II. ЛЕКЦИЯ
Лондон, 24 августа 1924 г.
Если взглянуть на историческое развитие человечества, события следуют одно за другим на протяжении времени, и в последнее время мы привыкли рассматривать исторические явления более поздних периодов, исходя прошлых времен, даже говоря о причинах и следствиях в истории, подобно тому как мы говорим о причинах и следствиях во внешнем физическом мире.
Однако, если рассматривать историческую жизнь таким образом, необходимо признать, что почти всё остаётся необъяснённым. Например, вы не сможете просто вывести Первую мировую войну из событий начала XIX века до 1914 года, как простое следствие. Вы не сможете вывести Французскую революцию, разразившуюся в конце XVIII века, исключительно из того, что было до неё. Создаются различные исторические конструкции, но они не приводят к значимым результатам, и в конечном итоге создаётся ощущение, что это искусственные исторические конструкции.
То, что происходит в исторической жизни людей, становится понятным только при рассмотрении исторических личностей, сыгравших значительную роль в развитии исторических событий, в контексте их многократных земных жизней. И только после некоторых размышлений о карме таких исторических личностей на протяжении их многократных земных жизней, можно понять свою собственную карму. Поэтому сегодня мы рассмотрим немного исторической кармы, кармы исторических личностей, совершивших определенные известные нам действия, а затем выведем эти действия из того, что, в некотором смысле, было записано в их карме при повторении их земных жизней.
Таким образом, мы сможем прийти к пониманию того, что события, происходящие в историческую эпоху, переносятся людьми из прежнего времени. И если мы серьезно и конкретно рассмотрим то, что часто рассматривается лишь теоретически в контексте кармы и многократных земных жизней, то сможем сказать, что все мы, сидящие здесь, много раз бывали на Земле и несем результаты предыдущих земных жизней в нашу нынешнюю жизнь.
Если мы отнесемся к этому совершенно серьезно, то сможем сказать, что понимаем понятие кармы. Но познать карму можно только через призму этого понятия, если развить полученные представления о карме в глубокий вопрос для исторической жизни. Тогда уже не говорят: «То, что произошло в 1914 году – это следствие того, что произошло в 1910 году, а то, что произошло в 1910 году – это следствие того, что произошло в 1900 году, и так далее».
Скорее, стремятся понять, как личности, появляющиеся в человеческой жизни, переносят из более ранних эпох в более поздние исторические эпохи имеющее значение для исторических событий. И только таким образом может возникнуть подлинное, истинное видение истории, когда мы видим задний план человеческих судеб в его отношении с передним планом событий, с которыми мы сталкиваемся в истории. История предлагает много загадочного. Однако некоторые из тайн проясняются, когда пытаешься дать объяснение, подобное тому, которое я только что дал.
Видите ли, мои дорогие друзья, личности часто появляются в истории подобно метеорам. Удивительно, что они появились именно в такое время. Если изучить их воспитание, то, исходя из него, невозможно объяснить, почему они стали именно такими. Если же изучить их эпоху, то опять же, невозможно объяснить, почему они предстали именно такими. Только кармические связи вносят ясность.
Я хотел бы указать на некоторых из этих личностей, о которых хочется задать два типа вопросов, если они близки к нашей нынешней жизни, то есть если они жили в недавние периоды. Тогда хочется спросить: «Какой была их предыдущая земная жизнь? Что они перенесли из той предыдущей земной жизни, что сделало их такими, какими они являются сегодня?».
Когда речь идёт о выдающихся личностях, действовавших в далёком прошлом, естественно, возникает вопрос: «Когда они вновь появились и в каком качестве?». – Если их предыдущая историческая жизнь сделала их знаменитыми, возникает вопрос: «В каком качестве они вернулись?». – Затем хочется сравнить эту земную жизнь с их прежней жизнью; возможно, это снова историческая или иная знаменитая жизнь – просто хочется понять взаимосвязи.
Однако такие связи действительно чрезвычайно сложно исследовать, поэтому я хотел бы сначала рассказать о том, как при исследовании кармических связей нужно смотреть на человека в целом, а не только на то, что часто кажется особенно выразительным или характерным.
