Я никогда не понимала, зачем Кристина так старается.
Нет, серьёзно. Сидит на диване у моей мамы, пьёт чай, смеётся над какими-то старыми историями из маминой молодости. Расспрашивает про соседей. Про дачу. Про то, как папа вёл себя на моём первом дне рождения. Мне казалось — ну, семья. Привыкла. Мужнина сестра хочет вписаться в круг. Бывает.
Я прикусила губу и выбросила эту мысль из головы.
Зря.
Кристина появилась в нашей жизни ровно тогда, когда мы с Денисом поженились. До этого — ноль. Она жила в Екатеринбурге, раз в год звонила брату на Новый год, и всё. Потом мы расписались, и она вдруг стала очень, очень близкой родственницей.
Сначала переехала. Якобы работа. Потом оказалось, что снимает квартиру в десяти минутах от нас. Потом — что бывает у моих родителей чаще, чем я сама.
— Кристиночка сегодня заходила, — говорила мама по телефону таким голосом, каким обычно говорят про любимую подружку. — Принесла пирожки. Ты знаешь, она очень хорошая девочка.
— Я знаю, мам, — отвечала я.
Нравилась мне эта ситуация всё меньше и меньше. Но что скажешь? Человек дружит с моей семьёй. Что в этом плохого?
Денис на мои осторожные вопросы пожимал плечами.
— Она одна в городе, Ань. Ну подружилась с твоими. И что?
— Ничего. Просто странно немного.
— Ничего странного.
Я умолкала. Он умолкал. Мы оба делали вид, что всё нормально.
Первый раз что-то кольнуло весной. Я заехала к родителям без звонка — была рядом, решила забрать забытую ещё в феврале кофточку. Позвонила в дверь. Мама открыла с таким выражением лица, будто я застала её врасплох.
— Аня? Ты же не говорила, что приедешь.
— Я мимо была. Зайти нельзя?
— Ну что ты, конечно можно, — она посторонилась. — Просто... Кристина у нас.
Я вошла. Кристина сидела за кухонным столом — наша семейная реликвия, этот стол, папа его сам делал — с телефоном в руке. При моём появлении телефон исчез куда-то очень быстро.
— О, Аня! — она улыбнулась широко, радостно. — Вот неожиданность.
— Взаимно, — сказала я.
Мама засуетилась с чайником. Папа вышел из комнаты, поздоровался, пожал мне руку, как будто я была гостем. Странная атмосфера. Будто все трое только что говорили о чём-то, и моё появление это «что-то» оборвало.
Я взяла кофточку и уехала.
Дома долго смотрела в потолок и убеждала себя, что у меня паранойя.
Лето прошло нормально. Кристина продолжала дружить с мамой, мама продолжала называть её «хорошей девочкой», Денис продолжал не замечать ничего подозрительного. Мы с мужем жили ровно: не плохо и не хорошо. Обычная жизнь с её обычными трениями — кто забыл оплатить квитанцию, кто опять оставил носки у дивана, чья очередь везти машину на техосмотр.
Осенью у нас с Денисом вышел один неприятный разговор.
Не буду врать, что мы идеальная пара. Мы спорим. Иногда крупно. Тот раз был именно такой — я была уверена, что права, он был уверен, что прав, и мы оба наговорили лишнего. Ничего страшного, в общем-то. К утру помирились. Я даже и не вспомнила бы об этом, если бы через две недели мама не обронила одну фразу.
— Ты вообще осторожнее будь с Денисом. Мужчины такое не любят.
Я остановилась посреди кухни.
— Что «такое»?
— Ну, когда им говорят, что они эгоисты.
Я медленно повернулась к маме.
— Мам. Я тебе этого не рассказывала.
Пауза. Короткая. Едва заметная.
— Ты же мне звонила в тот вечер?
— Звонила. Сказала, что мы поспорили. Но про «эгоиста» — нет. Это точно.
Мама начала говорить что-то про то, что, наверное, сама додумала, что иногда кажется, что слышишь то, чего не говорили. Я кивала. Улыбалась. И внутри у меня начало что-то складываться в картинку, которую я очень не хотела видеть.
Позвонила подруге. Рассказала.
— Слушай, — сказала Жанна медленно. — А Кристина случайно не была у твоих в тот вечер?
Я не знала. Но узнать было несложно.
— Мам, ты помнишь, восемнадцатого октября — Кристина к вам заходила?
— Да, мы как раз... — мама осеклась. — А почему спрашиваешь?
— Просто.
Вот именно.
Я держала телефон и пыталась осознать, что именно происходит. Кристина бывает у моих родителей. Часто. Они пьют чай, разговаривают. И что-то в этих разговорах оседает. Что-то про меня. Про нас с Денисом. И каким-то образом мама знает детали нашей размолвки, которые я ей не сообщала.
Нет. Это не паранойя.
Это что-то другое.
Я начала вспоминать. Методично, как умею, когда злюсь по-настоящему. Тот раз весной, когда зашла без звонка. Телефон, который Кристина убрала слишком быстро. Мамина странная растерянность. Папа, который смотрел куда-то в сторону.
