Хюррем любовалась своим отражением в небольшом зеркальце на столе, когда вошла Эсма-хатун.
-Госпожа, что я сейчас узнала...
-И что?- без особого интереса спросила султанша, не отрываясь от зеркала.
-Повелитель в свои покои приводил девушку, прислуживавшую ему в хаммаме.
Хюррем хлопнула ладонью по столу.
-Не может быть, я бы об этом знала.
-А она не согласилась! Это та самая, с белыми волосами, которой плохо стало прямо в покоях у султана.
-Что значит не согласилась?! Кто откажет повелителю? Ты что-то не так поняла.
-Все так, госпожа, я подслушала их разговор с Сюмбюлем-агой. Повелитель дал ей время подумать.
Хюррем задумалась.
-Она так набивает себе цену?
Эсма пожала плечами.
Госпожа усмехнулась:
-А повелитель любит недоступных. Что о ней известно?
-Гречанка, зовут Зенаис, умная очень, знает несколько языков, по-нашему хорошо говорит, - с готовностью ответила Эмма, явно подготовившись.
Хюррем нахмурилась, затем приказала привести девушку к ней. Султанша рассматривала наложницу как диковинную зверушку.
-Красивая, умная, а повелителя на расстоянии держишь? Что за игру ты ведёшь?
Зенаис молчала, не зная, что ответить, но Хюррем терпением не отличалась.
-Говори!- рявкнула она.
-Я просто еще не готова... Очень скучаю по семье.
-Ты этими байками можешь султана кормить, но не меня! Хочешь вызвать у падишаха интерес к своей персоне? Мол, я вся такая недоступная!
-Нет, просто...
-Хватит, не морочь мне голову. Слушай и запоминай: султана я тебе не отдам! Когда повелитель в следующий раз тебя позовёт, скажешь ему всю эту чушь, что сейчас блеяла мне. Говори, что хочешь, но чтобы в спальне султана тебя не было. Иначе... Лишу тебя твоих прекрасных волос!
Госпожа больно дёрнула ее за прядь, отчего девушка охнула.
-Ты поняла?
-Поняла,- быстро ответила Зенаис.
Все еще будучи на взводе, Хюррем-султан решила пройтись по гарему, послушать сплетни, поболтать с девушками, заодно посмотреть, что привезли во дворец торговки.
***
Гюльнихаль угрюмо сидела на кровати, когда вошла Айше.
-Ну что, так и будешь сидеть?
-Буду,- буркнула Гюльнихаль.
Айше закатила глаза.
-Идём, Гюльнихаль, развеешься немного. Сколько можно здесь прятаться? Там торговки приехали, столько всего привезли! Я за кошельком пришла.
-Не пойду! Вдруг и Хюррем придёт?
-Ну придет, и что? При всех не станет же тебя душить!
-Успокоила!- горько усмехнулась Гюльнихаль. -И как у тебя всегда такое хорошее настроение? Султан ведь тебя больше ни разу не позвал.
-А чего переживать? Мы фаворитки, можем не работать, жалованье выше, чем у служанок, есть отдельная комната. Разве плохо?
-Хорошо тебе! Никто не желает тебя убить!
-Брось, Гюльнихаль, хватит бояться. Иначе так всю жизнь и просидишь взаперти.
Немного подумав, Гюльнихаль согласилась. Она итак редко выходит из комнаты, да и Хюррем вряд ли интересуют товары с рынка. Ей вон самые ценные дары отправляет султан
Гюльнихаль весело щебетала с девушками, к ней относились хорошо, ведь она отличалась чутким сердцем и внимательностью ко всем.
Она рассматривала голубой отрез ткани, очень красивой, но и очень дорогой, раздумывая, стоит ли столько тратить. За спиной она услышала голос, которого боялась больше всего на свете.
-Что, Гюльнихаль, золотишка не хватает? Стала фавориткой, а по-прежнему каждую копейку считаешь.
Гюльнихаль застыла с тканью в руках. Наложницы поклонились, ее же от страха просто парализовало.
