— Я не ошиблась. Мне нужен Олег Иванович. Я пришла к своему отцу. Олег Иванович помогает нам с мамой столько, сколько я себя помню. Только вот в последнее время выплаты стали меньше, а маме нужны лекарства. Пришлось прийти лично. Олег Иванович, вы в прошлом месяце прислали только половину. А маме назначили новый курс. Вы обещали, что мы ни в чем не будем нуждаться! Вы дали слово! Вы же понимаете, что если я расскажу все, как было на самом деле, ваша красивая жизнь закончится? Деньги — это малая цена за то, что вы сделали.
***
Девятнадцатилетняя гостья в поношенной кожаной куртке и со спутанными светлыми волосами сделала шаг через порог, игнорируя праздничную суету за спиной Натальи. Гости в гостиной, только что громко кричавшие «Горько!», замерли с поднятыми бокалами. Музыка — какой-то старый добрый хит восьмидесятых — продолжала играть, но теперь она звучала издевательски громко.
— К отцу? — Наталья медленно, словно во сне, повернулась к мужу. — Олег, о чем она говорит? Кто эта девочка?
Олег, который секунду назад сиял от счастья, принимая поздравления с двадцатипятилетием брака, вдруг стал серым. Его лицо в одно мгновение осунулось, под глазами залегли глубокие тени, а бокал в его руке заметно задрожал. Он смотрел на Алину так, словно перед ним стояло привидение, восставшее из могилы.
— Алина... — выдохнул он, и это имя прозвучало как признание вины. — Зачем ты здесь? Мы же договаривались.
— Договаривались? — Наталья почувствовала, как внутри все обрывается, словно она падает в глубокую черную яму. — Олег, ты ее знаешь? Ты знаешь эту девушку? И она называет тебя отцом?
— Наташа, пожалуйста... — Олег сделал шаг к жене, пытаясь взять ее за руку, но она резко отпрянула. — Давай не при гостях. Это... это сложно объяснить.
— Сложно объяснить? — выкрикнул Максим, их двадцатилетний сын, выходя из гостиной. Его лицо пылало от возмущения. — Пап, ты серьезно? У нас серебряная свадьба, у мамы слезы на глазах от счастья были пять минут назад, а тут заявляется девица и говорит, что она твоя дочь? И ты не говоришь, что это бред?
— Макс, уйди в комнату, — глухо произнес Олег, не глядя на сына. — Вика, иди к брату.
Двадцатидвухлетняя Вика, стоявшая у стены, лишь крепче вцепилась в дверной косяк.
— Я никуда не пойду, — холодно ответила она. — Я хочу услышать, как мой «идеальный» отец будет оправдываться. Мама, ты слышишь? Он даже не отрицает!
— Девушка, вы, наверное, что-то путаете, — Наталья сделала глубокий вдох, пытаясь сохранить остатки самообладания перед гостями, которые уже начали перешептываться. — Олег Иванович — верный муж. Мы двадцать пять лет вместе. У нас не может быть взрослых детей на стороне. Сколько вам лет?
— Мне девятнадцать, — Алина смотрела на Наталью с какой-то странной смесью жалости и вызова. — И я ничего не путаю. Он перестал перечислять выплаты.
— Выплаты? — Наталья перевела взгляд на мужа. — Олег, какие выплаты? Ты содержал ее все эти годы? Втайне от меня?
— Наташа, я прошу тебя, пойдем на кухню, — Олег буквально взмолился, его голос сорвался на хрип. — Алина, ты тоже. Пройдите. Гости... пожалуйста, извините нас. Небольшое недоразумение. Музыка, Макс, сделай громче музыку!
— Какое к черту недоразумение! — Максим швырнул салфетку на пол. — Ты нам всю жизнь втирал про честность!
Олег почти силой увлек Алину на кухню, плотно закрыв за собой дверь. Наталья стояла в коридоре, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Гости начали неловко собираться. Кто-то пробормотал извинения, кто-то сослался на срочные дела. Через десять минут квартира опустела, остались только дети и Наталья, которая, словно пригвожденная, стояла у кухонной двери.
— Мама, сядь, — Вика подошла к матери и обняла ее за плечи. — Тебе плохо. Ты вся дрожишь.