Ещё один момент — июньский. Мы с Денисом ездили к его другу за город. Я рассказала маме, что устала от этих поездок, что Денис всегда делает так, как хочет сам, не спрашивая меня. Обычный разговор, дочь жалуется маме. Через полторы недели на семейном ужине свекровь вдруг сказала:
— Аня, ну ты тоже иногда уступай. Семья — это же компромисс.
Я тогда решила, что это просто свекровь. Просто её позиция. Просто совпадение.
Теперь я не была уверена.
Я завела отдельный блокнот. Смешно, правда? Взрослая женщина, веду записи. Но я записывала: когда Кристина бывала у родителей, что я рассказывала маме в тот же период, что потом всплывало «случайно». Через месяц у меня было шесть совпадений.
Шесть.
Жанна смотрела на мои записи молча. Потом подняла глаза.
— Аня. Она специально.
— Я понимаю.
— Нет, ты не понимаешь, — Жанна говорила медленно. — Это не просто поговорить. Она собирает. Целенаправленно.
— Зачем?
Вот этого я не знала. Зачем Кристине нужен компромат на меня? Мы с Денисом живём нормально. Делить нечего. Квартира наша, куплена до брака, совместного бизнеса нет. Что она хочет получить?
Я поехала к маме.
Не с обвинениями. Просто поговорить. Мама встретила меня как обычно — чайник, печенье, «как на работе». Я выждала, пока она немного расслабится, и сказала:
— Мам, можно один вопрос?
— Конечно.
— О чём вы разговариваете с Кристиной? Обычно. Когда она приходит?
Мама посмотрела на меня чуть настороженно.
— Ну... о разном. О жизни. Она рассказывает про работу, я рассказываю...
— Про меня?
Пауза.
— Аня, что случилось?
— Ничего. Я просто хочу понять.
Мама поставила чашку. Посмотрела в окно. И я увидела в её лице то, что хотела увидеть — и что одновременно совсем не хотела. Виноватость.
— Она спрашивает, — сказала мама наконец. — Как ты, как вы с Денисом. Она же переживает за брата. Это же нормально.
— И ты отвечаешь.
— Ну... да.
— Мам, — я старалась говорить ровно. — Она не переживает за брата. Она собирает информацию.
— Аня, ты преувеличиваешь.
— Откуда ты знала, что я назвала Дениса эгоистом? Я тебе этого не говорила.
Мама молчала. Долго. Потом тихо сказала:
— Она упомянула. Я думала, ты сама ей рассказала.
Вот так.
Значит, Кристина приходила к маме — и не только слушала. Она ещё и сообщала. Что-то, что якобы говорила я. Что-то, чего я не говорила. Или говорила, но в другом контексте.
Я возвращалась домой и думала: зачем? Что за игра? К чему это всё?
Дома Денис уже был. Сидел, смотрел что-то на ноутбуке. Обернулся.
— Ты где была?
— У мамы.
— А. Ну как они?
— Нормально, — я сняла пальто. — День, можно спросить?
— Спрашивай.
— Ты Кристине рассказывал про наш октябрьский скандал?
Он поднял брови.
— Какой именно?
— Ну, когда я тебя... когда мы поспорили про Петрова.
Денис подумал секунду.
— Нет. Мы вообще с ней редко разговариваем. Ты же знаешь.
Я знала. Как раз это и было странным. Золовка дружит с моими родителями — не с братом. К брату почти не заходит. Мне звонит раз в месяц, вежливо, дежурно. А вот с мамой и папой — раз в неделю, чай, разговоры, пирожки.
— Слушай, — сказала я медленно. — А ты знаешь, зачем она вообще переехала в Москву?
— Работа.
— Какая работа?
Денис снова поднял взгляд от ноутбука. На этот раз — с другим выражением.
— Аня, к чему ты ведёшь?
— Я пытаюсь понять. Кристина переезжает в наш город. Снимает квартиру рядом. Не с тобой общается — с моими родителями. Знает детали наших ссор. Передаёт маме вещи, которых я ей не говорила. — Я посмотрела на него. — Тебе не кажется это странным?
Он помолчал.
— Кажется, — сказал он наконец. — Но я не думаю, что она делает это специально.
— А я думаю.
Мы смотрели друг на друга. Между нами висело что-то тяжёлое — не ссора, нет. Что-то хуже. Расхождение.
Той ночью я долго не спала. Листала в голове всё, что знала. Детали. Даты. Совпадения. И когда почти провалилась в сон, меня вдруг накрыло одной мыслью.
Я вспомнила разговор трёхмесячной давности. Мы с мамой говорили — вскользь, случайно — про завещание деда. Небольшое. Участок земли под городом, который дед оставил маме. Никто особо не думал об этом. Просто разговор.
Кристина была у них в тот же вечер.
Я резко открыла глаза.
Участок.
Пятнадцать соток в Подмосковье. Мама оформила в собственность два года назад. В хорошем месте. Я слышала, как папа говорил, что сейчас там земля стоит прилично.
И Кристина об этом знает.
Я лежала в темноте и чувствовала, как внутри меня что-то холодеет. Потому что картинка складывалась. И в центре этой картинки была не я.
В центре была моя мама.
Но я ещё не знала главного: Кристина уже успела сделать то, что отменить было почти невозможно — и моя мама сама подписала то, о чём я даже не догадывалась.
Конец 1 части. Продолжение уже доступно по ссылке — если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть →