— Коля, если твоя троюродная сестра из Сызрани привезет с собой еще и своего шпица с гастритом, я за себя не ручаюсь.
Кристина смахнула со стола крошки прямо в ладонь и вытряхнула их в раковину, где уже высилась Эверестом гора посуды после завтрака. Майское солнце, будь оно неладно, бесстыдно освещало каждый развод на окне, которое она не успела помыть к праздникам.
— Кристь, ну чего ты заводишься, — Коля, не отрываясь от газеты, которую он читал исключительно ради программы передач, хотя телевизор в доме не включали с прошлого года, лениво почесал затылок. — Родня же. Раз в год имеют право на свежий воздух.
— Свежий воздух у нас на шести сотках заканчивается ровно в тот момент, когда твой дядя Валера закуривает свою «Приму», — отрезала Кристина. — А твой племянник Стасик? Ему тридцать лет, а он до сих пор уверен, что шампуры самоочищаются в траве.
Кристина посмотрела на свои руки. Маникюр, сделанный специально «под дачу» (неброский беж, чтоб земля под ногтями не так бросалась в глаза), уже пал смертью храбрых в битве с прошлогодней листвой.
Дача для Кристины всегда была территорией Шредингера: она вроде как существовала для отдыха, но каждый раз превращалась в филиал каторжных работ с элементами общепита. В этом году ситуация обострилась. На горизонте замаячили майские праздники, и телефон Кристины начал разрываться от «соскучившихся» родственников так, будто она выиграла в лотерею мешок семенного картофеля.
— Мам, а где мои плавки с уточками? — В кухню ввалился Даня, семнадцатилетний оболдуй, чей рост уже перевалил за метр восемьдесят, а уровень бытовой беспомощности остался на отметке ясельной группы.
— В шкафу, Даня. В том самом месте, где они лежали последние пять лет, дожидаясь, пока ты из них вырастешь, — вздохнула Кристина. — И вообще, какие плавки? Вода в пруду еще такая, что у лягушек зубы стучат.
— Света сказала, что мы будем делать вечеринку у бассейна, — буркнул сын, открывая холодильник и изучая его содержимое с таким видом, будто искал там вход в Нарнию.
— У какого бассейна? У того надувного корыта, которое папа купил по акции в «Пятерочке» и которое спускает через каждые полчаса? — Кристина хмыкнула. — Света, кстати, где?
— В ванной. Красится. Сказала, что для селфи на фоне цветущей вишни нужен особый тон, — Даня выудил кусок сыра и, не утруждая себя поиском ножа, откусил прямо от бруска.
— Сыр положи! Это на нарезку! — прикрикнула Кристина, но было поздно. — Господи, за что мне это всё? Один ест как не в себя, вторая готовится к фотосессии в цветнике, который я вчера три часа полола коленями вверх.
Коля наконец отложил газету и посмотрел на жену. Его взгляд выражал ту степень смирения, которая бывает только у мужчин, проживших в браке больше двадцати лет и осознавших, что спорить с женщиной, у которой в руках мокрая тряпка — себе дороже.
— Слушай, ну Света права, молодежь хочет праздника. Приедет Глеб с женой, привезут мясо. Мы скинулись по две тысячи, я уже всё посчитал.
— Посчитал он, — Кристина вытерла руки о фартук. — А ты посчитал, сколько литров воды уйдет на мытье посуды после твоего Глеба? А сколько электричества нажжет их переносная колонка, которая орет так, что у соседей за забором куры нестись перестают? Две тысячи — это только на уголь и на то, чтобы Валера не съел всю заначку колбасы в первый же вечер.
Финансовый вопрос в семье Кристины всегда стоял ребром, особенно когда дело касалось «общака». Родственники почему-то свято верили, что раз у Коли есть дача, то всё остальное — соль, сахар, масло, туалетная бумага и гостеприимство — прилагается к участку автоматически и бесплатно, как сорняки после дождя.
— Мама, ты слишком драматизируешь, — Света выплыла из коридора, сияя хайлайтером на скулах так ярко, что Кристине захотелось надеть солнечные очки. — Это же семейные традиции. Шашлыки, природа, разговоры по душам.
— Разговоры по душам у нас обычно заканчиваются тем, что кто-то вспоминает, как в девяносто пятом году бабушка завещала швейную машинку не той племяннице, — парировала Кристина. — И эти «души» потом приходится разнимать по разным углам веранды.