— Я должна слышать, — прошептала Наталья. — Я должна знать, сколько стоит его ложь.
Она прижалась ухом к тонкому дереву двери. Из кухни доносились приглушенные голоса.
— Ты не имел права приходить сюда, Алина! — голос Олега был полон отчаяния. — Я же просил! Я все присылаю вовремя!
— Вовремя? — голос девушки был резким и звонким. — Обещание свое не держите!
— Я помню про обещание! — выкрикнул Олег. — Но у меня тоже семья! Дети учатся, юбилей... Я не могу вынимать из бюджета все до последней копейки!
— А как же «наш секрет»? — в голосе Алины послышалась угроза.
— Я и так отдаю вам все, что могу! — Олег, казалось, был на грани срыва. — Я экономлю на себе, на жене, на детях! Наташа думает, что у нас проблемы в бизнесе, что налоги выросли... Я лгу ей двадцать пять лет! Ты понимаешь, каково это — каждый день смотреть ей в глаза и знать, что часть наших денег уходит к вам?
— Это ваши проблемы, — отрезала Алина. — Мать не должна страдать из-за того, что вы когда-то совершили. Мне нужны деньги. Сейчас. Десять тысяч, иначе я не уйду и расскажу вашей жене все прямо здесь.
Наталья почувствовала, как комната поплыла перед глазами. «Обещание», «деньги», «совершили» — слова крутились в голове, выстраиваясь в жуткую картину. Она всегда верила, что у них идеальный брак. Олег был надежным, спокойным, даже скучноватым. Он никогда не задерживался на работе без причины, всегда дарил цветы по праздникам. Но последние три года он действительно стал странным: вечно хмурый, считающий каждую копейку. Когда Вика просила на стажировку за границей, он сказал: «Нет денег, дочка, сейчас кризис». Когда Максиму нужен был новый ноутбук для учебы, Олег просто промолчал, отведя взгляд.
— Мама, что там? — Максим подошел к ней, его кулаки были сжаты. — Что они говорят? Она правда его дочь?
— Я не знаю, Максим... — Наталья прикрыла рот рукой. — Он говорит про какое-то обещание. Про деньги. Он платит им уже очень давно.
Дверь кухни резко открылась. Олег вышел первым, он выглядел так, словно постарел на десять лет за эти двадцать минут. За ним шла Алина, она прятала в карман куртки несколько крупных купюр.
— Я пойду, — Алина бросила на Наталью быстрый, нечитаемый взгляд. — До свидания, Олег Иванович. Надеюсь, в следующий раз мне не придется приходить в гости.
Девушка быстро прошла к выходу и захлопнула за собой дверь. В квартире воцарилась гробовая тишина. Олег стоял посреди прихожей, опустив руки. На его белой праздничной рубашке виднелось пятно от красного вина.
— Ну? — Наталья сделала шаг к мужу. Ее голос был неестественно спокойным. — Теперь ты расскажешь нам все? Кто это? И почему она называет тебя отцом?
— Наташа... — Олег поднял на нее глаза, полные такой боли, что Наталья на мгновение засомневалась в своих подозрениях. — Пожалуйста, давай просто... просто переживем этот вечер. Завтра мы все обсудим.
— Нет, Олег. Завтра не будет. Будет сейчас, — Наталья указала на гостиную, где на столе все еще стояли нетронутые тарелки и праздничный торт. — Мы праздновали двадцать пять лет нашей жизни. И, оказывается, все эти годы у тебя была другая жизнь. Другая дочь.
— Она не моя дочь! — вдруг выкрикнул Олег, и в его голосе прозвучало столько искреннего отчаяния, что Вика и Максим вздрогнули.
— Не твоя? — Наталья горько усмехнулась. — Но ты ей платишь. Ты признал, что обещал ее матери заботиться о них! Олег, ты за идиотов нас принимаешь?
— Я не могу сейчас рассказать... — Олег закрыл лицо руками. — Просто поверьте мне, это не то, что вы думаете. Я никогда не изменял тебе, Наташа. Клянусь всем, что у меня есть.
— Клятвы изменника стоят недорого, — Максим подошел к отцу почти вплотную. — Ты опозорил маму перед всеми гостями. Ты разрушил наш праздник. И ты продолжаешь врать? Пап, у нее твои глаза. Ты сам это видел?