Здесь я хотел бы привести пример, который поначалу покажется довольно личным. У меня был учитель геометрии, которого я очень любил. Мне не составляло труда полюбить его, потому что в детстве я сам очень любил геометрию. Но учитель действительно обладал многими уникальными качествами. У него был особый талант к геометрии, который завораживал, хотя он производил сухое, отстраненное впечатление на людей, не способных воспринимать глубокие впечатления от других. Но, несмотря на его сухость и отстраненность, он мог тронуть, если не лирически, то своим безусловно необычайно артистичным воздействием. Меня всегда мучило желание разгадать тайну личности этого учителя. И я попытался применить те методы оккультных исследований, которые могут привести к успеху в подобных вопросах.
Я уже говорил об этом в Торкуаи, и хотел бы повторить здесь, что когда человек продвигается в развитии оккультных сил души, как я описывал их в своей лекции год назад, и достигает состояния пустого сознания, и, когда это пустое сознание затем наполняется тем, что исходит из духовного мира, и когда добавляются такие вещи, как я представил сегодня утром, он действительно может прийти к впечатлениям, интуиции, которые столь же точны, как математическая истина, и которые указывают от определенных явлений в нынешней жизни человека к его прошлой жизни.
Именно благодаря превосходному подходу того моего учителя к геометрии, я бы сказал, благодаря тому, как он преподавал геометрию, у меня возник большой интерес к самому этому учителю. И этот интерес остался со мной, и его личность осталась со мной, осталась со мной даже после его смерти в преклонном возрасте. После того, как я покинул школу, где преподавал этот учитель, судьба больше никогда не сводила меня с ним. Но в моем сознании, как в реальности, эта личность ярко представала передо мной до самой его смерти, и еще более ярко после нее, со всеми подробностями ее действий и поступков.
Теперь у меня появилась возможность получить интуитивное представление о ее прошлой, или, скорее, решающей, прошлой земной жизни, исходя из того факта, что у нее была хромоногость – одна нога была короче другой, то есть он хромал.
Если учесть, что при переходе из одной земной жизни в другую то, что в предыдущей жизни было организацией головы, становится организацией ног, конечностей, а то, что раньше было организацией ног, становится организацией головы – как вы знаете из моих предыдущих лекций, – может быть понято, что такое внешнее физическое явление может иметь определенное значение в жизни человека, поскольку жизнь включает в себя отголоски многих земных жизней.
По этому дефекту ноги я смог проследить истоки этой личности учителя. И всё же, я бы сказал, она остаётся неизвестной персоной, но как персона, которая в кругу, в котором она работала, смогла произвести на меня и других глубокое впечатление и, действительно, оказала необычайно сильное влияние на жизнь многих людей, я смог проследить, как изучение этой фигуры привело меня к тому же историческому периоду, где следует искать и лорда Байрона.
У лорда Байрона также была хромоногость. И эти кажущиеся внешними особенности, – но то, что в одной жизни является физическим, в другой – ментальным и духовным, – эти характеристики привели к осознанию того, что две фигуры, которые жили в разных земных жизнях – мой учитель геометрии с его хромоногостью жил позже, чем Байрон с его хромоногостью – что в прошлой земной жизни они были объединены. Эти двое – один блестящий поэт, другой блестящий геометр, один достигший широкой славы, другой оставивший лишь сильное, но судьбоносное для некоторых, впечатление на отдельных людей – стояли рядом друг с другом в более ранней средневековой земной жизни.
Они оба слышали легенду о Палладии, некогда жемчужине Трои, священном сокровище, попавшем к Энею, затем считавшимся жемчужиной Рима, от которого зависела судьба Рима, и которое затем было привезено в Константинополь императором Константином, в свою очередь, судьба Константина, исторически связанная с Константинополем, зависела от этого Палладия. И легенда, пророчески заглядывая в будущее, предсказывает, что тот, кто приобретет этот Палладий, в будущем будет править миром.
