Сергей Пафнутьевич, в миру просто Пафнутич мотористом работал с детства. Возраст мы особо не спрашивали, хотя давно уже на пенсии. Но без звука мерно работающего дизеля он себя не представлял, по этой причине и устроился к нам на плашкоут. Сказать по правде, нам его бог послал, ибо в дизелях он соображал так, что маститым мэтрам мог много чего подсказать.
– Я отцу ещё до школы помогал с трактором, потом и сам работал, когда подрос. В армии в рембат попал, а уж потом больше полвека на МТС трактора ремонтировал с комбайнами, – Рассказывал он нам зимой, пока стояли на профилактике. – Всё ремонтировал, от старины Фордзон-Путиловца до Кировца.
– Да неужто такую старину тоже? – Сашка недоверчиво скривил губы.
– Эх ты, салага, в девяностые сняли с постамента и запустили, пахать землю надо, лишь бы тянул хоть пару лемехов. Только ещё раньше мы для музея такого шаманили. Я вам доложу, мотор почти вечный, там ломаться нечему. Вкладыши баббитовые, степень сжатия небольшая, а запас прочности огромный. Кольца нам на заказ сделали, а остальное сами починили. Зверь машина, но и жрёт не в меру.
– Зато наш экономичный и тихий, – заметил я.
– Тихий потому, что правильно отрегулированный под режим, – Пафнутич даже палец оттопырил назидательно. – Судно, не трактор, тут дизелю вроде санатория, режим стабильный, вот он и работает от навигации до навигации.
Это да, не припомню, чтобы дизелю ремонт требовался летом. Самое большее, что-нибудь подкрутить и послушать, но на это нам доверялось только смотреть. А так на верстаке занимались чем угодно, только не ремонтом мотора. Вот аккумуляторы приходилось проверять, доливать, замерять плотность электролита, тут наш механик только указывал нам с Сашкой. Зато Пафнутич мог подменить кого угодно, если заболеет, но такое случилось только раз. Впрочем, об этом как-нибудь потом.
Электрику тоже ремонтировал механик, не доверяя нам даже замену лампочек. На дизель навесил мощный генератор, и теперь нам хватало электричества всегда и везде. Фары на носу тоже он установил с какой-то военной техники. Они понадобились на спасательной операции, и пришлось светить ручными фонарями, а это совсем не то. Тогда я зауважал наш плашкоут всерьёз. Кто бы ещё шёл в разлив прямо по деревенским улицам и собирал людей с крыш?
И тут Пафнутич пригодился, подсказывая, как лучше подойти, а где и соваться ни к чему. Тогда спускали лодку и уже с её помощью вывозили народ к нам на судно. Соорудил механик и боковые слипы для коровёнок из каких-то ворот, они и так уже плавали, снесённые водой. В общем, не человек, а клад, особенно на нашем судне, где лишних нет никого. Серьёзный мужик, обстоятельный, который не подведёт.
А сейчас дал капитану отдохнуть, занявшись разгрузкой. Поначалу строители решили таскать прямо до школы, но Пафнутич быстро навёл порядок, с такими темпами мы тут неделю простоим. Обложив мужиков беззлобным, но весомым матом, заставил их таскать лес неподалёку, где были условия для складывания досок, брусьев и остального. У такого ни одной дощечки не стащишь, старик следит зорко, как орёл на скале. Оказалось, что основная масса строителей сейчас на шабашке, строят дом местному богатею.
Что бы вы думали? Пафнутич заставил одного сбегать и привести ещё двоих, иначе капитан прирастёт к койке, пока эти закончат. Не механик у нас, клад, но не всегда он согласен вот так помогать. Бывает, упрётся, мол, до утра никуда не пойдём, а сам дизелем занимается. Клапана регулирует, в насосе что-то подтягивает, да подкручивает. Запасной насос у него лежит в заначке, мало ли что. А вот реверс редуктор доверяет и нам с Сашкой, но под присмотром, смазать там, масло поменять, люфты сам всегда замеряет.
Только однажды мы узнали, что Пафнутич сидел, оказывается, был у него и такой опыт. По молодости защитил девушку от парочки мерзавцев, а те оказались сынками больших папаш из обкома. Так и получил он билет в места, не столь отдалённые, да и поехал в Сибирь. Только и там пригодился опыт моториста, провода в колонию ещё не подвели, а дизель, это свет и жизнь. В общем, пятилетку трудился непосредственно по профессии.