-Почему не приветствуешь меня?- резко бросила Хюррем.
Гюльнихаль, очнувшись, тут же поклонилась, но повернуться к госпоже так и не решилась.
-Повернись ко мне!- приказала Хюррем.
Гюльнихаль медленно повернулась.
-В глаза мне смотри, крыса. Решила выползти из своей норки? Напрасно,- это госпожа говорила уже тише, чтобы никто не слышал.
Присутствующие хоть и не слышали, но по лицу Гюльнихаль понимали, что ничего хорошего ей не говорят. Они сочувствовали ей, но вмешаться никто не решался.
Когда объявили о приближении Махидевран-султан, несчастная девушка понадеялась, что госпожа переключится на нее, но Хюррем продолжала сверлить Гюльнихаль злобным взглядом.
-Вы привезли то, что я заказывала? - спросила султанша.
-Конечно, госпожа, все в этих сундуках и еще ткани в отдельных кулях,- ответила торговка.
-Махидевран, ты уже опустилась до покупок у рыночных торговок? - насмешливо спросила Хюррем.
Махидевран, проигнорировав этот выпад, обратилась к Гюльшах и Фидан.
-Позовите слуг, пусть перенесут пока все это в Жемчужный павильон. В четверг поедем в Благотворительный центр раздавать ткани бедным женщинам.
Хюррем нахмурилась, недовольная собой. Вместо того, чтобы тоже что-нибудь придумать, она стоит здесь и смеётся. А девушки уже вовсю прославляют Махидевран, вон как бросились ей помогать.
Пока она отвлеклась, Гюльнихаль, не теряя времени, подошла к Махидевран-султан и предложила свою помощь. Госпожа коротко кивнула. Девушка схватила первый попавшийся куль и понесла в Жемчужный павильон.
Когда все пересели и разложили, госпожа все осмотрела и удовлетворенно кивнула. Слуги ушли, и только Гюльнихаль продолжала аккуратно поправлять вещи, чтобы они лежали ровно.
-Иди уже, Гюльнихаль, без твоей помощи обойдемся,- бросила ей Гюльшах.
-Нет, пусть останется. Подойди ко мне.
Гюльнихаль встала перед госпожой.
-Зачем ты вызвалась нам помочь? Ты фаворитка, тебе необязательно прислуживать.
-Да я... Мне же нетрудно.
-Правду говори!
-Да она от Хюррем-султан прячется,- сказала Фидан.
-Это правда?
-Да. Госпожа, позвольте мне служить вам.
-Служить? Зачем?
-Я прошу только защищать меня от Хюррем-султан, больше мне ничего не нужно.
-Ты так ее боишься? Но почему? Ты ей не соперница, что она тебе сделает?
Гюльнихаль вздохнула.
-Она на все способна, уж я-то ее знаю лучше всех. Она и сегодня мне угрожала.
-Ладно, оставайся, ты мне не мешаешь.
Когда Гюльнихаль ушла, Гюльшах спросила:
- Зачем она вам? От нее никакого толку.
-Ты разве не видишь, что происходит? Гарем разделился. И хоть и Хюррем не особо любят, а все равно на ее сторону переходят. У нее власти теперь не меньше чем у меня. И лишний человек нам не помешает.
***
Хюррем вернулась в покои ещё в более худшем настроении, чем уходила. Махидевран занимается благотворительностью, и почему ей самой это в голову не пришло? Надо тоже что-то срочно придумать. Только более масштабное, чтобы утереть нос баш-кадын.
К вечеру настроение госпожи совсем испортилось, к плохому настроению добавилось плохое самочувствие. Мучила жуткая изжога, из-за чего султанша уже выпила целый кувшин воды, а аппетит пропал напрочь.
Эсма, испугавшись, вызвала лекаршу, и та порадовала госпожу новостью о беременности.
Теперь загрустила Махидевран. Изредка пересекаясь с Хюррем, она бросала короткие взгляды на ее растущий живот, и не могла сдержать вздоха. Вот и опять Хюррем на коне, встретит повелителя уже с ребёнком. Когда падишах вернулся, Хюррем действительно встретила его с ребёнком на руках. То была девочка, названная Валиде-султан Михримах. Маленькая госпожа уже вовсю агукала и улыбалась.