Мне нет смысла здесь подробно останавливаться на достоинствах и содержании этой легенды. Я лишь хочу сказать, что эти два человека, воплотившиеся на территории современной России, вместе предприняли восторженное путешествие к Палладию, в Константинополь, не смогли завоевать его там, но сохранили свой энтузиазм в сердцах.
И теперь можно было воочию увидеть, как Байрон, по-своему, хотел завоевать Палладий, как участник Греческой войны за независимость. Если внимательно изучить жизнь лорда Байрона, то станет ясно, насколько блестящая поэтическая личность зависела от пережитого им в прошлой земной жизни столь сильного вдохновения.
И снова, вспоминая своего учителя геометрии: несмотря на все его скромные качества, мне казалось, что он обязан своим обаянием и сочувствием этому более раннему начинанию, хотя и был вовлечен в него лишь косвенно. Если бы он был полностью и в равной степени вовлечен в жизнь лорда Байрона, то в более позднем возрасте стал бы его современником.
Я привожу этот пример, чтобы вы поняли, что нужно рассматривать человека целиком, включая, например, физические недостатки, если вы хотите исследовать кармические связи. Если вы обнаружите, что определенная личность обладает ярко выраженным духовным почерком в конкретной земной жизни – допустим, это был великий художник, – то вы не должны абстрактно заключать, что он был великим художником и в прошлой земной жизни. То, что проявляется на поверхности души, – это всего лишь волны, сотканные кармой. Карма течет гораздо глубже и затрагивает тело, душу и дух человека. И необходимо иметь представление о всей его земной жизни.
Иногда, с учетом этих особенностей человеческой жизни, то, как человек двигает пальцами, указывает на кармические связи гораздо сильнее, чем его другие более значительные жизненные действия. Мне даже довелось обнаружить интимные кармические связи в человеке через нечто, казалось бы, незначительное. Меня глубоко впечатлило в этом человеке, который часто давал уроки, что каждый раз перед началом занятия он доставал платок и вытирал нос. Он никогда не начинал свои уроки иначе; это была глубоко укоренившаяся особенность. В этом важном впечатлении я обнаружил намерение вернуться к важным вещам, имевшим значение в прошлых земных жизнях. Нужно найти знаки, знаки, что-то в человеке, что часто указывает на что-то важное, тогда можно найти путь обратно к прошлым земным жизням.
Итак, вложив это, так сказать, в ваше сознание, я хотел бы обратить ваше внимание на то, насколько исторически интересным становится вопрос кармы. Рассмотрим лишь несколько конкретных случаев. Возьмём, например, Сведенборга, который предстает в XVIII веке весьма своеобразным образом. В прошлом году в Пенмаенмауре я говорил об духовной своеобразности Сведенборга с совершенно другой точки зрения, возможно, тогда я не затронул вопрос его кармы.
Сведенборг – это примечательная фигура. Он к более чем сорока годам стал необычайно великим учёным, настолько значительным, что написал множество чисто научных работ, которые были полностью приняты научным сообществом; настолько важным, что даже сейчас Шведская Академия Наук работает над публикацией многочисленных неопубликованных томов из его наследия – чисто научных работ. В публикации этих чисто научных трудов участвует Аррениус, и нужно сказать, что это должно быть что-то крайне недуховное, если Аррениуса это интересует!
Итак, до сорока лет никто не мог обвинить Сведенборга в каком-либо духовном влиянии на его мировоззрение. Затем он, – как говорят учёные, – внезапно начинает сходить с ума, внезапно начал давать грандиозные, всеобъемлющие описания духовного мира, каким он его видел. Это появляется в этой жизни Сведенборга, как нечто совершенно новое, подобно комете. Возникает вопрос: да, что же должно было произойти в предыдущей земной жизни, чтобы это возникло?
