Цена успеха
В ту цену, которую платила Россия за технический прогресс и успехи в промышленном росте, входило и здоровье, терявшееся сотнями тысяч людей, занятых на фабриках и заводах. Настоящим «бичом» русских промышленных центров был туберкулез, который в просторечье называли «чахоткой». Плохое питание, тяжкий труд, вредные испарения, а главное, пыль (хлопковая, угольная, металлическая, деревянная и прочая), вдыхавшаяся изо дня в день, очень способствовали развитию болезни.
Хворь эта заразная, легко передающаяся от одного к другому, быстро распространялась, а лечить её толком не умели. Вернее успехи-то были, да вот только рабочий человек не имел возможностей выезжать в степные районы «на кумыс», или поселиться где-нибудь на курорте в горах, где чистый воздух и молочные продукты дополняли медикаментозное лечение. Однако же и коломенский рабочий люд так просто сдаваться не желал, и вот в 1911 году было положено начало благому делу борьбы общественности с опасным недугом.
***
Весной 1911 года на общем собрании уполномоченных потребительского общества Коломзавода выступили врачи заводской больницы, которых поддержали некоторые активные рабочие и служащие. Была принята соответствующая резолюция, и в последующие дни на заводе и в городе развернули агитацию за сбор средств на организацию борьбы с туберкулезом. Акцию по сбору денег стремились приурочить к 1 мая, когда, наряду с традиционным выступлением трудящихся боровшихся за свои права, проводился и «день Белой Ромашки».
Это мероприятие зародилось в Европе, а официально и массово его впервые провели 1 мая 1908 года в Швеции. Суть действия в день «Белой Ромашки» заключалась в сборе пожертвований – каждому желающему предлагали купить искусственную белую ромашку, эмблему борьбы с туберкулезом. Символика объяснялась просто – ромашка является «природным антибиотиком», а вытяжка из этого растения входила в состав препаратов, употреблявшихся для лечения чахотки.
Проникнув в российские пределы через Финляндию, традиция подобных акций благотворительности распространилась и стала очень популярна. «День белой ромашки» нашел высоких покровителей, поскольку болезнь не щадила и аристократов. В память о безвременно умершем от туберкулеза великом князе Николае Александровиче был назван его племянник, ставший потом императором Николем Вторым. О кончине князя Николая в императорском семействе помнили и скорбели, а потому идея «Дня белой ромашки» была поддержана на высочайшем уровне. Поддержка государя и других членов правящего дома обеспечивали лояльность подданных. Считалось правилом хорошего тона в первый день мая купить белую ромашку. Так же, как теперь в мае повязывают георгиевские ленточки, как дань памяти героям Отечественной войны, тогда купленные ромашки мужчины вдевали в петлички пиджаков или прикалывали к головным приборам, а дамы украшали ми платья, блузки и шляпки. Цветок ромашки превратился в непременный атрибут весенних нарядов людей, считавших себя порядочными.
***
Проведенные 1 мая 1911 мая сборы дали возможность коломенской инициативной группе с 30 июня арендовать подле села Щурово дачу Щеглова, где оборудовали санаторий для коломзаводских рабочих.
Эксперимент имел успех и нашел поддержку. Для работы в санатории на щегловской даче приезжали такие специалисты по борьбе с туберкулезом, как приват-доцент московского университета М.М. Костюков и профессор Шервинский, владевший усадьбой неподалеку от села Черкизова.
Не исключено, что привлечению этих светил медицины способствовало давнее знакомство профессора с членами семейства Найденовых, владевших поместьем в недалеком от Черкизова селе Северском. В 1908 году дочь Найденовых Татьяна вышла замуж за Ивана Морозова, представителя той ветви промышленного клана, что владела Богородицко-Глуховской мануфактурой. Молодые супруги откупили щуровское поместье у наследников Губерти и отстроили там прекрасный дом в стиле «палаццо», итальянского городского дворца. Место было удобное – рядом железная дорога, по которой дачные компании разъезжали между полустанком «Пески» и станцией «Щурово». В их доме имелся и телефон, поэтому, как тогда говорили « по прямому проводу», можно было связаться хоть с северским поместьем, хоть с черкизовским, а то и в Москву «звякнуть» или на свою фабрику в Богородске.
***
После революции семейство Морозовых сумело удержать за собой дом и поместье, объявив себя «трудовой коммуной». Собрав под своей крышей всю родню, сбежавшую из Москвы и других городов от голода, холода, эпидемий, чекистских облав и «трудовых мобилизаций», Морозовы открыли в старом доме Губерти школу. Они разбили огороды, завели скотину, ловили рыбу в Оке, словом, выживали. Хозяин имения, человек с кембриджским дипломом по химии, служил в местном совете и писарем, и счетоводом, и на прочих должностях. Словом, до поры выкручивались и с местной властью ладили. Но в 1921 году в имении случился пожар, уничтоживший школу, содержанием которой оправдывалось существование «буржуйской коммуны», и Морозовых со всем их выводком «попросили на выход». Их итальянский дворец реквизировали и туда перевели туберкулезный санаторий.
Это уже было не заводское заведение, а уездного отдела здравоохранения. Завод откупил для своих работников 17 коек в санатории, на которые пациентов определяли коломзаводские врачи. Коломенская газета «Голос труженика» в №1 за 1922 год сообщала:
«Для лечения туберкулезных больных Коломзавод арендует 17 коек в Щуровском санатории. Больные отбираются из числа рабочих и служащих врачами больницы Коломзавода и лечебниц коломенского здравотдела. После отбора особой комиссии больных направляют в щуровский санаторий».
Остальных пациентов отбирали члены комиссии, составленной из врачей коломенских лечебниц разных ведомств.
***
Морозовский палаццо, обращенный в туберкулезную лечебницу, совершенно неожиданным образом оказался запечатлен на скрижалях истории отечественного кинематографа. Именно там, в 1954 году снимались многие сцены знаменитого фильма «Шведская спичка» по рассказу А.П. Чехова.
Сейчас и дом, и парк вокруг него совсем уже не те, что были когда-то, однако же доселе «палаццо» заметно отличается от всех иных зданий в Щурове. Это особенно хорошо заметно на снимке из космоса: громадное «П» былого загородного дома Морозовых смотрится гигантом в окружении едва заметных «частных строений» нынешнего века.