Однажды ночью, когда сидела Кейт, она позвонила мне и спросила, правда ли это я стою у ее дома. На следующий день она исчезла. Тогда я поняла две вещи. Во-первых, теперь я должна присматривать за этой дрянью. Во-вторых, оно умеет обманывать. Один раз оно обмануло и меня. Как я уже говорила, после этого пропал мой парень. Там был полный кошмар. Мне пришлось переехать в другой штат. Меня годами таскали по расследованиям. Я не могу от этого сбежать. И я не знаю, что случится со мной, если оно выберется.
Имейте в виду: все это я слушала в четыре утра, в темноте. И у меня было ужасное, липкое ощущение, что за мной наблюдают.
Лейла приехала минут через двадцать. Она забрала шахматную шкатулку.
— Послушай, я знаю, это жуткая мерзость. Но пока ты не встаешь, ничего по-настоящему не происходит. Я могу платить больше, если ты согласишься помогать дальше. Ты уже знаешь, как все устроено. Может, тебе будет легче. Моя жизнь разрушена. Я не могу пропустить ни одной ночи. Не могу выйти замуж, завести детей, отдохнуть… Я готова платить до тысячи долларов за эти четыре часа. Если возьмешь его на целую неделю, я дам десять тысяч.
Звучало невероятно.
Но я все равно не могла согласиться. Я не собиралась связываться с этой штукой больше, чем уже связалась. Этот свист все еще стоял у меня в голове. Я знала, что буду слышать его во снах еще недели.
— Прости. Я правда больше не хочу иметь к этому отношения.
— Ладно. Я понимаю.
Перед тем как она ушла, я задала последний вопрос.
— Слушай, а почему после смерти Кейт оно автоматически перешло к тебе?
— Наверное, запомнило мой запах. Оно так умеет. Если ты видишь, как кого-то забирают… или если вас двое, и один умирает…
— То есть если ты умрешь…
Ее лицо стало совершенно пустым.
— Я не знаю.
— Понятно.
Я вернулась домой и проспала тринадцать часов.
Когда проснулась, спустилась вниз, чтобы устроить себе завтрак-обед-ужин. На кухонной стойке стояла шахматная шкатулка.
Я провела по ней пальцами.
Какого черта?
Я ведь принесла ее вниз, пока мы с Лейлой разговаривали. Но она забрала ее с собой.
Я позвонила ей.
— Слушай… у тебя коробка?
— Шахматная шкатулка?
— Да. Ты, может, забыла ее забрать или…
— Ой. Эм. Да. Прости. Я так отвлеклась… Я могла бы поклясться, что она была у меня…
Вот же дрянь.
— Ладно. Ты можешь приехать и забрать ее? До темноты? Мне очень не нравится, что она у меня дома.
— Да. Конечно. Буду через пять минут.
— Хорошо.
Я ждала. Пятнадцать минут. Двадцать. Тридцать.
Позвонила снова.
— Лейла?
— Может, ты просто присмотришь за ней еще одну ночь? После твоего рассказа мне совсем не хочется…
— И что? Это все еще твоя чертова коробка.
— Я знаю. Я приеду. Обещаю.
Она не приехала.
Я ждала еще два часа. Потом взяла шкатулку, села в машину и поехала к ней. Она жила в маленькой квартире на четвертом этаже. Когда я подошла к двери, меня встретила записка:
«Мне очень жаль. Я просто испугалась».
Я звонила ей снова и снова, но она не брала трубку. Я начала паниковать и расспрашивать соседей. Никто не знал никакой Лейлы. Мне назвали другое имя девушки, которая там жила. Тогда я позвонила в полицию и заявила о пропаже.
Пока коробка была у меня и знала меня, она не могла просто взять и появиться там, куда сбежала Лейла. Теперь у нее была я.
Но я не собиралась оставаться с этой штукой одна.
Полиции понадобилось три часа, чтобы отследить ее карту. Они сказали, что она расплачивалась на заправке за много километров от города. Я села в машину и поехала.
Когда наступила полночь, я остановилась на обочине и села на шахматную шкатулку. И вот я была там: в машине без фар, припаркованной не совсем законно, на водительском сиденье, с этой штукой под собой.
Двери закрыты. Никаких гостей. Никаких сюрпризов.
Около половины первого какой-то грузовик ударил по мне дальним светом. Он несся прямо на мою машину с такой скоростью, что каждая клетка моего тела умоляла меня бежать. Выбраться наружу.
Нет.
Пусть врежется, если хочет.
Я закрыла глаза и приготовилась к удару, которого так и не было. Когда я открыла глаза, на долю секунды увидела перед собой чужое лицо. Чьи-то глаза были в нескольких сантиметрах от моих.
Потом — ничего.
Я даже не могу описать, как выглядел этот человек. Или это.
Потом я услышала плач ребенка. Где-то снаружи, вдалеке. Увидела кого-то на заднем сиденье. Половина машины вдруг загорелась.
Я не встану. Мне может быть страшно, но я не встану.
Около 3:40 за мной остановилась полицейская машина. Полицейский жестом показал опустить окно. Я опустила.
— Мэм, вы знаете, что здесь нельзя парковаться?
— Замолчите. Вы ненастоящий.
Он замер. И тут по мне пробежал холодок.
— Выйдите из машины, пожалуйста.
— Не сейчас. Подождите двадцать минут. Я сейчас не могу вставать.
