I. ЛЕКЦИЯ
Лондон, 24 августа 1924 г.
Прежде всего, я счастлив выразить сердечную благодарность за добрые слова, только что сказанные г-ном Коллисоном, председателем Английской ветви Антропософского Общества. Можете быть уверены, что мне очень приятно снова быть среди вас и позволить нашей антропософской работе развернуться здесь.
Его слова доставляют мне огромное удовлетворение. В данный момент к этой антропософской работе можно подходить под влиянием двух факторов. Во-первых, это влияние нашего недавнего приезда из Торкуай, где нам посчастливилось некоторое время жить среди представлений из духовного мира, которые характеризовались тем, что я описывал позавчера: два летних события, возникшие по инициативе нашего друга Данлопа и нашей подруги г-жи Мерри, создали, как я бы сказал, оккультное чувство дома. Вся эта обстановка, окружавшая нас, природа, по крайней мере, её стихийное и духовно-стихийное воздействие, порождали во мне внутреннее, импульсивное стремление оставаться в рамках обсуждаемого, в тех побуждениях, которые полностью связаны с местностью.
Во-вторых, впервые после нашего Рождественского собрания в Гётеануме я имею честь выступать здесь, среди вас, мои дорогие друзья. Это Рождественское собрание, по своей значимости, действительно обсуждалась, осмысливалась и глубоко ощущалась здесь, среди наших английских друзей, что и было вашим намерением. Правда, мои дорогие друзья, с одной стороны, весь импульс этого Рождественского собрания, насколько это стало очевидным с тех пор, как я смог выступить в разных местах после этого собрания, – в большей степени в одних местах, в меньшей в других – понимается и начинает укореняться, но с другой стороны, он всё ещё вызывает некоторое недоумение в сердцах наших дорогих антропософских друзей.
Этот Рождественский импульс стал необходим, потому что развитие Антропософского общества после обретения независимости оторвалось от прежней внешней связи с Теософским обществом и не приняло той формы, которую я ожидал, особенно в 1913 году.
Кроме того, внутри Антропософского Общества развивались различные явления, которые не соответствовали органической, внутренней жизнеспособности того, что антропософское движение представляет собой в духовном плане. Я затронул все это во время Рождественского собрания и хотел бы упомянуть об этом и здесь. В некотором смысле, это был риск – принять решение за несколько недель до Рождественского собрания о том, что я сам могу занять пост председателя Антропософского Общества, основанного в Гётеануме.
До этого я оставался лишь учителем в рамках антропософского движения, оставаясь в тени, и официально не принимал никакой должности. Трудно, особенно в наше время, со всей ответственностью перед духовным миром брать на себя внешнее управление Обществом – которое, в конце концов, отвечает за управление духовным наследием, антропософской мудростью – со всеми обязанностями, возложенными духовным миром на учителя. Однако это было необходимо.
Это было рискованно, поскольку, естественно, существовала вероятность утраты контактов с некоторыми духовными течениями, которые стремятся проникнуть из духовного мира в человеческий мир, и чье восприятие является задачей антропософского движения.
Однако, следует отметить, что ситуация сложилась таким образом, что после Рождественского собрания не только не было никаких задержек с откровениями из духовного мира, но, наоборот, духовный мир с гораздо большим одобрением смотрит на то, что происходит через антропософское движение в Антропософском Обществе, и что дары из духовного мира со времени Рождественского собрания стали значительно богаче, так что мы можем с полным удовлетворением оглянуться на Рождественское собрание и в эзотерическом отношении.
То, что выражается фразой «эзотерическое значение антропософского движения», мои дорогие друзья, должно становиться всё более истинным, всё более реальным. Течение, пронизывающее антропософское движение, должно становиться всё более эзотерическим. Это будет по-настоящему понято только, когда человек осознает всю эзотерическую задачу Правления, когда поймет, что я имел в виду на Рождественском собрании, когда говорил, что это должно быть инициативное Правление, оно должно принимать задачи, поставленные духовным миром перед антропософским движением, поддерживать их, и направлять их в мир, оно не может быть просто администрацией.