Она посмотрела на часы. До прибытия первого десанта оставалось три часа. В морозилке томились заготовки, в кладовке ждали своего часа упаковки салфеток, купленные по скидке, а в голове Кристины зрел план. План не просто выживания, а настоящей революции.
Ей вспомнился фильм «Девчата». Помнится, там героиня лихо расправлялась с кучей еды. Но Кристина не была Тосей Кислицыной, она была женщиной, которая хотела просто посидеть в тишине с книжкой, а не работать аниматором и шеф-поваром в режиме 24/7 за спасибо и пустые банки из-под огурцов.
— Так, — Кристина решительно хлопнула ладонью по столу, отчего Коля вздрогнул. — Если вы все так жаждете праздника, то правила в этом году меняются. Света, ты отвечаешь за сервировку и уборку со стола. Даня, на тебе вода и дрова. Коля, ты следишь за тем, чтобы Валера не лез к мангалу со своими советами по геополитике.
— А ты? — хором спросили домочадцы.
— А я буду «украшением стола», как говорил почтальон Печкин. И попробуйте только хоть кто-то спросить меня, где лежат чистые вилки. Вилки лежат там, где их положил Господь и здравый смысл.
В этот момент у ворот раздался настойчивый сигнал автомобиля. Это был Глеб на своей старенькой, но гордой иномарке. Из открытых окон машины неслась музыка, от которой у Кристины мгновенно разболелась голова.
— Началось, — прошептала она, поправляя выбившуюся прядь. — Ну, держитесь, родственнички. В этом году майские пройдут по моему сценарию.
Из машины начали выгружаться люди. Глеб, его жена Оксана, двое их близнецов, которые тут же бросились топтать свежевысаженные петунии, и — Кристина похолодела — та самая троюродная сестра со шпицем. Собака, едва коснувшись лапами земли, тут же присмотрела себе место под любимой смородиной хозяйки.
— Кристиночка, дорогая! — закричала Оксана, разводя руки для объятий. — Мы так соскучились! Глеб, выгружай сумки! Мы тут привезли кое-что...
«Кое-что» оказалось двумя пакетами дешевых чипсов и бутылкой уксуса. Мясо, как выяснилось позже, Глеб «забыл в багажнике другой машины», которую он якобы оставил в городе.
— Ничего, у вас же наверняка в закромах что-то найдется, — оптимистично заявила Оксана, проходя в дом, не снимая туфель на платформе. — Ой, а что это у вас полы такие скользкие? Натерла, что ли?
Кристина глубоко вздохнула, сосчитала до десяти и вспомнила цитату из «Любовь и голуби»: «Людк, а Людк! Глянь, че делается!». Только вместо Людки была она сама, а «делалось» то, что её уютный мир начинал трещать по швам под натиском бесплатных едоков.
— Проходите, гости дорогие, — процедила она сквозь зубы. — Разувайтесь. Тапочки у нас платные. Шучу. Наверное.
— А где мы будем спать? — подала голос сестра со шпицем. — Пусику нужен отдельный диван, у него стресс от переезда.
— Пусику можно выделить коврик у порога, — любезно предложила Кристина. — Там отличная вентиляция и прекрасный вид на ботинки Дани. Стресс как рукой снимет.
Коля засуетился, пытаясь сгладить углы, начал таскать сумки, что-то весело объяснять Глебу про сорт жимолости, хотя сам не отличал её от крыжовника. Света и Даня, почуяв неладное, попытались было дезертировать вглубь участка, но Кристина поймала их взглядом.
— Света, гости хотят чаю. Даня, покажи близнецам, где у нас туалет... на улице. Пусть привыкают к суровой дачной реальности.
Вечер обещал быть долгим. Дым от мангала, который всё-таки попытался разжечь дядя Валера (приехавший следом на рейсовом автобусе с пустыми руками и полной фляжкой какой-то мутной жидкости), уже начал застилать горизонт.
Кристина стояла на крыльце и смотрела, как её любимая дача превращается в цыганский табор. В голове крутилась мысль: «А ведь я могла сейчас лежать в ванне с пеной в пустой квартире». Но нет, долг хозяйки и «семейные традиции» тянули её в самую гущу событий.
— Коль, — позвала она мужа, когда тот пробегал мимо с охапкой дров. — А помнишь, ты обещал, что в этом году мы просто пожарим сосиски вдвоем?
— Помню, зая, — вздохнул Коля. — Но ты же видишь — форс-мажор. Родственники — это же стихийное бедствие. Их нельзя остановить, их можно только переждать.