И снова имеется личность, подобная Вольтеру – я сейчас упомяну нескольких, относительно которых возникают вопросы, – Вольтер, который представляет совершенно, я бы сказал, неизмеримую личность. Сначала просто непонятно, как этот человек, отчасти насмешливый, отчасти благочестивый, наделённый всевозможными жизненными бальзамами, перерастает свою эпоху и, в свою очередь, приобретает такое огромное влияние на неё. И как иронично в этом играет судьба! Вольтер оказал такое огромное влияние на прусского короля. Какие значимые события в судьбе европейской духовной жизни развернулись благодаря связи Вольтера и прусского короля! Возникает вопрос: что же лежит в основе этого исторического развития?
И ещё один пример, особенно в наше время, когда многое так агрессивно вырывается из фона существования: рассмотрим такую фигуру, как Игнатий Лойола, основатель Общества Иисуса, ордена иезуитов, умерший в XVI веке. Учитывая удивительную судьбу ордена иезуитов, возникает вопрос: «Как жил Игнатий Лойола, и если он вернулся, продолжает ли он жить в историческом развитии после смерти?». – Здесь возникают вопросы, ответы на которые, безусловно, помогут прояснить историческую связь многих произошедших событий.
Например, интуитивный взгляд в прошлое привёл к душе, которая, как и сам Августин, в период вскоре после святого Августина получила образование в североафриканских школах. Эта личность, которую я имею в виду, относящуюся приблизительно к V веку нашей эры, могла познакомиться в Африке, в тех самых школах, которые посещал и святой Августин, со всем тем, что исходило из манихейской глубоко восточной мудрости, которая претерпела трансформацию в более поздние времена. Этот человек во время своего дальнейшего жизненного пути прибыл в Испанию, где усвоил то, что можно назвать ранними каббалистическими учениями – каббалистическими учениями, позволяющими постичь грандиозные взаимосвязи внутри мирового порядка.
Таким образом, этот человек, как в Африке, так и в Испании, был наделен необычайно широким кругозором, но в то же время пониманием, которое отчасти уже было упадочным, а отчасти только начинало расцветать. Это понимание в некотором смысле углубляло душу, одновременно оставляя её несколько неясной.
Этот человек, пройдя через врата смерти, и также скитаясь ранее, в результате своей кармы, в определённой точке между смертью и новым рождением, вступил в контакт с особым гением, особым духовным существом, принадлежащим марсианскому миру. Видите ли, дело обстоит так, что в промежутке между смертью и новым рождением человек вместе с другими человеческими душами, с которыми он кармически связан, духовно развивает свою следующую карму, которую он включает в свои последующие земные жизни. Но в развитии этой кармы участвуют не только другие человеческие души, но и существа различных духовных иерархий, которые получают задания именно через то, что данная душа переносит из предыдущих земных жизней.
Таким образом, эта душа, о которой я говорю здесь, благодаря тому, что она впитала, совершила, подумала и почувствовала в предыдущих земных жизнях, особенно в той решающей, которую я только что описал, в ходе кармического развития следующей жизни оказалась в тесной близости с духовной сущностью, принадлежащей марсианскому царству. Поэтому она приобрела, во-первых, сильно агрессивный характер, но, с другой стороны, и огромное красноречие, ибо всё, что когда-либо входит в речь, подготовлено марсианскими сущностями из Космоса и помещено в человеческую карму. Любое красноречие или лингвистическое мастерство, проявляющееся в карме человека, всегда проистекает из того факта, что индивид, согласно своему кармическому опыту, оказался в тесной близости с марсианскими сущностями.
Эта личность, о которой я говорю, эта индивидуальность, которая теперь сблизилась с определенным марсианским существом – которое стало меня особенно интересовать, когда я узнал его в связи с этой человеческой душой, – эта индивидуальность затем вновь проявилась в XVIII веке в личности Вольтера. Таким образом, Вольтер нёс в себе всё, что я вам описывал о североафриканском и испанском народах из прошлой земной жизни, переработал это таким образом, что формирование его кармы произошло с помощью этого марсианского существа, этого особого марсианского гения.
