– Вика, может, отойдем куда‑нибудь в уголок? Ты выглядишь… напряжённой, – тихо предложила Марта, осторожно касаясь руки подруги. Женщина была всерьез обеспокоена: она никогда не видела Вику такой – с искажённым от внутренней боли лицом, с глазами, полными слёз, готовых пролиться в любой момент. Марта невольно сжала пальцы подруги, пытаясь передать ей хоть каплю своего спокойствия.
Вика вздрогнула от прикосновения, будто очнулась от тяжёлого сна. Она медленно повернула голову к Марте, и в её взгляде читалась такая глубокая обида, что у подруги защемило сердце.
– Да нет, всё нормально, – процедила Вика, но её голос дрожал, вот-вот готовый сорваться. – Просто… Представляешь, Денис решил купить квартиру своему племяннику! А мы из‑за этого не поедем в Таиланд! Я так мечтала увидеть эти белоснежные пляжи, поплавать с маской среди разноцветных рыбок… А теперь что? Трёхкомнатная в новостройке на окраине! И всё – ради какого‑то мальчишки…
Её голос зазвучал громче, срываясь на истеричные ноты. Вика сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя полукруглые следы. Она нервно теребила край шёлкового платья цвета морской волны – того самого, которое выбрала специально для этого вечера, мечтая о том, как Денис восхищённо посмотрит на неё.
– Ну, он не какой‑то, – мягко напомнила Марта, понизив голос и оглядевшись по сторонам: несколько коллег уже начали бросать любопытные взгляды в их сторону. – Ты же знаешь, что Егор для Дениса почти как сын. Ты же сама рассказывала, что у Дениса своих детей быть не может, а Егор буквально вырос на его руках! Ты говорила, что первые два года после смерти брата ночевал у Егора почти каждый день? Боялся оставить мальчика одного с матерью, которая сама еле справлялась с горем. А потом, когда Егор пошёл в школу, Денис каждое утро отводил его за руку, проверял уроки, ходил на родительские собрания…
– Говорила! И от своих слов не отказываюсь, все было именно так! – Вика резко повернулась к подруге, и в её глазах блеснули слёзы раздражения, готовые вот‑вот скатиться по щекам. Её голос задрожал, а губы затряслись. – Но это не отменяет того, что мы лишаемся отпуска! И вообще… Почему он так трясётся над этим Егором? Пора бы уже о нас подумать! О нас, Марта!
Она почти выкрикнула последнее слово, и несколько человек поблизости невольно обернулись. Вика этого даже не заметила – она была слишком поглощена своей обидой, своим разочарованием, своей болью. В груди всё горело, будто туда плеснули кислотой.
Вика уже успела выпить несколько бокалов шампанского, пытаясь заглушить обиду, и теперь алкоголь развязывал ей язык, снимая последние тормоза. Она не заметила, как её голос стал громче, привлекая внимание ближайших коллег.
Корпоратив проходил в шикарном ресторане на крыше отеля. Огромные панорамные окна открывали вид на ночной город, сверкающий огнями, словно россыпь драгоценных камней. В центре зала расположился танцпол, где гости уже вовсю отплясывали под зажигательные хиты. Столы ломились от закусок: миниатюрные канапе с лососем, тарталетки с паштетом, фруктовые нарезки и миниатюрные десерты. Воздух был наполнен смехом, звоном бокалов и ароматами изысканных блюд.
Но Вика не замечала всей этой красоты. Её взгляд был прикован к Денису, который оживлённо беседовал с коллегами у бара. Он улыбался, жестикулировал, а в глазах светилась та самая теплота, которую Вика так любила. Но сейчас эта улыбка казалась ей насмешкой, издевательством над её мечтами.
“Он даже не думает обо мне, – с горечью подумала Вика. – Для него важнее какой‑то мальчишка, а не я… не мы”.
Она решительно направилась к нему, покачиваясь чуть сильнее, чем обычно. Ноги будто не слушались её, а сердце билось так громко, что, казалось, его стук слышен всем вокруг. В висках стучала кровь, а ладони стали влажными от волнения.
– Денис! – громко позвала она, подходя вплотную и хватая его за рукав пиджака. – Почему я для тебя ничего не значу? Ты же говорил, что любишь! Так почему мы до сих пор не женаты?
Денис резко обернулся. Его лицо, только что озаряемое улыбкой, мгновенно стало серьёзным, почти суровым. Он оглядел собравшихся вокруг любопытных коллег, и в его глазах промелькнуло что‑то вроде боли, смешанной с досадой.
– Вика, давай не здесь, – тихо, но твёрдо произнёс он, стараясь говорить спокойно, хотя в голосе уже звучали стальные нотки.
– А где? Когда? – она повысила голос, не обращая внимания на его предостерегающий взгляд. Её голос зазвучал пронзительно, почти истерично. – Ты всё время откладываешь! Сначала одна причина, потом другая… Теперь вот эта квартира! Ты его любишь больше, чем меня, да? Скажи правду!