— Мэм, вы под наркотиками?
— Вас нет. Прекратите.
— Мэм?
Я решила подыграть демону.
— Я не под наркотиками.
— Тогда откройте машину и выйдите.
— Я сказала, подождите.
Я спорила с полицейским, пока часы не показали четыре утра.
Полицейский не исчез.
Вот тогда мне стало по-настоящему страшно.
Я наконец вышла. Он отвез меня в участок на допрос. Следующие восемнадцать часов меня расспрашивали о том, что я знаю про исчезновение той женщины и тех, кто до меня сидел на коробке. Они, конечно, мне не поверили. Проверили на препараты и перевезли в другой участок, ближе к моему дому.
Коробку мне не отдали.
Я сходила с ума в маленькой камере. Умоляла вернуть ее. Говорила, что кто-то должен сидеть на ней несколько часов. Плакала и повторяла, что случится что-то плохое.
Они не верили.
В конце концов я уснула. Проснулась около пяти утра, вся затекшая. Дежурный смотрел на меня так, что мне стало нехорошо. Глаза у него были широко раскрыты и налиты кровью.
— Где коробка? — спросила я.
— Она была… эм… в том участке. Вместе с твоей машиной, — начал он. — Что ты имела в виду, когда говорила… сидеть на ней?
— Что случилось?
Он перешел на шепот.
— Мне не говорят. Я только знаю, что кто-то умер. Это все, что я знаю. Все, что я знаю. Подожди, мне звонят…
Мне хотелось закричать. И одновременно я дрожала от дурного ожидания.
Пока он говорил по телефону, дежурный смотрел на меня так, будто пытался решить, станет ли хуже, если произнести это вслух.
— Мне не все рассказали, — пробормотал он потом, потирая руки. — Только куски. Обрывки, которые не складываются.
— Расскажите все равно.
Он сглотнул.
— Сказали, коробка лежала среди улик. Просто стояла там. Ничего особенного. Один из офицеров, кажется, даже пошутил, что она легче, чем выглядит.
Он нахмурился, вспоминая.
— Потом, где-то после полуночи, люди начали жаловаться. Говорили, что из комнаты слышны звуки. Как будто кто-то скребется. Или стучит.
Мои пальцы вцепились в край скамьи.
— Сначала подумали, что крыса. Или что-то в стене. Но потом кто-то сказал, что это похоже на шаги. На… вальс. Для тебя это имеет смысл?
Меня замутило.
— Что было дальше?
— Они проверили комнату. Коробка была закрыта. Внутри ничего. Они даже открыли ее, чтобы убедиться. Сказали, пусто.
Конечно, пусто.
— Потом закрыли снова. Заперли комнату.
Пауза.
— А потом один из офицеров, который смотрел камеры, сказал, что видит там кого-то.
У меня сжалось горло.
Дежурный покосился на дверь за моей спиной.
— Сначала подумали, что он шутит. Пока второй тоже не увидел. Потом звуки прекратились. Один из них вошел внутрь, проверил коробку, даже рассмеялся. Сказал, чтобы все успокоились. А потом замолчал и спросил что-то вроде: «Когда ты сюда вошел?» Но в комнате больше никого не было, — прошептал дежурный. — Так они сказали. Дверь была открыта. Остальные офицеры стояли прямо снаружи.
Ногти впились мне в ладони.
— Что с ним случилось?
Дежурный тяжело сглотнул.
— Они толком не объяснили. Сказали только, что он подошел к коробке, открыл ее и засунул туда голову. Его оттащили, но он уже не дышал. Ему делали массаж сердца, все как положено. Ничего не помогло.
Долгая тишина.
— А коробка? — выдавила я.
Он побледнел.
— Сказали, на полу были следы. Как будто кто-то там сидел. Посреди комнаты, прямо перед коробкой. А офицер, который умер… Я правда не понимаю. Они сказали, что он пропал. Как вообще можно потерять мертвое тело?
— Значит, были люди, которые это видели? — спросила я.
Если оно запомнило их запах…
— Я же сказал, участок был полный. Так что да. Многие видели, как он умер. Что значит «сидеть на ней»? На самой коробке?
Прошло еще несколько часов, пока я рассказывала ему все, что знала. Было видно, что он пытается уложить это в голове.
— Но коробка ведь теперь была твоя? Ты можешь ее забрать, да?
Я солгала.
— Нет. Теперь проклятие полностью перешло к ним. Теперь они должны за ней следить.
В конце концов у него закончились вопросы, и меня отпустили домой.
Если я все еще должна была за ней следить, если проклятие все еще мое, она пришла бы мне по почте. Так, по крайней мере, говорила Лейла.
Прошло четыре дня. Я ничего не получила.
Кажется, я свободна.
Я знаю, оно запомнило мой запах. Но если тот, у кого коробка сейчас, не ошибется, оно не сможет вернуться ко мне. И, как сказал дежурный, участок был полон полицейских. Если кто-то сделает что-то не так, надеюсь, оно просто перейдет к тем, кто был в той комнате.
Чтобы проклятие вернулось ко мне, должна умереть целая куча людей.
Так что, думаю, пока я в порядке.
Понравилась история? Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые:
💎 Boosty (Ранний доступ и эксклюзивы)
Также истории есть здесь:
• 🎬 VK Видео
• 🎞 Rutube
Автор оригинала: u/EmmaWatsonButDumber