— Ну нет, — Кристина поправила фартук, который теперь выглядел как боевой доспех. — Пережидать я больше не буду. Я возглавлю это безобразие.
Она вошла в кухню, где Оксана уже вовсю хозяйничала, пытаясь найти «нормальный нож, а не эту пилку для ногтей».
— Оксана, — мягко сказала Кристина. — Оставь нож. У нас сегодня самообслуживание. Вот разделочная доска, вот овощи, которые надо помыть в тазу на улице, потому что раковина засорилась.
— Как засорилась? — округлила глаза гостья.
— А вот так. Внезапно. На майские праздники у нас на даче всегда случаются аномалии, — Кристина загадочно улыбнулась. — Кстати, Глеб, там Коля просил помочь с выгребной ямой. Говорит, без мужской руки никак.
Лицо Глеба, который только что удобно устроился в шезлонге с видом на яблоню, вытянулось. Он явно рассчитывал на другой вид отдыха.
— А я... я в этом не разбираюсь, — пробормотал он.
— Там разбираться не надо, там надо копать, — отрезала Кристина. — Природа, Глебушка, она ведь требует жертв. Или ты думал, что свежий воздух — это только про запах шашлыка?
Кристина чувствовала, как внутри неё просыпается маленький, но очень ехидный демон. Она методично распределяла обязанности, и к удивлению, никто не решился возразить. Видимо, выражение её лица в этот момент напоминало физиономию завуча перед выпускным экзаменом.
Ближе к вечеру, когда первый голод был утолен (несмотря на отсутствие мяса от Глеба, Кристина предусмотрительно достала из морозилки старые запасы, которые хранились на случай ядерной войны или вот такого визита), компания переместилась к костру.
Дядя Валера, разомлевший от свежего воздуха и содержимого своей фляжки, затянул что-то жалостливое про «ой, мороз, мороз». Шпиц Пусик, наевшись чьих-то брошенных шкурок от колбасы, икал в такт песне.
— Хорошо-то как, Кристин, — выдохнул Коля, подсаживаясь к жене на скамейку. — Видишь, все при деле, все довольны.
— Погоди, Коля, — Кристина посмотрела на темнеющее небо. — Это только затишье перед бурей. Завтра приедет твоя мама. С рассадой помидоров, которую нужно «срочно высадить вот в тот свободный уголок», где у меня вообще-то планировалась зона отдыха.
— Мама? — Коля поперхнулся чаем. — Она же говорила, что у нее спину прихватило.
— Ради того, чтобы поучить меня жизни на моем же огороде, твоя мама способна на чудеса исцеления, — Кристина встала. — Пойду проверю, не съели ли близнецы мою коллекцию кактусов на веранде.
В доме было шумно. Света пыталась отвоевать зеркало у Оксаны, Даня спорил со Стасиком о преимуществах какого-то старого автомобиля, который Стасик мечтал купить в кредит.
— Слушайте, — громко сказала Кристина, входя в комнату. — У меня есть предложение. Раз уж мы все тут собрались, давайте завтра устроим «День Труда». По-настоящему. Без дураков.
В комнате повисла тишина. Даже шпиц перестал икать.
— Это как? — осторожно спросил Стасик.
— А вот завтра и узнаете, — Кристина многозначительно улыбнулась. — А сейчас — всем спать. Завтра подъем в семь утра. Корова, конечно, у нас нет, но сорняки сами себя не выдергают.
Она видела, как переглянулись Глеб и Оксана. Как заерзала на стуле сестра со шпицем. Они-то ехали на «всё включено», а тут намечался какой-то «субботник в колхозе Светлый путь».
Но самое интересное было впереди. Кристина знала то, чего не знали они: завтрашний прогноз погоды обещал не только приезд свекрови, но и затяжной ливень. И в этом ливне её план должен был сработать на все сто процентов.
Ночь на даче была наполнена звуками, которые в городе не услышишь: где-то ухнула сова, в траве шуршали ежи, а в соседней комнате храпел дядя Валера, соревнуясь в децибелах с проходящим неподалеку товарным поездом. Кристина лежала с открытыми глазами и слушала, как за стеной Пусик пытается запрыгнуть на диван, а сестра Коли шикает на него сонным голосом.
«Завтра будет весело», — подумала Кристина, засыпая с легкой улыбкой на губах. Она еще не знала, что главный сюрприз приготовил не прогноз погоды и не свекровь, а её собственный сын Даня, который решил, что майские праздники — лучший момент для того, чтобы представить семье свою новую пассию.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...