Идея про мастерскую появилась у Артёма в марте, аккурат после того, как он съездил на какой-то мужской форум про «личное пространство и саморазвитие». Вернулся окрылённый, с блокнотом, исписанным то ли планами, то ли заклинаниями — я не разглядела, он убрал его раньше, чем я успела прочитать хоть слово.
— Лен, я тут подумал, — сказал он за ужином таким голосом, каким обычно сообщают что-то, с чем уже всё решено. — Мне нужна мастерская.
Я подняла взгляд от тарелки.
— Мастерская.
— Ну да. Место, где можно поработать руками. Деревом там, металлом...
Я посмотрела на его руки. За восемь лет совместной жизни Артём прибил три полки — и то одна до сих пор висит под углом к полу. Деревом он работал ровно один раз: сделал скворечник в седьмом классе.
— Деревом, — повторила я.
— Да. Это важно для психологического здоровья мужчины. Я читал.
Весело, что и говорить.
Я не стала спорить. Не потому что согласилась, а потому что знала: если Артём что-то решил — это уже свершившийся факт, просто ещё не оформленный документально. Лучше сразу переходить к деталям.
— И где ты хочешь эту мастерскую?
— На участке. Построим небольшой домик. Ну, домик — громко сказано. Так, строение.
«Строение» в его исполнении оказалось проектом на сорок квадратных метров с отдельным входом, верандой и, — я не шучу, — санузлом. Я увидела смету и несколько секунд просто сидела, глядя в цифры.
— Артём. Это гостевой дом.
— Это мастерская с удобствами.
— Зачем мастерской унитаз?
Он посмотрел на меня с видом человека, которому задают глупые вопросы.
— Чтобы не бегать в основной дом каждый раз.
Логика железная. Я прикусила губу и промолчала.
Строительство началось в мае. Артём нанял бригаду, ездил туда каждые выходные, иногда и в будни — «проконтролировать». Я особо не вникала. У меня была работа, дочка Маша в первом классе и ещё ремонт на кухне, который мы затеяли полгода назад и никак не могли довести до конца. Так что мастерская Артёма была где-то на краю моего радара — существует и существует.
К августу строение было готово. Артём привёз какие-то верстаки, повесил перфоратор на стену, расставил инструменты — в общем, изобразил мастерскую. Выглядело убедительно, если не знать, что хозяин этого пространства последний раз держал в руках дрель два года назад.
— Ну как? — спросил он, когда провёл мне экскурсию.
— Красиво, — ответила я честно. И правда было красиво. Чисто, аккуратно, пахло свежим деревом. Диванчик в углу, мини-кухня, хорошая акустика — муж поставил колонки.
— Буду сюда приходить вечерами. Руками работать, музыку слушать.
— Понятно.
Я вышла и пошла готовить Маше ужин. Вот, собственно, и всё моё участие в этой истории — так мне тогда казалось.
Артём действительно стал пропадать в мастерской. Приходил с работы, переодевался и — на участок. Иногда до десяти, иногда до одиннадцати. Я засыпала одна, просыпалась — он уже рядом. Когда успевал возвращаться, непонятно.
— Что ты там делаешь до одиннадцати? — спросила я как-то.
— Работаю. Полку делаю.
— Какую полку?
— Для гаража.
Полка для гаража делалась, судя по всему, месяц. Потом он начал делать табурет. Потом — «просто думать, у мужчины должно быть место для мыслей».
Ладно.
Я не устраивала сцен. Может, и правда ему нужно это пространство, кто я такая, чтобы лезть в чужую голову. Мы жили нормально — без ссор, без напряжения, — просто параллельно. Он в своей мастерской, я с Машей, потом работа, потом снова с Машей.
В октябре у меня случилась переработка — мы запускали новый проект, я почти не бывала дома раньше восьми. Артём это знал, подстраивался, забирал Машу из школы.
Однажды в среду я освободилась неожиданно рано. Половина шестого, я уже в машине, а обычно в это время ещё сижу на совещании. Поехала домой, немного удивлённая собственной свободой.
Маша была у соседки — это я узнала от неё же, позвонив по дороге. Артём, значит, сдал её соседке и пошёл в мастерскую. Ну и ладно, сейчас заберу сама.
Я припарковалась, вышла из машины и увидела, что на дорожке к мастерской стоит незнакомый автомобиль.
Небольшая серая иномарка. Я такую не видела раньше. Может, кто-то из соседей? Нет, соседи паркуются у своих домов.
Внутри что-то слегка ёкнуло — почти незаметно, как предупреждение.
Я не пошла в мастерскую. Забрала Машу, накормила её, уложила. Артём вернулся в десять, как обычно, поцеловал меня в висок, спросил, как день.
— Хорошо, — ответила я. — А у тебя?
— Устал немного. Работал.
Я кивнула.
Серую машину я видела ещё дважды. Во вторник и в следующую пятницу. Оба раза — когда я возвращалась чуть раньше обычного. Стояла на дорожке, как влитая. Артём ни разу не упомянул, что к нему кто-то приходил.
Я начала думать. Это нехорошее занятие, особенно когда мозг уже выстраивает версии быстрее, чем ты успеваешь их остановить.
В пятницу вечером, когда Артём ушёл «в мастерскую», я подождала минут двадцать. Потом взяла ключи от запасного входа — у нас есть калитка с другой стороны участка, Артём про неё почти не вспоминает — и пошла.
Серая машина стояла на месте.
Я остановилась у двери мастерской. Изнутри доносилась музыка. Тихо, ненавязчиво.
Рука сама потянулась к ручке.
Я открыла дверь.
Но то, что я увидела внутри, не вписывалось ни в одну из моих версий. Человек на диване поднял голову — и я поняла, что знаю это лицо. Знаю очень хорошо. Просто никак не ожидала увидеть его здесь.
Конец 1 части. Продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть →