Возможно ли устойчивое развитие сырьевой экономики?

Анализ устойчивого развития регионов России в условиях сырьевой экономики. Эколого-экономическая эффективность, институциональные инновации и перспективы перехода к природоподобным технологиям.

Экономический рост в России в новом веке во многом был основан на использовании природных богатств, что могло порождать чрезмерное неравенство и экологические риски, усиливаемые изменением климата. Однако ряд инноваций, в том числе институциональных, позволили обеспечить относительно устойчивое пространственное развитие и эффективность ряда региональных экономик. Повышение эколого-экономической эффективности требует внедрения передовых технологий, менее доступных в условиях внешних ограничений.

Экономика, экология и новые вызовы

В новом тысячелетии экономика России преимущественно использовала сырьевую модель роста, во многом опиравшуюся на экспорт нефти, газа и других полезных ископаемых и продуктов их первичной переработки1. Можно ли для всех регионов страны назвать такой рост устойчивым, то есть долгосрочно самоподдерживающимся и сочетающимся с заботой о природе и будущих поколениях? И не слишком ли высоки риски такой модели в будущем? На фоне временного повышения цен и возможного ослабления санкций на углеводороды из России (в результате конфликтов на Ближнем Востоке) обострились дискуссии о будущих драйверах роста.

В новых геополитических условиях вопросы экологии и климатических изменений кажутся менее значимыми, но остаются актуальными. Ведь долгосрочно экологические ограничения на экспорт продуктов с заметным углеродным следом со стороны развитых стран, вероятно, будут нарастать, а снижение комфортности среды обитания человечества по-прежнему требуют новых глобальных подходов к экономике развития.

Для развития России природно-экологические изменения несут весомые угрозы, различающиеся по регионам:

• таяние многолетней мерзлоты на Севере и в горах приводит к разрушению инфраструктуры, особенно в нефте- и газодобывающих районах;
• увеличение числа опасных природных явлений сопровождается страданиями людей и экономическим ущербом2, что подтверждают недавние паводки в Дагестане;
• рост территориального неравенства в доступе к чистой и безопасной среде увеличивает риски социальной нестабильности.

Неслучайно отдельный блок национальных целей развития России до 2030 г. связан с экологическим благополучием3, предполагается также мониторинг климатически активных веществ и внедрение программ адаптации к изменениям климата.

Что такое устойчивое развитие и эколого-экономическая эффективность?

В зарубежной научной литературе после работ Нобелевского лауреата российского происхождения Саймона Кузнеца (1901–1985) долгое время доминировал подход, при котором экономический рост считался главным критерием успеха страны. Однако со временем стало очевидно: рост валового внутреннего продукта (ВВП) часто сопровождается ростом неравенства и загрязнением среды, что подрывает возможности будущих поколений4. А ресурсы планеты и емкость природных экосистем оказались небезграничными5. Так, появилась концепция устойчивого (самоподдерживаемого) развития6, предполагающая:

• сбалансированный экономический рост на основе более эффективного использования ресурсов, в том числе природных;
• гармоничное социальное развитие7: равный и справедливый доступ к благам как текущих, так и будущих поколений;
• решение экологических проблем: сохранение природных экосистем и снижение загрязнения.

С учетом этих принципов ООН разработаны цели устойчивого развития (ЦУР) до 2030 г.8 Большинство стран заявляют о приверженности ЦУР, хотя их широта и отсутствие эффективных инструментов побуждения стран к действиям делает всю повестку довольно размытой. Выбор целей и индикаторов остается сложной задачей и часто критикуется.

Эколого-экономическая эффективность — один из возможных индикаторов. Экономика считается более экологически эффективной, если она производит больше «чистой» продукции при меньших затратах ресурсов9 и меньшем природном ущербе. Для расчета автором10 предложено использовать отношение выпуска несырьевых товаров и услуг к затратам ресурсов (труда, капитала, сырья) и будущим издержкам (загрязнение). Тогда сочетание роста экономики и эколого-экономической эффективности можно считать признаком реализации модели (сценария) устойчивого развития.

Результаты анализа долгосрочных тенденций в регионах России

1. В большинстве регионов эколого-экономическая эффективность росла с 2003 года за исключением кризисных лет. Это связано с ростом доли сектора услуг с меньшим воздействием на среду, закрытием или модернизацией ряда устаревших производств. К тому же в последние годы реализуются проекты по снижению объема загрязненных стоков и выбросов в атмосферу. Кризисы (2008, 2014, 2020) приводили к снижению эффективности экономики: падение выпуска опережало сокращение затрат ресурсов.
2. Лидерами по росту эффективности были Москва, Санкт-Петербург, Свердловская, Томская, Белгородская, Калининградская области — регионы с высокой долей наукоемких сервисов с низким углеродным следом, развитыми системами экомониторинга и высокой инвестиционной привлекательностью для новых более современных предприятий. В ряде северных и сибирских регионах эффективность снижалась из-за высокой доли добывающих отраслей.
3. Модель устойчивого развития реализовывалась в России в отдельные годы (2003–2007, 2010, 2012–2013, 2016) и была характерна для четверти региональных случаев. В трети случаев наблюдалась модель экстенсивного роста: ВВП рос при снижении эффективности.
4. В 43 из 81 рассмотренного региона модель устойчивого развития реализована чаще иных сценариев, например, не менее 11 лет в Санкт-Петербурге, Ленинградской, Тульской, Липецкой, Вологодской, Тамбовской и Орловской областях.

Рекомендации для реализации политики устойчивого развития

Основываясь на результатах эконометрического анализа по выявлению факторов повышения эколого-экономической эффективности11, могут быть предложены некоторые меры:

• улучшать инвестиционную привлекательность и стимулировать деловую активность в несырьевых секторах за счет расширения преференциальных режимов, внедрения региональных и местных инвестиционных стандартов, приоритизации мер;
• поддерживать развитие экономики замкнутого цикла и биоэкономики, включая внедрение природоподобных технологий, за счет приоритизации мер поддержки, совершенствования механизмов расширенной ответственности производителей;
• в рамках стратегии по достижению углеродной нейтральности к 2060 г. повышать энергоэффективность12 зданий и снижать ресурсоемкость производств за счет совершенствования экологических стандартов, внедрения экоаудита и новых финансовые инструментов: экооблигации, рынок квот на выбросы и т.д., использования опыта Сахалинского эксперимента в других регионах;
• расширять применение автоматизированных и независимых систем экомониторинга, особенно в городах, а также развивать системы гидрометеорологических наблюдений для предотвращения опасных природных явлений;
• поддерживать разработку новых технологий возобновляемых источников энергии и их внедрение, особенно на ряде удаленных территорий: ветровая, солнечная, приливная, геотермальная энергия и др., в т.ч. совместно с китайскими партнерами;
• в крупных городах стимулировать развитие общественного электротранспорта: обновление подвижного состава, выделенные полосы, велодорожки, зарядные станции и пр.;
• совершенствовать и расширять систему природоохранных зон и мероприятий совместно с расширением их просветительской функции (экотуризм).

Заключение: природоподобные технологии – ключ к новой модели роста?

Россия – уникальная страна, обладающая крупнейшими запасами сырья в мире и благодаря размерам своих природных экосистем в значительной мере влияющая на глобальные климатические процессы. Это предопределяет невозможность полного исключения страны из глобальной повестки и налагает определенные ограничения на выбор ее сценариев развития.

Согласно опыту ряда стран (Венесуэла, Боливия, Ирак и др.) реализация сырьевой модели роста без должного усложнения экономики и системы управления для учета социальных и эколого-климатических рисков может вести к чрезмерной концентрации богатств, ухудшению среды и качества жизни на отдельных территориях («ресурсное проклятье»). В России в первой четверти XXI в. удалось сгладить подобные риски пространственного неравенства с помощью специально созданных бюджетно-налоговых институтов, направленных на запасание и перераспределение природной ренты между регионами и отраслями. К таким институтам можно отнести стабилизационные фонды, систему межбюджетных трансфертов, институты развития, преференциальные режимы и др. В результате во многих регионах реализована модель устойчивого развития, сочетающая рост экономики и ее экологической эффективности. Наиболее значимым фактором роста последней следует считать запуск новых предприятий несырьевых отраслей с более совершенными технологиями; свою роль сыграли и экологические меры.

Для большинства территорий сохраняется значительный потенциал повышения эколого-экономической эффективности, а в ряде сырьевых центров она устойчиво снижалась. Переход к новой модели развития требует целого набора технологических решений, которые стали менее доступны в условиях внешних ограничений. На примере Китая все яснее становится, что низкоуглеродная трансформация экономики, включая развитие природоподобных технологий, может стать драйвером экономического роста, а отставание в этой глобальной технологической гонке создает угрозы экономической безопасности13.

Отвечая на главный вопрос: устойчивое развитие сырьевой экономики ограничено возможно, но требует дополнительных усилий, а риски такой модели высоки и растут. «Каменный век закончился не потому, что закончились камни», а потому и нефтяная эпоха однажды уйдет вместе со сменой технологий. Будущее зависит от того, смогут ли страны и регионы сделать разработку и внедрение экологически эффективных технологий и соответствующих стимулирующих институтов действенной частью долгосрочной стратегии, то есть сочетать экономический прогресс с заботой о следующих поколениях.

1. Идрисов ГИ., Мау В. А., Божечкова А. В. В поисках новой модели роста // Вопросы экономики. 2017. №. 12. С. 5–23.
2. Росгидромет. Третий оценочный доклад об изменениях климата и их последствиях на территории Российской Федерации. Zemtsov S., Shartova N., Varentsov M., Konstantinov P., Kidyaeva V., Shchur A., Grischchenko, M. (2020). Intraurban social risk and mortality patterns during extreme heat events: A case study of Moscow, 2010-2017. Health & place, 66, 102429.
3. Указ Президента Российской Федерации от 07.05.2024 г. № 309 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года».
4. Stiglitz J. E., Sen A., Fitoussi J. P. (2009). The measurement of economic performance and social progress revisited (Vol. 33, pp. 1-63). France: Ofce.
5. Медоуз Д. Х., Медоуз Д. Л., Рандерс Й. Пределы роста: 30 лет спустя. М.  БИНОМ. Лаборатория знаний, 2014.
6. Бобылев С. Н., Кудрявцева О. В., Соловьева С. В. Индикаторы устойчивого развития для городов // Экономика региона. 2014. No 3. C. 101–110.
7. Баринова В. А., Земцов С. П. Инклюзивный рост и устойчивость регионов России //Регион: экономика и социология. 2019. №. 1. С. 23–46.
8. Sustainable Development Goals. UN.
9. Битюкова В. Р. Экономико-географическая оценка экологических последствий трансформации территориально-отраслевой структуры хозяйства в России в 1990–2012 гг. М., 2014.
10. Земцов С. П., Кидяева В. М., Баринова В. А., Ланьшина Т. А. (2020). Экологическая эффективность и устойчивое развитие регионов России за двадцатилетие сырьевого роста. Экономическая политика, 15(2), 18–47. Zemtsov S., Barinova V. Ecological Efficiency and Sustainable Regional Development in Russia //Environmental Sciences Proceedings. 2022. Т. 15. №. 1.
11. Земцов С. П., Кидяева В. М., Баринова В. А., Ланьшина Т. А. (2020). Экологическая эффективность и устойчивое развитие регионов России за двадцатилетие сырьевого роста. Экономическая политика, 15(2), 18–47. Zemtsov S., Barinova V. Ecological Efficiency and Sustainable Regional Development in Russia //Environmental Sciences Proceedings. 2022. Т. 15. №. 1.
12. Башмаков И.А. Стратегия низкоуглеродного развития российской экономики. Вопросы экономики. 2020;(7):51-74.
13. Распоряжение Правительства РФ от 21.02.2026 N 337-р «Об основных принципах и приоритетных направлениях развития природоподобных технологий в Российской Федерации»

Степан Земцов для Аргумент Медиа.