Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Когда начинает шатать даже самых сильных

Она – человек, которым я искренне восхищаюсь все годы нашей дружбы, а это уже лет 20. Она – самый настоящий стойкий оловянный солдатик. Ее детство и юность были такими, что и в российском артхаусе не покажут. Но она выстояла. У нее два образования, трое детей, хороший второй брак, бизнес, который устоял даже в наших реалиях. И она сумела не превратиться в бой-бабу. Лиля умеет дружить, любить и восхищаться красотой жизни. И вот она говорит мне спокойным голосом, почти буднично:
«Саш, ты ведь как-то говорила, что дебют невроза происходит почти всегда в юности. Сашка, мне 46! Меня за последний месяц дважды накрывали панические атаки, я боюсь засыпать, а днем вообще ничего не хочется… Это, вообще, что такое?» Это не про «слабость». Это не про «не справилась». Это о том, что психика – не железная конструкция ни у одного из нас, даже у самого героического. Есть такая вещь, как кумулятивная травма. Когда ты годами держишь, справляешься, живёшь, решаешь, несёшь на себе больше, чем, по-хорошему

Она – человек, которым я искренне восхищаюсь все годы нашей дружбы, а это уже лет 20. Она – самый настоящий стойкий оловянный солдатик. Ее детство и юность были такими, что и в российском артхаусе не покажут. Но она выстояла. У нее два образования, трое детей, хороший второй брак, бизнес, который устоял даже в наших реалиях. И она сумела не превратиться в бой-бабу. Лиля умеет дружить, любить и восхищаться красотой жизни.

И вот она говорит мне спокойным голосом, почти буднично:
«Саш, ты ведь как-то говорила, что дебют невроза происходит почти всегда в юности. Сашка, мне 46! Меня за последний месяц дважды накрывали панические атаки, я боюсь засыпать, а днем вообще ничего не хочется… Это, вообще, что такое?»

Это не про «слабость». Это не про «не справилась». Это о том, что психика – не железная конструкция ни у одного из нас, даже у самого героического. Есть такая вещь, как кумулятивная травма. Когда ты годами держишь, справляешься, живёшь, решаешь, несёшь на себе больше, чем, по-хорошему, должен нести не один человек. И в какой-то момент система говорит: всё, хватит.

Увы, это не последняя подобная история в последнее время. Мир объективно тяжёлый. Давления много, уровень неопределённости зашкаливает. И даже те, кто раньше были опорой для других, вдруг обнаруживают, что внутри нет той устойчивости, на которую они привыкли опираться.

Что с этим делать?

Я, конечно, отправила Лилю к коллеге. Близких в терапию не берут – это табу.

А вообще скажу: тревогу и депрессию лечат ЖИЗНЬЮ. В тяжелые периоды, касается ли это личного или среды в целом, наша задача – вцепиться в жизнь: руками, ногами, ногтями и зубами. Даже если очень тяжело, даже если нет ни интереса, ни сил, ни желания.

Живое общение. Не переписки, а разговоры, встречи, лица, голос, контакт.
Движение. Тело должно жить, а не только думать.
Любые действия, у которых есть результат в реальности: разобрать, починить, сделать, дойти, закончить, помыть.

Начать делать то, что давно откладывалось, что «я хотел, но всё не доходили руки».

Заняться йогой, медитацией, кёрлингом, стрельбой по тарелочкам, художественным свистом.
Взять в руки книгу, которую откладывал месяцами. Разобрать кладовку. Выучить половину французского алфавита…

И пусть это будет всего четверть тренировки, три страницы той самой книги, всего одна разобранная коробка в старом шкафу.

Но вы сразу почувствуете расширение пространства «я могу и мне можно» - хоть на миллиметр. И эти «миллиметры» нужно накапливать, собирать в копилочку в сердце. А там мозг и дофамина с серотонином начнет подкидывать.

Иллюстрация автора
Иллюстрация автора

А еще я сказала Лиле: «А, знаешь, вообще-то жизнь говорит тебе, что еще есть куда расти. И ух, как есть!»

Поверьте, это не про розовых пони и не о «позитивном, мать его, мышлении». Это с позиции и 20 лет терапевтической практики, и личного опыта человека, который в свое время тоже пережил тревожно-депрессивное расстройство.

Невроз не возникает на пустом месте. Наша психика уж точно нам не враг. Такие состояния приходят, когда Самость начинает дожимать то, что было отложено. То, что годами лежало где-то на дне, прикрытое привычным «и так сойдет».

Это больно, это очень страшно. Но именно в такие периоды появляется шанс сделать то, что невозможно, когда «всё вроде норм»:

Увидеть свои калечные сценарии.
Дотронуться до старых травм уже из взрослой позиции.
И начать их переписывать – не в теории, а по-настоящему.

И если не сбежать обратно в привычное «держусь», не попытаться срочно вернуть «как было»,
то именно из таких точек потом происходит тот самый резкий и качественный рост.

PS. Иногда жизнь не ломает. Она разворачивает. Через тревогу. Через пустоту. Через то самое состояние, когда больше невозможно «как раньше». И если не пытаться срочно вернуть себя в прежнюю форму, а позволить себе побыть в этом переходе – именно здесь начинает собираться что-то новое.

В мае я собираю небольшую терапевтическую группу.

Живую работу, без теории ради теории, без бесконечного раскапывания прошлого и нескончаемой пустой рефлексии. Фокус - на том, что происходит с вами здесь и сейчас, вектор - в будущее.

Если откликается – подробности можно узнать в моём канале в
MAX