– Вика, успокойся, – Денис попытался взять её за руку, но она отдёрнулась так резко, будто его прикосновение обожгло её.
– Не трогай меня! – она отступила на шаг, её глаза наполнились слезами, но она упорно их сдерживала, закусив губу до боли. – Ты просто не хочешь брать на себя ответственность! Всё отдаёшь этому мальчишке, а на меня у тебя времени нет! Ни на меня, ни на нас! Пускай ты не можешь иметь детей, но мы ведь можем взять малыша из приюта!
Лицо Дениса покраснело. Тема была болезненной – он и так переживал из‑за того, что не может иметь своих детей, а теперь Вика при всех выставляла его проблемы. Он сжал челюсти, и на щеке заиграли желваки. В груди закипала ярость, но он изо всех сил старался её сдержать.
– Достаточно, – резко произнёс он. – Ты перебрала с шампанским и несёшь чушь. Поезжай домой, протрезвись, а завтра поговорим.
Он подозвал официанта и попросил вызвать такси для Вики, тихо назвав адрес её матери. Денис не хотел вернуться домой и получить продолжение этого скандала! Он рассчитывал утром поговорить с Викой и в последний раз попытаться до неё донести, что Егор для него на первом месте. Они были вместе уже год, и ему казалось, что девушка должна была понять его приоритеты…
******************
Такси неспешно двигалось по ночному городу, мигая жёлтым огоньком на крыше. За окном проплывали огни витрин, неоновые вывески и силуэты прохожих. Вика сидела на заднем сиденье, уткнувшись взглядом в окно. Её плечи подрагивали, а пальцы нервно теребили подол платья.
– Он меня унизил, Марта! При всех! – всхлипывала она, и слёзы наконец покатились по её щекам, оставляя тёмные дорожки туши. – И всё из‑за этого мальчишки… Как он мог так со мной поступить?
– Вик, ты сама начала при коллегах, – мягко заметила Марта, наклоняясь ближе и кладя руку на плечо подруги. – Да и тема‑то какая… Ты же знаешь, насколько Егор дорог Денису. Перед смертью брат взял с него обещание заботиться о мальчике. И Денис сдержал слово: он водил Егора на футбол, учил кататься на велосипеде, помогал с уроками, когда тот учился в школе. Это не просто какой‑то мальчишка – это его семья!
– Ты на его стороне! – Вика гневно сверкнула глазами, резко повернулась к Марте и стряхнула её руку со своего плеча. Её голос дрожал от обиды и злости. – Только и делаешь, что защищаешь его! А обо мне кто подумает? Я что, пустое место?
– Я не на чьей‑то стороне, – вздохнула Марта, откидываясь на спинку сиденья. В её глазах читалась усталость и тревога за подругу. – Я просто хочу, чтобы ты увидела ситуацию целиком. Денис любит тебя, но Егор – это часть его жизни, его долг перед братом. Он не может просто взять и отказаться от него.
– Мне всё равно! – Вика отвернулась к окну, её губы дрожали. – Он должен выбирать: или я, или этот мальчишка!
– Вика, это нечестно… – начала Марта, но подруга её перебила:
– Замолчи! Я не хочу слушать твои нравоучения! – её голос сорвался на крик, а глаза снова наполнились слезами.
Марта помолчала, глядя на подругу с болью и разочарованием. Она глубоко вздохнула, потом попросила водителя остановить машину.
– Знаешь что, – сказала она, открывая дверь. – Я не собираюсь наблюдать за тем, как ты делаешь глупости. Позвони мне завтра, когда протрезвеешь и успокоишься.
Она вышла из такси, оставив Вику одну. Дверь захлопнулась с тихим щелчком, и машина тронулась с места.
Оставшись в машине одна, Вика почувствовала, как на неё обрушилась вся тяжесть произошедшего. Она уткнулась лицом в ладони, и плечи её затряслись от беззвучных рыданий. В голове крутились обрывки фраз: “Он меня унизил… при всех… из‑за какого‑то мальчишки…”
Дрожащими руками она достала телефон и начала названивать Денису. Гудки шли, но он не отвечал. Каждый неотвеченный вызов будто ножом резал по её самолюбию, по её израненной гордости. Вика закусила губу до крови – боль хоть немного отвлекала от душевных мук.
Тогда она начала слать гневные СМС.
“Ты унизил меня при всех!”
“Я не собираюсь мириться с тем, что ты ставишь какого‑то мальчишку выше меня!”
“Если ты действительно меня любишь, ты прекратишь общение с Егором!”
“И не дай бог ты дашь ему хоть копейку после этого разговора!”
Каждое сообщение она отправляла с новой порцией злости, её дыхание участилось, а в груди всё сжималось от обиды. Мысли путались, алкоголь ещё не до конца выветрился из головы, и Вика уже не контролировала себя.
Наконец, она набрала последнее:
“Либо я, либо Егор. Решай прямо сейчас. Если не ответишь в течение часа – считай, что мы расстались”.
Потом, распалённая гневом и отчаянием, Вика отправила ещё несколько сообщений – уже с оскорблениями в адрес Егора и его матери. Она называла их “пиявками, присосавшимися к деньгам Дениса”, “нахлебниками, которые пользуются его добротой”. Слова лились потоком, будто кто‑то другой управлял её пальцами…
************************
Денис не спал всю ночь. Он сидел на кухне, глядя в окно на первые лучи рассвета, и перечитывал сообщения Вики. Сначала он чувствовал лишь усталость и горечь – он так надеялся, что Вика поймёт его. Они были вместе целый год, он делился с ней всем, рассказывал о Егоре, о своём брате… Неужели она так и не прониклась?
Он вспомнил, как впервые взял маленького Егора на руки – тот был таким крошечным, испуганным после похорон отца. Мальчишка вцепился в его рубашку, будто боялся, что и Денис исчезнет. Тогда Денис пообещал брату перед смертью, что позаботится о мальчике. И он сдержал слово! От заменил Егору отца! Вложил в его воспитание всю душу!
Каждое воспоминание об этих моментах отзывалось в сердце тёплой, но горькой болью. А теперь Вика… Её слова ранили не столько из‑за оскорблений в его адрес, сколько из‑за того, как она говорила о Егоре и его матери. “Пиявки”, “нахлебники” – эти слова жгли, будто раскалённое железо.
Денис сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает ярость. Он мог бы простить Вике её ревность, её обиду из‑за несостоявшегося отпуска. Но не это! Нельзя было позволять кому‑либо так говорить о людях, которых он любил! О семье!
Решительно отодвинув телефон, он поднялся. В груди клокотала ярость, смешанная с глубокой печалью. Он прошёл в спальню, открыл шкаф и начал методично складывать вещи Вики в три больших чемодана. Здесь она больше никогда не появится! Она что, решила, что является пупом земли?
Закончив, Денис вызвал курьера и отправил чемоданы по адресу матери Вики. Он написал короткую записку и попросил передать вместе с вещами:
“Твои вещи отправлены к маме. Нам не по пути. Прости, но я не могу быть с человеком, который так относится к моей семье”.
***********************
Вика проснулась ближе к полудню с тяжёлой головой и пульсирующей болью в висках. Во рту пересохло, а в груди засела тупая боль – не физическая, а душевная. Она схватила телефон, надеясь увидеть хотя бы одно сообщение от Дениса.
Но экран оставался пустым. Ни ответа на её извинения, ни какого‑либо знака. Только история отправленных сообщений, от которых ей стало ещё хуже. Она перечитала свои гневные СМС, и лицо залила краска стыда. Как она могла написать такое? Оскорбить Егора и его мать…
Дрожащими руками она набрала номер Дениса. Гудки шли, но он не отвечал. Тогда она отправила ещё одно сообщение:
“Денис, пожалуйста, прости меня. Я была не в себе. Эти слова… они не мои, это всё алкоголь и обида. Я не имела права так говорить о Егоре. Он – часть твоей жизни, и я должна была это уважать. Давай встретимся и поговорим? Я всё объясню…”
Ответа не последовало. Вика села на край кровати, обхватив голову руками. В голове крутились мысли: “Что я наделала? Он ведь действительно любит Егора, как родного сына. А я… я поставила его перед выбором, которого не должно было быть”.
В дверь позвонили. Вика вздрогнула, сердце забилось чаще. Она бросилась в прихожую, отталкивая любопытную маму, которая уже направлялась к двери.
– Я сама! – крикнула Вика, распахивая дверь.
На пороге стоял хмурый курьер в форменной куртке. Он молча закатил в квартиру три больших чемодана и протянул ей накладную:
– Распишитесь, пожалуйста.
Вика машинально поставила подпись. Курьер развернулся и ушёл, оставив её стоять в полном замешательстве. Чемоданы… ? Неужели это были её вещи?
Она опустилась на пол рядом с чемоданами, прижимая руку к груди. В глазах стояли слёзы, а в голове крутилась одна мысль: “Я всё испортила. Из‑за своей ревности, глупости и выпитого шампанского я потеряла его”.
Слеза скатилась по щеке, падая на полированный пол. Вика поняла, что теперь ей придётся начинать всё сначала – но уже без Дениса. И что, возможно, она так и не смогла понять самое главное: для него семья всегда будет на первом месте. Даже если эта семья – не та, что она себе представляла.
Она открыла один из чемоданов и увидела аккуратно сложенные платья, любимые свитера, коробку с украшениями… Каждая вещь напоминала о счастливых моментах, которые теперь казались такими далёкими. Вика закрыла чемодан и глубоко вздохнула. Ей предстояло многое обдумать – о себе, о своих приоритетах, о том, что значит настоящая любовь и уважение.
Она подошла к окну и посмотрела на улицу. По тротуару шли люди, смеялись дети, влюблённая пара держалась за руки… Вика вытерла слёзы и прошептала:
– Прости, Денис. Я всё поняла слишком поздно...