Если вы примете во внимание великое красноречие Вольтера, если вы примете во внимание его неустойчивость во многих вопросах, если вы примете во внимание не столько содержание его произведений, сколько всю его позицию и манеру поведения, вы постепенно поймёте, что Вольтер стал тем, кем он был, под влиянием тех факторов, которые я только что описал вам, как кармические влияния. И когда видишь, как Вольтер из прошлых земных жизней переносит свою агрессивную натуру, красноречие, насмешки над многим, порой скрытую неискренность, но также и огромный энтузиазм в стремлении к высшей истине, – если рассматривать это, с одной стороны, в связи с прошлыми земными жизнями, а с другой – связывать с этим марсианским существом, – тогда начинаешь, в большей мере с оккультной точки зрения, интересоваться, как Вольтером, так и самим этим марсианским существом.
В какой-то момент исследование этого марсианского существа стало для меня особой задачей. И через это марсианское существо мне открылось следующее: что такое земные события. В истории нас поражает выдающаяся фигура Игнатия Лойолы, основателя Общества Иисуса. Игнатий Лойола, изначально солдат, был поражен тяжелой болезнью и во время этой болезни был побужден к различным духовным упражнениям, благодаря которым он наполнился внутренней духовной силой и смог взяться за задачу спасения старого католического христианства от распространяющихся протестантских движений.
Игнатий Лойола, которому – и это самое интересное – удалось основать орден иезуитов внутри себя самого с помощью тех сил, которые он приобрёл благодаря раненой ноге, и который, поистине великолепным образом, в основе своей, – как бы это ни рассматривалось иначе, это не имеет значения, – поистине великолепным образом, стремился представлять дело Иисуса на Земле чисто материальным образом через тренировку воли, и который основал этот орден иезуитов. Любой, кто знакомится с жизнью Игнатия Лойолы, неизбежно приходит в восхищение его замечательной жизнью. И теперь, если рассматривать этот вопрос с оккультной точки зрения, можно уловить нечто важное.
Благодаря Игнатию Лойоле возник орден иезуитов, который глубоко интегрирует христианство в земную, материальную жизнь, но делает это с огромной духовной силой. Устав этого ордена весьма отталкивает современных людей, но во многих отношениях представляет собой его величайшее творение. Помимо обычных монашеских обетов, духовных упражнений, всего того, что должны делать будущие иезуиты, чтобы стать священниками, в ордене также действует правило, согласно которому они безоговорочно подчиняются воле Папы.
Что бы ни требовал Римский Папа, никто в ордене иезуитов не задается вопросом, как это понимать: это выполняется, ибо, они убеждены, что через Папу открываются высшие истины, и что они должны безоговорочно подчиняться повелению этой высшей силы Риму. Это, хотя и спорный вопрос, но является присущим иезуитам бескорыстием, что, в свою очередь, означало огромное усиление власти. Ибо всё, что человек делает с огромным усилием и интенсивностью, служа другим, а не из эмоций, порождает огромную силу. Хотя эта сила, так сказать, находилась в низшей материальной сфере, но тем не менее это духовная сила. Это нечто совершенно уникальное.
И теперь, прослеживая эти странные, поразительные, великолепные явления, понимаешь, что тот же самый Гений Марса, о котором я говорил вам, который повлиял на основу жизни Вольтера – это тот же самый Гений, который, благодаря сверхчувственным влияниям, сопровождал жизнь Игнатия Лойолы с того момента, как тот прошел через врата смерти. Душа Игнатия Лойолы постоянно находилась под влиянием этого марсианского Гения.
Сразу после того, как Игнатий Лойола перешёл через врата смерти, его опыт был совершенно иным, чем у других людей. Другие люди, сбросив своё эфирное тело не сразу после смерти, а через несколько дней, кратко пересматривают свою земную жизнь, прежде чем отправиться в путешествие по царству души, астральному миру. У Игнатия Лойолы же этот пересмотр был долгим.
Именно благодаря особому виду упражнений, пробудившимся в душе Игнатия Лойолы, возникла осчень сильная связь с марсианским Гением, потому что между этим Гением и тем, что происходило в душе этого больного воина, прикованного к постели болезнью ноги и превратившегося из воина в человека, неспособного пользоваться ногой, существовала своего рода активность, родство, избирательная связь.