Олег ничего не ответил. Он просто развернулся и ушел в спальню, закрыв дверь на замок. Наталья осталась стоять в прихожей. Она посмотрела на своих взрослых детей, которые выглядели так, словно их только что ударили в спину.
— Мама, что нам делать? — Вика взяла ее за руку. — Может, вызвать врача? Тебе нужно выпить успокоительное.
— Мне нужно знать правду, — ответила Наталья, и ее голос стал жестким, как сталь. — Если он не хочет говорить, за него скажут его счета. Завтра утром я пойду в банк. Я узнаю, куда уходили наши деньги все эти годы.
— Ты думаешь, он действительно скрывал это так долго? — спросил Максим, оглядывая пустую гостиную. — Двадцать пять лет... Это же целая жизнь.
— Оказывается, мы совсем не знали человека, с которым жили, — Наталья прошла к столу и начала механически собирать грязную посуду. — Собирайте тарелки, дети. Праздник окончен.
Весь вечер они провели в молчании. Олег так и не вышел из комнаты. Наталья лежала на диване в гостиной, глядя в потолок. Перед глазами стояло лицо Алины. Девушка была похожа на Олега — те же скулы, тот же упрямый разрез глаз. Наталья не верила словам мужа про «не изменял». Женская интуиция кричала о предательстве, а логика подсказывала, что никто не будет платить огромные суммы чужому ребенку просто так.
— Двадцать пять лет, — прошептала она в темноту. — Серебряная свадьба.
Вспомнились все моменты, когда им не хватало денег. Вспомнилось, как Олег уговаривал ее не покупать новую шубу, потому что «нужно отложить на черный день». Оказалось, этот черный день наступил для него девятнадцать лет назад, когда родилась эта девочка.
— Как ты мог, Олег... — Наталья зажмурилась, пытаясь сдержать слезы. — Как ты мог так искусно лгать все это время?
Она вспомнила обрывок фразы из кухни: «Мать не должна страдать из-за того, что вы когда-то совершили». Что он совершил? Просто измену? Или что-то хуже? В голосе Алины слышалась не просто просьба о деньгах, а требование дани. Словно она имела на Олега какое-то страшное влияние.
В спальне за стеной было тихо. Наталья знала, что Олег не спит. Он всегда так делал, когда возникали проблемы — уходил в себя, закрывался, ждал, когда буря утихнет. Но эта буря не утихнет. Наталья чувствовала, что стена их идеального дома рухнула окончательно, похоронив под собой все: доверие, любовь и надежду на спокойную старость.
— Мам, ты спишь? — Вика заглянула в гостиную. Она была в пижаме, глаза опухли от слез.
— Нет, дочка. Иди сюда.
Вика присела рядом с матерью на диван.
— Я не могу поверить, что папа такой, — прошептала она. — Он же всегда был для меня героем. Самым честным, самым добрым. Помнишь, как он учил нас, что ложь — это самое страшное? Что лучше горькая правда?
— Помню, — Наталья погладила дочь по голове. — Видимо, на себя он эти правила не распространял.
— А если он правда не изменял? — Вика с надеждой посмотрела на мать. — Если там что-то другое? Какая-то тайна из прошлого?
— Вика, девятнадцать лет назад родилась девочка, которой он платит деньги. Как ты думаешь, какая еще может быть тайна? Мужчины не содержат чужих детей десятилетиями просто из доброты душевной.
— Но он так поклялся... У него был такой голос...
— Голос можно подделать, Вика. А факты — нет. Завтра мы увидим факты. Иди спать, родная. Нам нужны силы.
Когда дочь ушла, Наталья встала и подошла к окну. Поселок засыпал, в окнах соседних домов гас свет. Только в их квартире горела люстра в гостиной, освещая остатки разрушенного праздника. Наталья посмотрела на свое отражение в стекле — постаревшая, с размазанной тушью, в нарядном платье, которое теперь казалось ей погребальным саваном.
Она знала одно: ее жизнь никогда не будет прежней. Незваная гостья принесла с собой не только хаос, но и свет, который высветил все темные углы их семейного благополучия. И этот свет был безжалостным.