Теперь, мои дорогие друзья, видно, что сердца с большой восприимчивостью приняли эзотерический элемент, пронизывающий все лекции в Гётеануме со момента Рождественского собрания. И следует надеяться, что это продолжится и в будущем, даже если, возможно, из-за консервативных настроений в Англии здесь все еще заметна слабая тенденция предпочитать сохранение старых отношений в том виде, в каком они были, без участия того, что должно исходить из Гётеанума исключительно по воле самого антропософского движения.
Теперь, мои дорогие друзья, видно, что сердца с большой восприимчивостью принимают эзотерический элемент, который также пронизывал все лекции в Гётеануме с момента Рождественского собрания. Но, возможно, что-то прогрессивное, постепенно проникнет в этот консерватизм. И мы можем надеяться, что то, что, возможно, присутствует сегодня, но еще не замечено, пройдет незамеченным и непривычным, так что никто даже не поймет, что оно существует.
Я знаю, как мы привязаны к тому, что уже утвердилось. Но мы должны признать, что антропософское движение – это нечто совершенно новое по сравнению со всем остальным в мире, и что чрезвычайно трудно, а во многих областях и вовсе невозможно, сохранить эту новизну в рамках старых форм. С другой стороны, людям, естественно, трудно найти новую форму для этого нового содержания.
Итак, дорогие друзья, исходя из этого, я хотел бы также отметить, что, по сути, антропософское движение, в том виде, в котором оно сейчас стремится сформироваться – то есть, в том виде, в котором оно стремится сформировать своё духовное течение, – представляет собой своего рода возвращение к тому, что изначально было его целью. Эта цель охватывала не только то, что происходило в Берлине в то время, когда было основано немецкое отделение Теософского Общества, где во время основания этого немецкого отделения я читал серию лекций под названием «Антропософия», так что, так сказать, антропософское движение существовало параллельно с основанием немецкого отделения Теософского Общества; но и то, что происходило внутри Теософского Общества с нашей стороны, всегда было исключительно антропософским.
Эти цели включали не только то, что происходило в Берлине, во время основания немецкое отделения Теософского Общества, но и то, что происходило внутри него. И не только это присутствовало, но и уже тогда существовало твердое намерение привнести эзотерический элемент в антропософское движение. Поэтому моя первая лекция, прочитанная в то время в рамках немецкой секции Теософского общества, носила название: «Практические крмические упражнения».
Но люди, участвовавшие в создании движения, были в ужасе от этого названия, и я до сих пор отчетливо могу описать астральные волны дрожи и трепета, которые, в частности, испытывали пожилые господа, когда, будучи выходцами из теософского движения, услышали, что я собираюсь говорить о практических кармических упражнениях. И мне говорили примерно следующее: «Неужели вы действительно хотите похоронить всю нашу многолетнюю работу!», – ибо, эти люди верили, что они проделали большую многолетнюю работу.
И поэтому постоянно проводились частные встречи, советы, на которых мне ясно давали понять, что так продолжаться не может. И тогда я почувствовал не только астральное и эгоистическое впечатление от дрожащих и сотрясающихся волн, но и леденящее ощущение астральных мурашек, которые пробегали по старикам.
Было совершенно невозможно придерживаться намеченной программы, ибо, это было безнадежно. И поэтому теософское движение в Германии перешло в более теоретическую фазу, как это обычно и было в Теософском Обществе, а, собственно-эзотерическое пришлось отложить. Возможно, это было к лучшему. Ведь прошло целых три раза по семь лет, за это время укоренилось в бессознательном и подсознании то многое, что не очень-то хотело войти в сознание.
И это действительно произошло. И поэтому, именно таким эзотерическим образом, для начала интеграции Рождественского импульса в Гётеануме, то, чего не удалось достичь тогда, теперь может начаться – начало этой интеграции может начаться с поиска оккультных импульсов развития мира, Космоса и человечества в кармической сфере.