Всё это оказало невероятно сильное влияние, и это видно, если рассматривать человека в целом. Именно это привело Игнатия Лойолу к знакомству с этим Гением, которого я, однако, узнал иначе. И то, что развилось благодаря этой связи, позволило Игнатию Лойоле пережить это важное ретроспективное осмысление, которое обычно длится лишь несколько дней после смерти. У него оно продолжалось неопределённо долго. В этом ретроспективном взгляде на свою земную жизнь Игнатий Лойола оставался связанным со своим орденом и, таким образом, смог создать ретроспективную основу для всех, кто последовал за ним в ордене иезуитов. Он оставался связанным со своим орденом и в ретроспективном взгляде на свою собственную жизнь.
В этом ретроспективном взгляде на самого Игнатия Лойолу можно увидеть, как формировались силы, скреплявшие орден, – силы настолько необычайные, что они также породили необычайную судьбу иезуитского ордена: он безоговорочно повиновался Папе, несмотря на его подавление Папой, несмотря на многочисленные гонения! Но также и всё, чего сами иезуиты достигли в мире – всё это стало результатом этой особой связи, которую я только что описал.
Этот пример раскрывает ещё нечто иное, нечто, что действительно проливает яркий свет на определенные исторические связи. Видите ли, после смерти Игнатия Лойолы он, по сути, оставался близок к Земле, потому что человек близок к Земле, когда смотрит на мир ретроспективно. Если эта ретроспективная перспектива теперь распространяется, она, по сути, не может охватывать многие столетия, потому что, если она распространяется на длительные периоды, это нечто совершенно ненормальное, но в мире всегда происходят ненормальные вещи. И затем, относительно скоро после своей земной жизни, Игнатий Лойола вновь появился в душе Эмануэля Сведенборга.
Это нечто необычайно поразительное, но в то же время необычайно поучительное. Подумайте только о том, какой яркий исторический свет здесь проливается: орден иезуитов продолжал существовать; но тот, кто его создал и поддерживал его до определенного момента, стал чем-то совершенно иным; он проявился как индивидуальность Эмануэля Сведенборга и благодаря спиритуализации Эмануэля Сведенборга, орден иезуитов руководствуется совершенно иными импульсами, чем то, какими были импульсы его основателя.
В ходе истории мы видим, как основатели чего-либо, личности, тесно связанные с этим, отделяются от этих движений, если проследить их кармический путь, и эти движения переходят в совершенно другие руки. Так мы понимаем: говорить о современном ордене иезуитов таким образом, чтобы проследить его происхождение до Игнатия Лойолы, не имеет никакого исторического смысла. Это делает внешняя история. Внутреннее понимание не может этого сделать, потому что мы видим, как отдельные личности отделяются от своих движений.
Таким образом, многие исторические явления прослеживаются до того или иного основателя в соответствии с их внешним ходом; однако, если известно о следующей земной жизни основателя, и известно, что он давно отделился от явления, которое он исторически основал, то большая часть истории, в том виде, в котором она представлена, просто теряет свой смысл, если действительно захотеть постичь оккультные факты, лежащие в её основе в кармической эволюции. Это одно.
Дело в другом: душа Игнатия Лойолы, который обрел своё необычайное психическое здоровье благодаря болезни ноги в прошлой жизни, теперь вошла в организм Сведенборга. И поэтому сначала эта душа, которая всегда оставалась близкой к Земле, не могла полностью погрузиться в земное тело Эмануэля Сведенборга.
Тело оставалось таким, что до сорока лет Эмануэль Сведенборг обладал лишь необычайно здоровым физическим телом со здоровым мозгом, необычайно здоровым эфирным телом со здоровой организацией и здоровым астральным телом. Однако, развивая высочайший уровень знаний своего времени в рамках этих структур, только в сорок лет, после развития «Я» и, вступив в развитие духовного «Я», он попал под влияние, которое отчасти подавлялось в течение первых сорока лет жизни Сведенборга. Он попал под влияние того самого марсианского Гения, о котором я уже говорил; и этот Гений говорил обо всём том, что он духовно знает о Космосе. Ибо именно он теперь говорил через Эмануэля Сведенборга. Так блестящий, великолепный, изобретательный описатель духовного мира, – хотя и в тревожных образах, – он предстает в Эмануэле Сведенборге, подобно тому, как таким образом преобразуется великая духовная воля Игнатия Лойолы.