***
— Сто тысяч в месяц, Олег! Сто тысяч! Ты понимаешь, что это больше, чем моя зарплата и все наши накопления на отпуск за год? — Наталья почти кричала, размахивая перед лицом мужа пачкой банковских выписок. Ее рука дрожала так сильно, что листы бумаги издавали сухой, надрывный шелест, заполняя собой звенящую тишину кухни.
Олег сидел за столом, ссутулившись и глядя в пустую чашку из-под кофе. На нем была та же рубашка, что и вчера, только теперь она была мятой, а верхняя пуговица отсутствовала — видимо, он сорвал ее ночью в порыве удушья. Он не поднимал глаз.
— Ответь мне! — Наталья ударила ладонью по столу. — Я была в банке сегодня к самому открытию. Я подняла все счета за последние три года. Думала, может, ошибка? Может, мошенники? А мне говорят: «Нет, Наталья Сергеевна, это регулярные автоплатежи, подтвержденные владельцем счета». И знаешь, какой там получатель? «Некий фонд содействия». Олег, что это за фонд имени твоей любовницы?
— Это... это просто помощь, Наташа, — глухо отозвался он. Голос его был сухим, надтреснутым, словно он не пил несколько дней.
— Помощь?! — в кухню ворвался Максим. Он был в ярости, его лицо горело красными пятнами, а кулаки были сжаты до белизны костяшек. — Помощь какой-то девице, которая вчера заявилась к нам как к себе домой? Папа, ты хоть понимаешь, что ты нам говорил все это время?
— Максим, не ори на отца, — машинально произнесла Наталья, хотя сама была в шаге от обморока.
— Нет, я буду орать! — Максим повернулся к матери. — Мама, ты помнишь прошлый год? Помнишь, когда у меня полетел ноутбук? Мне он был нужен для курсового проекта, для графики, без него я как без рук был! Я пришел к нему, просил сто пятьдесят тысяч на нормальный инструмент. И что ты мне ответил, пап? Напомнить?
Олег молчал, плотнее сжимая губы.
— Ты сказал: «Максим, сейчас очень тяжелое время для фирмы. Налоги задушили, поставщики подняли цены, нам бы на еду хватило». Ты помнишь, как ты это говорил? С таким честным лицом, с такой отеческой заботой! А сам в этот же день перевел «фонду» очередную сотку! На что? На ее помаду? На ее шмотки?
— Я подрабатывал курьером по ночам, чтобы купить себе подержанный комп, — продолжал Максим, и в его голосе прорезались слезы обиды. — Я думал, я помогаю семье, разгружаю бюджет! А ты в это время содержал свою вторую семью!
В дверях кухни появилась Вика. Она выглядела спокойнее брата, но это спокойствие было пугающим, ледяным. Она прислонилась к дверному косяку и скрестила руки на груди.
— А моя стажировка в Чехии? — тихо спросила она. — Помнишь, папа? Грант покрывал проживание, нужно было только три тысячи евро на билеты и страховку. Ты сказал, что мы не потянем. Сказал, что нужно экономить каждую копейку, потому что «бизнес в крутом пике». Я тогда плакала неделю, а ты меня по голове гладил и говорил: «Ничего, дочка, в следующем году получится».
— Вика, я... — начал Олег, наконец подняв голову. В его глазах была такая бездна отчаяния, что Вика на мгновение запнулась, но тут же взяла себя в руки.
— Что «ты»? — перебила она его. — Ты смотрел, как я отказываюсь от шанса всей жизни, зная, что у тебя на счету лежат эти деньги? Ты просто выбрал ее. Свою ту... Алину. Ты предпочел ее комфорт нашему будущему. Мам, ты понимаешь масштаб катастрофы? Он нас обкрадывал. Систематически. Годами.
Наталья опустилась на стул напротив мужа. Силы покинули ее. Она смотрела на Олега и видела перед собой совершенно чужого человека.
— Олег, я считала каждую копейку, — прошептала она. — Я перестала ходить к своему стоматологу, перешла в государственную поликлинику. Я три года не покупала себе ничего дороже колготок, потому что ты говорил — «Наташенька, надо потерпеть, надо спасать фирму». Я экономила на еде, выискивала акции в супермаркетах... Я думала, мы вместе тащим этот воз. А ты все это время...