Задаются вопросы и, насколько это возможно сегодня, из духовного мира даются ответы, о человеческой карме, об индивидуальной карме и так далее. Таким образом, могут стать наглядными импульсы, сейчас стремящиеся изо всех сил проникнуть в человеческий мир из сверхчувственного мира. К соответствующим рассмотрениям в этом направлении мы хотим сегодня приступить, после перевода этого введения.
Как сегодня укоренена карма в отдельном человеке и даже в развитии всего человечества и, как, исходя из этого, можно обсуждать индивидуальные кармические факты, мы сможем осознать, если предварим это обсуждение введением о развитии человеческого сознания от состояний, в которых люди еще имели непосредственное, элементарное восприятие кармы в обычной жизни, к другим состояниям сознания, к которым они пришли позже и в которых непосредственное понимание кармы было утрачено. Сегодня реальность такова, что люди не осознают свою карму в том состоянии сознания, которым они обладают в бодрствующем, дневном состоянии. Мир, в котором они живут, от пробуждения до засыпания, не позволяет им иметь элементарного знания о своей карме. Но человечество не всегда жило в этом состоянии сознания, которое сейчас считается нормальным.
В более ранние времена, в том числе во время после-атлантического периода земной эволюции, даже в повседневной жизни, люди жили в других состояниях сознания. Сегодня мы живем обычно в трех состояниях сознания, которые я часто упоминал: бодрствующее сознание; сознание во сне со сновидениями, где отдельные фрагменты повседневного опыта вновь появляются перед сознанием, как воспоминания, но также где играют роль различные влияния из духовного мира; и, наконец, полностью сонное состояние, в котором человеческая душа окружена тусклостью, сумерками и тьмой, и сознание, так сказать, погружено в бессознательное (пишет на доске:
1. Бодрствующее сознание
2. Сновидческое сознание;
3. Сознание в состоянии сна без сновидений).
Так было не всегда в человечестве. В прежние периоды развития человечества дневное сознание развивалось совершенно иначе. И если мы заглянем в очень далёкое прошлое, в те времена, которые непосредственно последовали за Атлантической катастрофой, когда земная поверхность формировалась в местах, где раньше было море, и море появилось в местах, где раньше была суша, когда Земле пришлось пройти через период оледенения, если мы возьмем это время, непосредственно последовавшее за древней Атлантической катастрофой, в которой погибли многие древние культуры, если мы, следовательно, перенесемся назад примерно на восемь-десять тысяч лет, то мы действительно обнаружим человечество, которое обладало тремя другими состояниями сознания. То человечество, которое пережило древнюю Атлантическую катастрофу, также обладало тремя состояниями сознания, но они были принципиально другими.
Это трезвое, дневное сознание от пробуждения до засыпания, как у современных людей, когда они видят каждого человека с четкими контурами, когда они также видят другие существа и процессы природы с четкими контурами – это бодрствующее, дневное состояние сознания не существовало в те древние времена. Вместо этого люди видели себя без четких контуров, простирающихся во всех направлениях в духовную аурическую сферу, и видели свои души в аурической сфере.
Животные также воспринимались, как обладавшие мощными аурами. Их внутренние процессы – пищеварение, дыхание – наблюдались в ауре. Растения воспринимались как бы стремящимися вверх своими цветами в своего рода облако, постоянно окутывающее землю. Для этого сознания всё было окутано угасающим астральным светом. И можно с уверенностью сказать, что это состояние дневного сознания для того древнего человечества после атлантической катастрофы было состоянием тлеющего астрального восприятия физического мира.
Я говорю «тлеющий», имея в виду постепенное ослабление его свечения, потому что до атлантической катастрофы люди это видели в астральном сиянии, которое было намного сильнее и интенсивнее, чем сегодня. Но вхождение в это состояние сознания, это пробуждение в это состояние тлеющего астрального видения отличалось от того, как современные люди пробуждаются от сна, когда сначала душу посещают хаотичные сны, прежде чем человек войдет в дневной мир.