Всегда одно и то же: если исследовать конкретные кармические связи, обычно обнаруживается нечто поразительное. То, что очень часто проясняется через повторные земные жизни, действительно «проясняется». Вещи, если их действительно точно исследовать, обычно дают необычайные, поразительные результаты; ибо то, что на самом деле прогрессирует, как кармическая эволюция от земной жизни к земной жизни, по сути, очень, очень скрыто под всем тем, что человек переживает между рождением и смертью.
Я хотел представить вам это на примере хорошо известной личности, чтобы вы увидели, насколько скрытым может быть то, что кармически передаётся из одной земной жизни в следующую земную жизнь. Только исследуя этот скрытый аспект, можно найти истинные объяснения. Посмотрите на жизнь Эмануэля Сведенборга; вы найдете объяснения повсюду, как только поймете связи, которые я обсуждал.
В начале этого столетия я несколько раз посещал Лондон. Во время одной из этих поездок я получил определённое представление о мире, сначала через литературу, благодаря чрезвычайно важной фигуре. И поскольку интервалы между моими визитами были значительно больше, чем сейчас, я приобрёл книги из Теософской библиотеки, написанные Лоуренсом Олифантом.
Лоуренс Олифант действительно чрезвычайно интересная фигура, которая производит впечатление весьма значимой, когда изучаешь его книги. Книги, посвящённые общим чертам различных религий, духовным религиям и так далее, свидетельствуют о глубоком понимании Лоуренсом Олифантом связи человека в его различных процессах, как физических, так и психических, с тайнами Вселенной.
И когда читаешь труды Олифанта, создаётся впечатление, что человечество в своей земной жизни описывается здесь с точки зрения глубоких космических инстинктов. И снова процессы земной жизни человека, связанные с рождением, эмбриональной жизнью, родословной и так далее, описаны таким образом, что в свете, в котором они предстают в работах Лоуренса Олифанта, они показывают, как человек, как микрокосм, чудесным образом укоренён в Макрокосме.
Затем, мое изучение Олифанта очень скоро привело меня к облику покойного Лоуренса Олифанта, но по меньшей мере в том смысле, что мне казалось, будто я имею дело с индивидуальностью, живущей теперь после смерти. Но из оживления того, что содержится в этих, я бы сказал, космическо-физиологических, космическо-анатомических трудах, возник не совсем ясный облик, который присутствовал в самых разных ситуациях.
Можно было проводить оккультные исследования в той или иной области. Часто присутствовал этот облик, который я мог связать только с тем, что возникло из моего чтения Лоуренса Олифанта; он просто был там, стоял там. Поначалу я часто не мог до конца понять, чего хочет эта фигура, что означают её проявления.
Но из самого способа, которым эта фигура представляла себя – фигура, которую я знал, как индивидуальность Лоуренса Олифанта, – стало ясно, что она прожила долгую жизнь в промежутке между смертью и новым рождением, то есть рождением Лоуренса Олифанта, вероятно, прерванную лишь однажды земной жизнью, которая, однако, не имела большого значения для загробного мира. Таким образом, многое могло содержаться в этой личности Лоуренса Олифанта. Короче говоря, это появление образа Лоуренса Олифанта всегда указывало на важный кармический вопрос.
Теперь в кармических исследованиях появилось такое духовное существо, участвующее в обработке человеческой кармы, подобное тому, о котором я только что упомянул, в связи с Вольтером, и с Игнатием Лойолой, как марсианский Гений. С такими гениями можно столкнуться различными способами. Такие гении встречаются, в частности, когда речь идёт о проведении исследований, направленных именно на духовное изучение того, что изначально дано человечеству в физически-земном мире.