— Куда уходили деньги, Олег? — Наталья снова встряхнула выписки. — «Благотворительный фонд содействия». Это ее мать так счет назвала? Чтобы ты не спалился перед женой? Или это какое-то хитрое прикрытие?
— Я не могу сказать, — ответил Олег, и в его голосе послышались нотки упрямства. — Считайте, как хотите. Да, я платил. Да, я скрывал. И я готов принять любое ваше решение.
— Любое наше решение? — Максим усмехнулся, и эта усмешка была злой, недетской. — То есть ты признаешь, что Алина — твоя дочь? Что ты все это время жил на две семьи?
Олег на мгновение замер. На его лице промелькнула целая гамма эмоций — от желания закричать «нет» до какой-то странной, обреченной покорности. Он тяжело вздохнул и закрыл глаза.
— Если вам так проще... пусть будет так, — произнес он. — Считайте, что я изменник.
— «Если нам так проще»? — Наталья вскочила, опрокинув стул. — Ты посмотри на нас! Нам не «проще»! Нам больно! Ты разрушил все, во что мы верили! Двадцать пять лет, Олег! Двадцать пять лет я думала, что живу за каменной стеной, а оказалось — за гнилым забором, который ты в любой момент готов был разобрать ради той девки!
— Сколько ей лет, ты сказал? Девятнадцать? — Вика подошла к столу. — Значит, ты начал ей платить, когда ей было шестнадцать? Или раньше? Когда мы еще думали, что все хорошо? Когда мы вместе ездили на море в последний раз — это было пять лет назад? Ты уже тогда им платил?
Олег не ответил. Он сидел как каменное изваяние, принимая на себя удары слов, которые летели в него со всех сторон.
— Ты понимаешь, что ты сделал нас нищими морально? — Максим подошел к отцу и ткнул пальцем в распечатку. — Вот здесь, сумма — сто пятьдесят тысяч. Декабрь прошлого года. Мой день рождения. Ты подарил мне набор отверток за две тысячи и сказал: «Извини, сын, сейчас совсем туго с наличностью». А в этот же день ты отправил «фонду» вот это. Сто пятьдесят тысяч! Ты понимаешь, что я тогда чувствовал? Я думал — папе плохо, у папы проблемы, я не должен ничего просить. А ты просто плюнул мне в лицо этими деньгами!
— Ты купил ей машину? — вдруг спросила Наталья. — Я видела Алину вчера, она пришла пешком. Но на такие деньги можно купить машину за пару лет. Или квартиру? Ты ей квартиру купил, Олег?
— Нет, — коротко бросил он. — Никаких квартир.
— А на что тогда уходят такие суммы ежемесячно? — Наталья не унималась. — Лекарства? Она сказала — маме нужны лекарства. Что там за болезнь такая, которая сжирает по миллиону в год? Или ты просто оплачивал их роскошную жизнь, пока мы тут суп из костей варили?
— Наташа, я никогда не оставлял вас голодными, — тихо сказал Олег.
— Не оставлял голодными?! — Наталья рассмеялась истерическим, пугающим смехом. — Спасибо, кормилец! Спасибо, что не дал подохнуть с голоду, пока твоя... «вторая дочь» выбирала себе наряды на наши деньги! Ты понимаешь, что ты украл у Вики Чехию? У Максима — образование и нормальный старт? Ты украл у нас три года жизни без страха за завтрашний день!
— Я... я пытался балансировать, — пробормотал Олег.
— Балансировать? — Максим схватил отца за плечи и встряхнул. — Ты балансировал на нашей шее! Ты — лжец, папа. Ты самый обыкновенный, дешевый лжец. И не надо корчить из себя мученика. Ты просто завел бабу на стороне, сделал ей ребенка, а потом испугался признаться. И обкрадывал нас, чтобы замять дело. Сколько ты ей еще должен? До ее пенсии будешь платить?
— Я буду платить столько, сколько потребуется, — твердо ответил Олег, и в его голосе впервые прозвучал металл.
Наталья посмотрела на него с нескрываемым отвращением.
— Значит, это правда. Ты выбрал их. Ты признаешь это. Дети, вы слышали? Ваш отец только что сказал, что его «обязательства» перед той семьей важнее, чем ваши нужды. Важнее, чем мое доверие.