Когда эти люди древности просыпались, это было похоже на то, как если бы не просто мир снов, а мир реальности, в который они были погружены, теперь следовал за ними в их сознании. Они знали, что могли выйти из этого состояния и что в нём они взаимодействовали с духовными существами, в том числе высших иерархий и духовными существами элементарной природы. Это пробуждение было подобно тому, что происходит сегодня, когда человек, переживший многое в одном месте, приходит из этого места, и оказывается в другом месте, где, окружённый новыми переживаниями, он вспоминает всё, что пережил до этого.
В те древние времена, человек «пробуждаясь» получал новые переживания, но также обладал описанным воспоминанием: как он был в другом месте, где находился с другими существами, где он не был непосредственно с физическими людьми, которые окружают его вместе с животными и растениями, где он был окружён бестелесными человеческими душами, живущими между смертью и новым рождением, где он был с другими существами, которые никогда не живут, не воплощаются на Земле ни в одном воплощении.
После того, как человек покидал определённый род обитателя Космоса, он чувствовал себя помещённым в другой мир, мир физического опыта между рождением и смертью. Но также отчетливо ощущалась память о духовном мире, о том мире, через который человек проходит между смертью и новым рождением. Можно сказать, что тогда в угасающее астральное восприятие вошло восприятие духовного мира.
Таким образом, это состояние сознания, в котором люди, как и сегодня, находятся между чисто физическими существами, тогда фактически не существовало. Люди того времени уже испытывали это ощущение, не просто во сне, а в очень реальной реальности: пробуждаясь к сознанию, они видели деревья, животных, горы, скалы и облака, но это был тот же мир, в котором жили и духовные существа, и те человеческие души, которые не были воплощены на Земле, а жили в духовном мире, с которыми человек живет между смертью и новым рождением.
И, когда человек пробуждался, у него возникало подлинное впечатление, что, пока он пробуждался, эти существа перемещались каждый в своё дерево, в скалу, или в глубины гор, и до самых высот облаков, проникая и погружаясь в отдельных существ внешней физической природы. Человек шел в лес, он видел определённое дерево.
Люди тогда знали, что ночное существо проникло в место своего местопребывания, и они ясно видели, – как и сегодня могут видеть посвящённые, – как духовные существа проникают в физические места, словно в свои дома. Неудивительно, что всё это влилось в мифы, и люди говорили о духах деревьев, духах весны, духах облаков и духах гор. Они видели, как то, с чем они были вместе ночью, проникало в горы, волны, облака, растения и деревья.
Это был духовный рассвет, который в то время характеризовался этим проникновением духовного мира в физический, чувственный мир. О выдающихся, возвышенных духах говорилось с достоинством, что они течение дня отдыхают в этих физических пространствах.
О низших элементарных существах, живущих среди людей, а зачастую и среди животных, в ту эпоху, говорилось, что они скрываются внутри. Это выражалось в шутливой форме. Но то, что было выражено, с одной стороны, в возвышенном, а с другой, в бессилии и игривости, точно соответствовало чувству, которое испытывали в отношении этого духовного рассвета.
Теперь представьте, мои дорогие друзья, что человек находился в таком духовном мире в заключительной части своего сна, и утром его осенило, что он осознал это лишь после пробуждения. Почему так произошло? Почему он увидел этот духовно-сверхчувственный мир, в котором жил между смертью и новым рождением, только после пробуждения, когда духи исчезли?
Потому что, пока это состояние существовало, пока человек находился в этом состоянии восприятия духовного мира в заключительной части своего сна, он всё еще жил в третьем состоянии сознания. Там он жил в состоянии сознания, которое вызывало перед его душой ещё один мир. В частности, воспринимая духовный мир во время своего земного бытия, человек оглядывался на эволюцию своей кармы.
Это третье состояние сознания, последовавшее непосредственно за атлантической катастрофой, – было восприятием кармы, в те времена это было просто реальностью. (Продолжение надписи на доске:)
1. Бодрствующее сознание: угасающее астральное восприятие;
2. Состояние сна со сновидениями – восприятие духовного мира;
3. Состояние сна – восприятие кармы.
И подобно тому, как три состояния сознания – бодрствующее сознание, сознание со сновидениями во сне и сознание во сне без сновидений – чередуются в повседневной жизни сегодня, так и состояния угасающего астрального восприятия, восприятия духовного мира и восприятия развития кармы чередовались для человечества в те времена. Да, мои дорогие друзья, в те древние времена восприятие кармы было просто реальностью сознания для людей, и поэтому можно с полным правом сказать: когда-то в человечестве существовало своего рода сознание, через которое человек просто смотрел на реальность кармы.
Затем развитие продолжалось следующим образом: сначала этот сон прекратился – но это был не совсем сон, потому что во время сна человек смотрел на карму – поэтому сначала прекратилось это восприятие кармы. Оно стало затуманенным. От самой сути кармы остались лишь прозрения посвященных, посвященных в Мистерии.
То, что раньше воспринималось людьми, как кармический опыт, затем стало предметом научных исследований. Таким образом, то, что было древним опытом, мои дорогие друзья, в более поздние времена превратилось в науку. Ибо оно приглушилось, исчезло в древнем сознании, и все, что осталось для человечества – а это примерно соответствовало временам, описанным нам как древние халдейская, вавилонская или египетская эпоха, – это созерцание духовного мира.
Так что примерно в то время, в тысячелетия, предшествовавшие христианству, человечество жило в таком состоянии сознания, где восприятие сверхчувственного мира все еще было совершенно естественным, но где карме уже только учили.
Поэтому вполне понятно, что именно в тот период, предшествовавший христианскому развитию, поскольку еще сохранялось острое осознание духовного мира, в котором человек существует между смертью и новым рождением, и поскольку осознание кармы ослабло и притупилось, понятно, что осознание кармы было полностью утрачено в человечестве в целом, что его, так сказать, не было, когда пришла христианская эра, и что тогда связь между человеком и духовным миром особенно сильно подчеркивалась, когда человек лишался телесности.
Мы особенно остро ощущаем это в том, что предстает перед нами, как древнеегипетское представление: невероятно сильное осознание духовного мира, очищенное, утонченное осознание мира, в который человек входит через врата смерти, когда становится Осирисом, но уже не осознание повторяющихся земных жизней.
Затем постепенно наступило время, которое сейчас достигает своего апогея в человеческой эволюции, время, поистине уникальное для человечества сегодня. Астральное видение опустилось до нашего трезвого, прозаического сознания, которое мы имеем в обычной жизни между бодрствованием и сном, где мы видим лишь незначительную часть человеческого существа: плоть и кости, заключенные в кожу, и органы, и сосуды, – которое, как видно из современного бодрствующего сознания, является самой незначительной частью человеческого существа. Вполне понятно, что многие люди склонны украшать эту незначительную часть человека всевозможными красивыми внешними одеждами, чтобы она хоть чего-то стоила, в то время как в глубине подсознания они чувствуют, что она на самом деле незначительна и принадлежит светящейся, согревающей одежде ауры, астрального существа, «Я»-сущности.
И когда этот переход впервые ощутили, от восприятия человека с его аурой к восприятию нынешнего, незначительного человека, уже предпринимались попытки имитировать в одежде то, как выглядит это аурическое качество человека; так что старые модные тенденции – если можно так выразиться – в некотором смысле являются отражением ауры. Могу вас заверить, что новые модные тенденции совсем не являются таковыми.
Сознание сверхчувственного мира приняло такую форму, что люди просыпают его в хаотичных снах. И они полностью просыпают кармическое сознание. Они обладали бы кармическим сознанием, если бы та часть сознания, которая не видит снов между засыпанием и пробуждением, внезапно вырвалась на поверхность. Тогда кармическое сознание существовало бы.
Таким образом, в ходе развития человечества с упомянутого мною времени, на протяжении приблизительно десяти тысяч лет, произошла трансформация, в которой человечество «пробуждает» духовное в физическом мире – ибо мы также «пробуждаем» духовное, а не просто его «просыпаем», – человечество пробуждает духовное, видит сны через посредство истинного духовного мира, и спит относительно кармы.
Это когда-то стало необходимым для возникновения сознания свободы, как я неоднократно объяснял. Но человечество должно снова выйти из своего нынешнего состояния.