Стоило только повелителю удалиться, как Хюррем передала девочку служанке.
Как ни пыталась Хюррем полюбить дочку, не получалось. После родов она вообще не хотела даже смотреть на нее, но Валиде отругала невестку и пришлось хотя бы при ней строить из себя любящую мать.
На имя наречении Хюррем сидела с постным лицом, ловя на себе удивленные взгляды султанш. Она молчала, а в душе бушевала: ну что смотрят, как будто сами были бы рады родить девочку?
Когда Валиде-султан забрала ребенка показать его всему гарему, Хатидже пошла за Мустафой, а Махидевран с Хюррем остались одни.
-Почему ты оказалась кормить ребёнка? У тебя же есть молоко.
Хюррем быстро натянула одеяло, закрывая испачканную сорочку.
-Не хочу, тебе-то что? Ты тоже не кормила сама.
-У меня оно сразу же пропало. У тебя такая красивая девочка, а ты даже не взглянула на нее.
-Махидевран, у тебя тоже дочь. Очень счастлива ты была, когда вместо долгожданного шехзаде родила госпожу?
-Да, я хотела сына, но и Разие я очень люблю.
Хюррем рассмеялась.
-А кого тебе ещё любить? Только детьми и остаётся заниматься. Повелитель за все время тебе ни одного письма не написал.
Махидевран покачала головой и ушла, не желая показывать, как её задели эти слова.
По случаю приезда падишаха во дворце устроили праздник, ведь вернулся повелитель с победой.
Счастливая Валиде-султан сидела во главе стола, не переставая улыбаться. Аллах даровал ей возможность видеть сына султаном, он вернулся живым и здоровым, у него уже четверо детей. О чем еще желать?
Обе кадын тоже радовались и в кои-то веки не пытались уколоть друг друга.
Всеобщего веселья не разделяла только Хатидже-султан. Повелитель вернулся, значит, скоро ее свадьба с Искандером-челяби. Ибрагим обещал что-нибудь придумать, но что он сможет?
Повелитель вопреки уверенности матери еще не принял окончательного решения. Ибрагим вновь проявил себя блестяще в этом походе и султан просто обязан был его поощрить.
Устав от раздумий, Сулейман решил отдохнуть. В покои решил позвать Зенаис, наверняка за это время она уже все хорошо обдумала и решилась.
Но наложница вновь сказала, что ещё не готова. Повелитель заскрипел зубами от злости. Он владеет половиной мира, а какая-то хатун смеет ему отказывать! Хотелось плюнуть на свои принципы и взять девушку силой, но он понимал, что потом не простит себе подобного.
Падишах решил, что кнут уже не справляется, а значит, пора использовать пряник. Он одарил девушку подарками, от которых любое девичье сердце должно было растаять и решил подождать.
Хюррем в гневе опять вызвала к себе Зенаис.
-Я же тебя предупреждала!
-Госпожа, я не виновата, сказала все то же самое, что и раньше.
-Если бы ты так сказала, он бы тебя уже в Старый дворец отправил.
-Госпожа, не злитесь, лучше послушайте меня. Я не горю желанием стать фавориткой повелителя, потому как я люблю другого.
Хюррем удивлённо посмотрела на девушку.
-Другого? С ума сошла? Здесь можно любить только султана. За такие слова тебя в мешок засунут и в Босфор бросят.
-Госпожа, помогите мне. Если все получится, вы от меня избавитесь навсегда, а заодно и Ибрагиму-паше навредите.
-Наврежу? С чего ты взяла, что я хочу ему навредить?
-Здесь только глухой и слепой не знает, как вы его ненавидите.
Хюррем помолчала, раздумывая.
-И что у тебя за план?
Зенаис принялась рассказывать.
На следующий день ее нашли в прачечной, где она пыталась повеситься, оставив предсмертную записку.