— Олег, уходи, — Наталья указала рукой на дверь. — Я не хочу тебя видеть. Не хочу слышать твое дыхание. Ты превратил нашу серебряную свадьбу в поминки по нашей семье.
— Наташа, давай поговорим спокойно... — начал он.
— Спокойно? — Вика сделала шаг вперед. — Ты хочешь спокойствия? После того, как мы узнали, что жили в финансовой дыре, которую ты сам же и выкопал? Папа, уходи. Мама права. Нам нужно понять, как жить дальше без твоей «помощи». И как отдавать долги, которые ты наверняка наделал, чтобы покрывать эти свои платежи.
— У меня нет долгов перед банками, — буркнул Олег.
— Зато у тебя есть долг перед нами! — выкрикнул Максим. — И ты его никогда не выплатишь. Никогда! Каждое слово, которое ты нам говорил про честность, про труд, про семейные ценности — это теперь мусор. Ты — пустой человек, папа. Просто оболочка.
Олег медленно встал. Он выглядел так, будто на его плечи навалилась вся тяжесть мира. Он молча прошел в прихожую, взял свою куртку.
— Я буду в офисе, — сказал он, не оборачиваясь.
— Нам плевать, где ты будешь! — крикнула вслед Наталья. — Главное, что не здесь!
Когда дверь за ним захлопнулась, Наталья рухнула на стул и закрыла лицо руками. Максим и Вика подошли к ней, обнимая с двух сторон. Кухня, которая всегда была центром их уютного мира, теперь казалась холодной и чужой. Праздничные украшения, которые они не успели снять со вчерашнего дня — серебристые ленты, шары с цифрой «25» — выглядели как злая насмешка.
— Мама, мы справимся, — шептала Вика. — Я найду работу, буду совмещать с учебой. Мы вытянем.
— Как он мог... — Наталья рыдала, и ее плечи содрогались. — Двадцать пять лет... Я ведь ему верила больше, чем себе. Когда он говорил, что денег нет, я думала — бедный мой Олег, как он переживает за нас, как он старается. Я его жалела! Я готовила ему его любимые блюда из самых дешевых продуктов, чтобы он не чувствовал себя неудачником! А он... он в это время переводил сотни тысяч чужим людям!
— Мам, успокойся, — Максим гладил ее по руке. — Мы найдем эту Алину. Мы узнаем, кто она такая. Не может быть, чтобы все было так просто.
— А что тут узнавать, Макс? — Вика горько вздохнула. — Она его копия. Ты же сам видел. Папа всегда был бабником в душе, наверное, просто умело маскировался.
— Нет, Вика, — Наталья подняла голову, вытирая слезы салфеткой. — Олег не бабник. Я знаю его. Он слишком... ответственный для этого. Если бы он просто завел любовницу, он бы ушел. Или признался бы давно. Тут что-то другое. Какое-то «обещание». Алина вчера сказала: «Вы дали слово». Что это за слово, за которое нужно платить миллионы?
— Какое бы слово это ни было, он платил его нашими жизнями, — отрезал Максим. — Он обкрадывал нас. И это факт. Мам, посмотри вот на эту запись. Два года назад, сентябрь. Сумма — двести тысяч. Это же те самые деньги, которые он «не нашел» на твою операцию на колене? Ты тогда полгода на уколах сидела, хромала... Помнишь? Ты сказала — ничего, потерплю, сейчас на фирме задержки.
Наталья замерла. Она вспомнила ту боль. Вспомнила, как Олег сидел рядом с ней на кровати, растирал ей ногу и говорил: «Прости, Наташенька, вот выплатим кредит за оборудование, и сразу сделаем операцию в лучшей клинике».
— Он смотрел, как я мучаюсь... — прошептала она. — Он видел мои слезы от боли и все равно отправлял деньги им?
— Да, мама. Вот, смотри. Дата совпадает до дня. Перевод «фонду» — двести тысяч. Твоя операция стоила сто восемьдесят.
В этот момент в Наталье что-то окончательно умерло. Та нежная, любящая часть ее души, которая еще пыталась найти оправдание мужу, просто выгорела. Осталась только холодная, пустая ярость.
— Я уничтожу его, — тихо, но отчетливо произнесла она. — Я заберу у него все. Каждую копейку, которую он еще не успел перевести этой девке.