Можно сказать, что то, что в древности, хотя и очень грезящим образом, было естественным состоянием сознания – знание сверхчувственного мира и кармы – постепенно исчезло, приглушилось, и то, что должно было достичь человечества из сверхчувственного мира, стало учением Мистерий, а в более позднюю материалистическую эпоху было полностью утрачено. Но в эту материалистическую эпоху должна возникнуть возможность построить мост, как к сознанию сверхчувственного мира, так и к сознанию кармы.
Иными словами, если представить, как с духовным рассветом древних времен те духовные существа, в чьей компании человек находился от засыпания до пробуждения, проникали в деревья, облака, горы и скалы, и как днем, идя к такому дереву, такой скале, такому источнику, можно было сказать: «Внутри находится зачарованное духовное существо, с которым я, однако, сознательно нахожусь во сне», – то сначала, овладев современной наукой инициации, необходимо достичь того уровня, когда, используя сознание, присутствующее в часы бодрствования, можно будет извлекать самых разных духовных существ из каждой скалы, каждого дерева, каждого облака, каждой звезды, Солнца и Луны посредством своего рода духовного созерцания.
Это тот путь, которым мы должны идти сегодня, готовясь к тому, что, подобно тому как для древних людей духовное существо, с которым они были вместе ночью, проснувшись, ускользало в дерево или камень, так и для современного человечества то, что скрыто внутри дерева и источника, выйдет наружу.
И это может произойти просто потому, что человечество избавится от привычных предрассудков, к которым оно привыкло, с которыми знакомятся дети уже в детском саду; ибо, человечество избавляется от этого предрассудка, от этой веры в то, что нельзя заглянуть в духовный мир с помощью здравого человеческого разума. Когда приходит посвященный и рассказывает о вещах, существующих в духовном мире, и о процессах, которые там происходят, и даже если человек еще не может воспринимать их обычным сознанием, если он использует свой беспристрастный здравый смысл, тогда этот здравый смысл может быть освещен посланием из духовного мира. И это, в любом случае, первый правильный шаг для каждого сегодня.
Конечно, многое говорит против этого. Видите ли, после одной из моих лекций о восприятии духовного мира в прошлом году в одной довольно неплохой газете появилась положительная рецензия – которую можно назвать «положительной» и «заслуживающей доверия» только в свете сегодняшнего яростного противодействия антропософии. В этой лекции я также отметил, что для познания духовного мира не обязательно быть ясновидящим, но можно, безусловно, понимать вещи с помощью здравого смысла, когда их передает ясновидящий. Я очень сильно подчеркнул этот момент. И человек, который совершенно доброжелательно это обсуждал, написал следующее.
Он понял, что здоровый человеческий рассудок некий Штейнер хочет применять к познанию сверхчувственного мира. Пока этот рассудок остаётся здоровым – так рассуждает этот человек – он, конечно не может ничего знать о сверхчувственном мире, а как только он об этом мире будет нечто знать, он перестанет быть здоровым рассудком!
Пожалуй, я никогда не слышал, чтобы кто-либо выражал с такой искренней внутренней честностью то, что любой, кто сегодня отвергает знание о сверхчувственном мире с точки зрения «здравого смысла» и говорит о пределах знания в обычном смысле, должен был бы утверждать, если бы он был честен, если бы он был честен внутренне; ибо либо нужно отказаться от сегодняшней точки зрения, либо нужно утверждать это; всё остальное не является внутренней честностью.
Сегодняшний посвященный прекрасно знает, как посредством осознания духовное существо освобождается из каждого камня, а другие духовные существа освобождаются из растений. Они встают перед вашим духовным взором, когда вы выходите за пределы уровня внешнего чувственного восприятия. И каждый раз, когда вы отправляетесь на природу, когда, например, впервые наблюдаете, как из ее каменых жилищ появляются похожие на гоблинов элементарные существа, которые скрываются везде, где природа начинает становиться хотя бы немного элементарной, а затем, когда вы знакомитесь с этими элементарными существами и заводите с ними дружбу, вы вскоре видите за ними, особенно за элементарными существами минерального мира, высшие сущности, которые в конечном итоге ведут к первой иерархии, к Серафимам, Херувимам и Престолам.