Это всегда было мне близко. Даже моя «Философия свободы», переведённая здесь как «Философия духовной деятельности», затрагивает космические аспекты человеческой воли. Эти вопросы всегда были мне очень близки. И вопросы, которые сейчас входят в сферу антропософского движения, хотя и не исчерпываются им, даже если это лишь одна его часть, ведут к кармическим исследованиям.
И опять же, кармические исследования приводят к таким гениям, как тот марсианский гений, о котором я говорил. Такие гении также встречаются при проведении подобных исследований, о которых я упоминал, как о готовящихся к публикации в книге фрау-доктора Вегман, над которой мы работали вместе в медицинской сфере, первая часть которой уже опубликована.
Если кто-то стремится к подобному знанию природы через науку посвящения, он также сталкивается с гениями Меркурия, которые выделяются своей уникальной ролью в человеческой карме. Проходя через жизнь между смертью и новым рождением, человек сначала очищается под влиянием лунных существ в отношении своих моральных качеств. Гениями Меркурия его болезни преобразуются в духовные качества. Таким образом, то, что человек переживает в жизни как болезнь, в сфере Меркурия преобразуется гениями Меркурия в духовные энергии и качества. Это чрезвычайно важная связь.
Эта связь затем приводит к дальнейшему исследованию кармических вопросов, в частности, связанных с патологиями. Исследование, которое я только что описал в Торкуаи, позволило мне глубже познакомиться с таким умом, как Брунетто Латини, учитель Данте.
Проникая в духовные миры описанным способом, можно также встретить людей в том виде, в котором они существовали в определенный период времени. Таким образом, в XIII веке нашей эры можно встретить Брунетто Латини, великого учителя Данте, который всё ещё обладал знанием природы, рассматривавшим её не в таких абстрактных терминах, как те законы природы, как мы их понимаем сегодня, а скорее под живым влиянием живых духовных существ. Брунетто Латини, вернувшись с поста испанского посла, по пути в родную Флоренцию получил множество тревожных и волнующих известий, а также перенёс лёгкий солнечный удар.
И именно в этом состоянии, под влиянием патологических волнений, которые он испытывал, он обрёл понимание работы природы, космического творения и связи между человечеством и планетарным миром – понимание великолепное, которое, я бы сказал, было лишь погребено, словно в тени, в монументальном произведении Данте «Божественная комедия».
Но если теперь проследить за этим Брунетто Латини, то можно увидеть, что в решающий момент, когда знание грозит его поглотить, когда ему кажется, что он может отклониться от истинного понимания и впасть в заблуждение, именно Овидий становится его проводником – Овидий, древнеримский писатель, написавший «Метаморфозы», где, хотя и в сдержанной латинской, римской манере он впитал великолепные идеи из Древней Греции.
Теперь эта индивидуальность Овидия, проявляется в связи с Брунетто Латини. Как только эта связь будет уловлена, Брунетто Латини в додантовскую эпоху действительно предстанет неразрывно связанным с личностью Овидия. Овидий тоже существует. И именно в связи с научными и медицинскими исследованиями Овидий проявил себя, как Лоуренс Олифант. После долгой жизни, между древней овидиевской эпохой и христианством, лишь однажды появившись на Земле в воплощении, незначительном для внешнего мира – женском воплощении, – Овидий вновь предстает перед нами, перенесенный в современность относительно своего внутреннего мира, как Лоуренс Олифант.
И не только Брунетто Латини, но и другие деятели средневековой духовной сцены неоднократно заявляли, что Овидий был их наставником. На первый взгляд, это кажется продолжающейся традицией, не так ли? – В действительности, мои дорогие друзья, Овидий был наставником в духовном мире для многих посвященных, и он позже вновь явился в образе Лоуренса Олифанта в великолепном космически-анатомическом и космически-физиологическом видении. Один из, я бы сказал, самых блестящих и показательных примеров, пример огромной значимости, раскрывается именно благодаря этой связи между Лоуренсом Олифантом и Овидием. Я подробнее расскажу об этом в следующий раз.