Когда фраза «прогресс» была синонимом тайных обществ, а под сусальным блеском парадных портретов зрела пропасть между «прекрасным началом» и мраком аракчеевских военных поселений. Царствование Александра I — одна из самых противоречивых эпох в российской истории, полная загадок, которые современники, как, впрочем, и историки, так и не смогли разгадать. Одни видели в нем «ангела на троне», другие — «властителя слабого и лукавого». Истина же, как это часто бывает, скрывалась где-то посередине.
Бремя короны грядущего
Еще задолго до восшествия на престол судьба Александра Павловича была опутана сетью дворцовых интриг. Его бабка, великая императрица Екатерина II, не скрывала, что видит своим преемником не нелюбимого сына Павла, а именно старшего внука. Втайне она готовила манифест, который должен был передать корону напрямую Александру, минуя ее собственного сына, которого она считала неспособным управлять империей. Ходили упорные слухи, что этот документ, хранившийся в запечатанном конверте, был уничтожен самим Павлом в первые минуты после смерти матери — он якобы бросил конверт в пылающий камин. Так Александр остался ждать у трона, но путь к нему оказался вымощен не только бабушкиными планами, но и кровью отца.
Ночь в Михайловском замке
К началу XIX века Михайловский замок, возведенный императором Павлом I как неприступная цитадель, стал его ловушкой. Жесткие, граничащие с жестокостью методы управления создали атмосферу страха и всеобщего недовольства. К лету 1799 года вокруг наследника сплелась паутина заговора. Во главе его стояли вице-канцлер Никита Панин, петербургский генерал-губернатор Петр Пален, а также братья Платон, Николай и Валериан Зубовы — представители старой екатерининской знати, чьи привилегии оказались ущемлены.
Трагическая развязка наступила в марте 1801 года. В ночь на 12 марта заговорщики проникли в спальню императора. Услышав шум, Павел I попытался скрыться за ширмой, но обнаружить его не составило труда. Началась потасовка, и, по устоявшейся версии, Николай Зубов нанес императору удар золотой табакеркой в висок, а завершил трагедию офицер Скарятин, задушивший монарха офицерским шарфом. Александр знал о готовящемся перевороте и дал свое согласие, поставив условие, что жизни отца ничего не угрожает. Позже, став императором, он навсегда остался «коронованным Гамлетом», которого преследовала тень убитого отца.
«Дней Александровых прекрасное начало» и роковой 1812 год
Первые годы правления нового императора действительно стали «прекрасным началом». Александр инициировал либеральные реформы, приблизил к себе талантливого реформатора Михаила Сперанского, мечтавшего о конституции.
Однако дух реформ быстро выветрился, уступив место консерватизму. Вскоре Сперанский был отправлен в отставку, а его место занял граф Аракчеев, чье имя стало символом реакции и жесточайшей военной дисциплины — «аракчеевщины».
Отечественная война 1812 года стала поворотным моментом, резко изменившим не только ход истории, но и восприятие самого императора. Наполеон, двинувший на Россию армию численностью около 640 тысяч человек, столкнулся с невиданным патриотическим подъемом. Александр I, изначально пытавшийся наладить дипломатический диалог, быстро осознал неизбежность военного столкновения. Именно он настоял на проведении заграничных походов, приведших русскую армию в Париж и к окончательному свержению Наполеона.
Тайная война: Русский шпионаж в Париже
Успех в войне с Наполеоном ковался не только на полях сражений, но и в тиши дипломатических салонов Европы. Задолго до вторжения Александр I создал одну из первых в истории централизованных структур военной разведки — в 1810 году по инициативе военного министра Барклая-де-Толли была учреждена «Особенная канцелярия».
В Париж был направлен молодой полковник Александр Чернышев. Обладая незаурядным умом и личным обаянием, он не только докладывал в Петербург о настроениях во французской столице, но и лично общался с Наполеоном, добывая бесценные сведения «из первых рук». Еще больший вклад внесла вербовка высокопоставленных французских чиновников и дипломатов, позволившая русскому командованию получить реальное представление о планах противника и выстроить эффективную оборону. Можно с уверенностью сказать, что российская разведка внесла свой весомый вклад в то, что война 1812 года не стала для России внезапной.
Сфинкс, не разгаданный до гроба
Великий русский поэт Петр Вяземский назвал Александра I «Сфинксом, не разгаданным до гроба». И действительно, в памяти современников он остался фигурой невероятно противоречивой. Одни писали ему панегирики, прославляя императора-освободителя, другие видели в нем притворство и фальшь. «Тонок, как кончик булавки, остер, как бритва, и фальшив, как пена морская», — так лестно отзывался о нем шведский посол в Париже. Сам Наполеон, знавший Александра как союзника и как врага, называл его «настоящим византийцем времен упадка империи».
Даже Александр Пушкин, который в юности восторженно писал о «дней Александровых прекрасном начале», позже, разочаровавшись в консервативном курсе, дал ему убийственную характеристику: «Властитель слабый и лукавый, плешивый щеголь, враг труда...». Однако даже Пушкин в своем знаменитом стихотворении «19 октября» снимает перед ним шляпу:
Он человек! Им властвует мгновенье.
Он раб молвы, сомнений и страстей;
Простим ему неправое гоненье:
Он взял Париж, он основал Лицей.
Эта эпоха навсегда осталась в истории как время величайших надежд и горьких разочарований, время, когда Россия, спасая Европу, вынуждена была оглядываться назад, на свою сложную внутреннюю судьбу. Именно в этом и заключается главная загадка «Сфинкса на троне»