И, если человек последовательно выполняет упражнения, описанные в книге «Как достигнуть познания высших миров?», которая переведена на английский язык, как «Посвящение», если он выполняет эти упражнения последовательно, с огромной внутренней энергией, готовностью к самопожертвованию и преданностью, то, если он обретает необходимую внутреннюю смелость, то сначала обнаруживает, что, в частности, в месторождениях минералов в горах, целые миры элементарных существ скрыты в одном куске камня.
Они просто появляются, выскальзывая со всех сторон, увеличиваясь в размерах и свидетельствуя о том, что на самом деле они лишь свернуты, сжаты внутри частей элементарного мира. Это сущности, в основном находящиеся в минеральном мире природы, а именно там, где земля переходит в состояние «рычания», так что она становится такой свежей, так что у нее появляется землистый аромат, и так же землисто пахнут растения. Когда человек входит в этот мир элементарных существ, эти существа действительно могут внушать страх и ужас.
И эти появляющиеся элементарные существа невероятно разумны. Когда эти гномы отрываются от мира естественных объектов, нужно обладать смирением, чтобы мочь сказать: «Вот ты глупый человек, а какой же разумный этот стихийный мир!». И поскольку многие люди, совершенно серьезно, могут этого не сказать, потому что они могут не признавать даже то, что только что родившийся маленький ребенок гораздо мудрее того взрослого, который многому научился – если посмотреть на это изнутри, – поэтому стихийные существа поначалу ускользают от человеческого наблюдения. Но если человек сможет взаимодействовать с ними, то горизонт, так сказать, расширится, и то, что эти дразнящие своим интеллектом и хитростью гномы открывают на переднем плане, перенесется на задний план, простирающийся до самой высшей иерархии, до Серафимов, Херувимов и Престолов.
Когда человек обостряет своё осознание, опираясь на знания, полученные человечеством, особенно благодаря естествознанию прошлого века, тогда он может по-настоящему войти в этот мир элементарных существ, а оттуда – в высший мир с помощью описанных упражнений. И если таким образом, посредством любовного погружения в природу, человек обретает осознание, не запятнанное тем, что в настоящее время считается авторитетным знанием, то он постепенно снова восходит в инициативном, эзотерическом знании к тому пониманию, которое человечество утратило.
Наконец, тот, кто сегодня дойдёт до этой точки, чтобы встретиться с духом дерева, исходящим из деревьев духом, который проникал к древним в утреннем духовном рассвете и который снова рассеивается в вечерних духовных сумерках, – может соответствующим образом приблизиться к человечеству и, исходя из нынешнего человеческого существа, осознать их формы в прошлых земных жизнях с эволюцией кармы. Для человечества это созерцание ведёт к карме. Таблица:
1. Для минерального мира, где сначала появляются грызущие карлики со своей мудростью, созерцание ведет к Серафимам, Херувимам и Престолам.
2. Для растений созерцание ведет к Господствам, Силам, Властям Относительно животных это созерцание, даёт человек видеть, как из них исходит их духовная сущность, и ведет к Архаям, Архангелам и Ангелам.
3. Для человека это ведет к карме.
За Серафимами, Херувимами и Престолами, появляющимися в мире, и за всеми другими существами высших иерархий, за всеми стихийными существами, поражающими нас своим интеллектом из минералов, или, может быть, своей сладкой навязчивостью из растительного мира, а может быть, и нет, за тем, что появляется из пустыни, иногда с яростью, с огненным пламенем, но также и с леденящим душу холодом от животных – за всем тем, что предстало на переднем плане, затем появляется ошеломляющее, великолепное явление кармы. Ибо за всеми тайнами мира кроется истинная тайна кармы человека.
И если мы таким образом подготовили наше восприятие, то теперь мы сможем перейти к обсуждению отдельных кармических фактов в следующих лекциях, которые я еще могу прочитать здесь, в этом же месте.