— Мам, не надо... — испуганно сказала Вика.
— Надо, Вика. Надо. Он должен понять, каково это — когда у тебя отнимают будущее. Он лишил вас шансов, он лишил меня здоровья. И ради чего? Ради какой-то тайны, которую он боится открыть?
Наталья встала и начала быстро собирать бумаги со стола.
— Максим, завтра мы идем к адвокату. Нам нужно подавать на раздел имущества. И Вика, найди мне адрес этой Алины. Ты же умеешь пользоваться соцсетями. Узнай, где она живет, с кем. Я хочу посмотреть в глаза этой «чужой крови».
— Я уже ищу, мам, — Максим открыл ноутбук. — Вчера, когда она уходила, я заметил, что у нее на куртке была эмблема местного колледжа. Я найду ее через их группы.
— Ищи. Я хочу знать все. Кто ее мать, где она работает, чем они живут. Если Олег не хочет говорить правду, я вытрясу ее из этой девчонки.
Наталья вышла из кухни и пошла в ванную. Она включила холодную воду и долго умывалась, пытаясь смыть с себя это чувство липкой грязи, которое преследовало ее с момента появления Алины. В зеркале на нее смотрела женщина, которую она не узнавала. Глаза были жесткими, губы сжаты в тонкую линию.
— Двадцать пять лет... — повторила она. — Все было ложью.
Она вспомнила их свадьбу. Олег тогда был таким искренним, таким влюбленным. Он обещал защищать ее от всех бед. Оказалось, что главной бедой в ее жизни стал он сам.
Финансовая дыра, которую она обнаружила в их бюджете, была лишь отражением огромной дыры в его душе. И Наталья понимала, что эту дыру уже ничем не заполнить. Ни деньгами, ни извинениями, ни временем.
В спальне она открыла шкаф и начала выкидывать вещи Олега на пол. Его костюмы, рубашки, галстуки — все то, что она когда-то выбирала для него с такой любовью.
— Пусть забирает это все к своей новой доченьке! — кричала она, швыряя туфли в стену. — Пусть она ему гладит рубашки! Пусть она готовит ему завтраки!
Вика и Максим стояли в дверях спальни, молча наблюдая за этим всплеском ярости. Они понимали, что мама права. Им тоже хотелось кричать, крушить все вокруг, но они были слишком подавлены осознанием того, что их отец — предатель.
— Максим, смотри, я нашел ее! — Вика указала на экран планшета. — Алина Кузнецова. Вот ее профиль. И посмотри на фото...
Максим и Наталья подошли ближе. На фото Алина стояла рядом с женщиной лет сорока пяти. Женщина была бледной, изможденной, но в ее чертах угадывалась былая красота. И рядом с ними — на заднем плане — стоял старый автомобиль, который Наталья узнала мгновенно. Это была первая машина Олега, которую он якобы «сдал в утиль» много лет назад.
— Она не в утиле... — прошептала Наталья. — Он отдал ей свою машину.
— И посмотри на подпись, — добавила Вика. «Мамочка, спасибо Олегу Ивановичу за помощь. Без него мы бы не справились».
— «Без него мы бы не справились», — повторила Наталья. — Значит, он для них — герой. Спаситель. А для нас — вор.
— Мама, тут есть адрес, — Максим быстро записывал координаты. — Это пригород. Старый поселок у завода.
— Завтра мы поедем туда, — Наталья выпрямилась. — Я хочу увидеть эту «мамочку». Хочу узнать, сколько стоит один год жизни с моим мужем.
Олег в это время сидел в своем офисе. Свет был выключен, только огни ночного города пробивались сквозь жалюзи. Он смотрел на фотографию на своем столе — ту самую, со свадьбы. Наталья там улыбалась, такая молодая, такая доверчивая.
— Прости меня, Наташа, — прошептал он в пустоту. — Если бы ты знала... ты бы возненавидела меня еще сильнее.
Он знал, что роль изменника — это самое легкое, что он может сейчас сыграть. Потому что правда была гораздо страшнее. Она была черной, холодной и пахла бетонной пылью и смертью. И он готов был нести этот крест до конца, лишь бы его дети не узнали, какой ценой досталось их благополучие в те редкие годы, когда деньги в семье еще водились.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.