На воле взяли разнорабочим на МТС, помогать салагам дизеля ремонтировать. Только вскоре из разнорабочих перевели в мотористы, ибо такого спеца ещё поискать. Вот там и трудился Пафнутич до самой пенсии, да и ушёл не сразу, чтобы молодым дорогу дать. Только сидеть с удочкой у речки не смог. Это же тоска зелёная для того, у кого руки чешутся работать. Брать нигде не хотели, старик же, а безработных море вокруг и молодых тоже. Вот тут и подвернулся наш плашкоут, который стоял на ремонте в зимнее время.
Чуть послушав дизель, Пафнутич развил бурную деятельность, меняя, затягивая, регулируя. Раздобыл где-то новый топливный насос, сделал профилактику старому, навесил генератор повышенной мощности. В общем, весной наша посудина получила новое «сердце», мотор, который возит нас исправно уже не первую навигацию. Вот поэтому мы за Пафнутича стоим горой, ибо без него мы, как без рук.
Починить наш механик мог что угодно, ладно там трактор деревенским, чинил он даже холодильники, утюги и электроплитки. Порой заберёт с собой, а через пару дней, когда мимо проходим, возвращает уже работающую вещь. Краны, мясорубки, это уже без вопросов, велосипеды тоже, в деревне велосипед, первый транспорт по нынешним временам. Деревенские на него едва не молятся, впрочем, мы для них тоже, вроде палочки-выручалочки.
Но больше всего удивил нас механик, когда по рации попросили снять команду с баржи, у которой заглох мотор, завести его не получалось, а дрейфовать по водохранилищу совсем не дело. Баржу поставили на якоря, а мы вроде спасателей. Вышли срочно и через пару часов уже были возле баржи. Вот тут Пафнутич спустился к ним в трюм, а потом мы услышали такой мат, какого больше ни разу в жизни слышать не довелось.
– Что же вы, растудыть твою в тридцать три колена… такой дизель сгубили? А ну, где ваши мотористы?
И понеслось, что-то там снимали, что-то выправляли, а к ночи дизель на барже чихнул, как будто жалуясь на нерадивых механиков, и заработал. Ещё через час регулировок всю команду выгнали назад на баржу, мол, идите ко всем чертям, у нас дел хватает. При этом выражался Пафнутич, как капитан пиратов при абордаже, настолько витиевато звучали его ругательства.
– Гони к чёрту своих механиков! – посоветовал он капитану баржи на прощание.
Потом, когда стояли под погрузкой, он рассказывал нам:
– Такой дизель можно на ходу ремонтировать, вывел на холостые обороты, крейцкопф отсоединил и чини поршень, а шатун полежит на козлах.
Он нам рассказал и устройство двигателя, но мы ни хрена тогда не поняли. В общем, у нас не механик, а клад. А везли мы тогда бочки с машинным маслом, сгружая в каждой деревне по паре. Когда мужики перетаскали весь лес на берег, он заставил привести прораба и принять груз, как положено, расписавшись в документах. Выручил капитана, дав тому поспать как следует, но тот и сам проснулся, как чувствовал, что пора.
Проверив документы, он сварил кофе на всех, и тут заработала рация. Есть у нас такая штука, только чаще она молчит, местные звонят по телефону, если что-то нужно. Оказалось, надо идти на большую реку, забрать в областном центре срочный груз. Подняли аппарель, дали задний ход, и судно развернулось носом по течению, только после этого отдали кормовой швартов и пошли. Переход небольшой, но основная часть пути будет ночью, значит, снова капитану стоять у штурвала. Но пока веду я, а капитан варит кофе и жарит яичницу.
Готовим мы сами, поэтому яичница и кофе у нас дежурные блюда, пока какая-нибудь деревенская баба не сварит нам борща во время перехода в город. Пафнутич порой варит макароны по-флотски, чтобы мы совсем не одичали, и компот из сухофруктов, а так каждый себе по вкусу. Я пока стою у штурвала, вот стемнеет и моё место займёт капитан.
Речка наша спокойная, тихая, можно ровно идти, как будто у неё нет конца. Но речка не длинная, а судоходная часть и вовсе небольшая, хотя мы в половодье забирались туда, где только на лодках и плавать. Темнеет, и я передаю штурвал капитану, отправляясь в кубрик, полежать на койке. Сашка будет вперёдсмотрящим, а потом его сменю я.