Запах больничной палаты — это всегда смесь хлорки, дешевого мыла и тревоги. Я лежала на жесткой кровати, глядя в белый, потрескавшийся в углах потолок, и слушала мерное пиканье кардиомонитора. Позади были три дня реанимации, куда я загремела с тяжелейшим гипертоническим кризом и нервным истощением.
Двадцать лет брака с Игорем и постоянная борьба за выживание его многочисленных родственников наконец-то пробили брешь в моем здоровье. Я тянула на себе всё: наш быт, свой небольшой бизнес по пошиву штор, ипотеку, которую мы выплатили только в прошлом году, и, конечно же, свою главную отдушину — дачу.
Дача была моим местом силы. Участок в живописном месте у озера, сосновый бор, аккуратный бревенчатый дом, который я строила буквально по бревнышку, вкладывая каждую свободную копейку. Там пахло смолой, земляникой и свободой. Там не было Игоря, который вечно лежал на диване в поисках «себя», и не было его старшей сестры Риты, считавшей мой кошелек филиалом благотворительного фонда их семьи.
Дверь в палату скрипнула. На пороге появились они.
Игорь мялся, пряча глаза, в руках он теребил хилый букетик увядающих гвоздик. Зато Рита вплыла в палату как королева. На ней было новое, явно дорогое кашемировое пальто, в ушах поблескивали золотые серьги, которых я раньше не видела, а на лице сияла улыбка сытой, довольной жизнью акулы.
— Анечка! Родная ты наша! — пропела золовка, присаживаясь на край моей постели, даже не спросив разрешения. — Ну как ты тут? Бледненькая совсем.
— Жить буду, — сухо ответила я, переводя взгляд на мужа. — Игорь, ты почему трубку не брал два дня? Мне нужны были вещи и лекарства. Спасибо, соседка по палате выручила.
Игорь сглотнул, бросил виноватый взгляд на сестру и промямлил:
— Ань, ну я это... замотался. Дела были. Важные.
— Очень важные, Анечка! — Рита перебила брата, ее глаза хищно блестели. — Мы ведь о тебе заботились! Знаем, как тебе тяжело, бизнес твой сейчас простаивает, лечение дорогое предстоит. Вот мы с Игорешей и решили взять все в свои руки. Избавить тебя от лишней обузы.
Внутри меня что-то неприятно кольнуло. Обузы?
— О чем ты говоришь, Рита?
Золовка театрально вздохнула, поправила воротник своего нового пальто и выдала с торжествующей интонацией:
— Мы вашу дачу уже продали, Аня!
В палате повисла звенящая тишина. Пиканье монитора, казалось, стало чуть быстрее.
— Что сделали? — мой голос был тихим, почти шепотом.
— Продали! — радостно повторила Рита, не замечая моего состояния. — Ну а что такого? Ты там вечно горбатишься, здоровье оставляешь. А Игорю она вообще не нужна, он землю не любит. Я нашла покупателя, шикарный мужчина, бизнесмен. Он как увидел место — сразу влюбился. Сказал, дом снесет, построит там коттедж.
Слова падали как камни. Дом снесет. Мой дом. Мои розы, которые я выписывала из питомника. Мою веранду, где я пила чай по утрам.
— Как вы могли ее продать? — я медленно приподнялась на локтях, чувствуя, как холодный пот выступает на лбу. — Дача оформлена на меня. Это моя собственность, купленная на мои деньги до нашего с Игорем официального брака.
Тут подал голос Игорь. Он отступил на шаг к двери и затараторил:
— Ань, ну ты пойми, деньги очень нужны были. Ритиному Вовке за учебу платить нечем, его отчисляют. Мне машину давно пора менять, старая сыплется. А тут такой шанс! Покупатель дал шикарный задаток, наличными!
— Пятнадцать миллионов за всё про всё договорились! — гордо добавила Рита. — Задаток взяли пять миллионов. Налом! Представляешь? Мы уже и долги раздали, и Вовке обучение оплатили, и Игореше вон, внедорожник присматриваем. А на остальные деньги, как сделку закроем, мы тебя в санаторий отправим. В Сочи!
Я смотрела на этих людей и не могла поверить, что прожила с одним из них два десятилетия. Беспринципность, жадность, глупость. Гремучая смесь.
— Я повторяю свой вопрос, — чеканя каждое слово, произнесла я. — Как вы оформили продажу моей собственности без моего участия?
Рита снисходительно хмыкнула, словно разговаривала с неразумным ребенком:
— Ой, Ань, ну ты как вчера родилась. У Игоря же есть Леха, друг детства, он нотариус. Игорь к нему поехал, объяснил ситуацию — мол, жена в больнице при смерти, деньги на операцию нужны срочно. Леха вошел в положение. Оформил генеральную доверенность на Игоря задним числом. Делов-то! Покупатель, Вадим Эдуардович, мужик серьезный, ему эти бумажные волокиты не нужны, он задаток дал по предварительному договору, а на днях сделку до конца доведем.
Они подделали документы. Мой муж и его сестра совершили уголовное преступление. Они взяли у какого-то «серьезного бизнесмена» пять миллионов рублей задатка по поддельной доверенности, уверенные, что я, выйдя из больницы, смирюсь, поплачу и подпишу основные бумаги, чтобы не сажать мужа в тюрьму.
Они все просчитали. Почти все.
Я откинулась обратно на подушки. Гнев, который должен был разорвать меня изнутри, вдруг исчез. Вместо него пришло ледяное, кристально чистое спокойствие. И что-то еще. Смех. Он зарождался где-то в груди, щекотал горло и наконец вырвался наружу.
Сначала это был тихий смешок, но вскоре я уже смеялась в голос, до слез, до рези в животе.
Рита и Игорь переглянулись. На их лицах появилась тревога.
— Игореш, зови врача, у нее истерика на фоне давления, — засуетилась Рита.
— Нет-нет, стойте, — я вытерла слезы, переводя дыхание. — Никаких врачей. Рита, ты сказала, покупателя зовут Вадим Эдуардович? Фамилия случайно не Самарский?
У Риты отвисла челюсть.
— Д-да... А ты откуда знаешь? Он же к нам по объявлению пришел...
— По какому объявлению, Рита? — я улыбнулась, и моя улыбка, видимо, была такой жуткой, что Игорь побледнел. — Вы продали дачу Вадиму Самарскому. Владельцу сети автосалонов и человеку, который в девяностые решал вопросы далеко не в судах. Я правильно понимаю?
— Ну, он мужик жесткий, да, с охраной приезжал, — промямлил Игорь. — Но платит щедро!
— Платит он щедро, — кивнула я. — Только вот есть одна маленькая, но очень важная деталь, о которой вы не знали.
Я выдержала театральную паузу. Тишина в палате стала такой плотной, что ее можно было резать ножом.
— Эта дача мне больше не принадлежит.
Рита моргнула раз, другой.
— В смысле... не принадлежит? Ты что несешь, Анька? Совсем таблетками обкололи? Мы выписку из ЕГРН заказывали месяц назад, там ты собственник!
— Месяц назад — да. А ровно три недели назад я ее подарила. Официально. По договору дарения, зарегистрированному через МФЦ, со всеми пошлинами и подписями. Переход права собственности завершился за два дня до того, как я попала в больницу.
Игорь схватился за спинку стула, его костяшки побелели.
— К-кому подарила?
— Моему крестному, Игореша. Генерал-лейтенанту юстиции, прокурору области, Михаилу Андреевичу Строгову. Он давно искал себе тихое место у воды для пенсии. Я решила, что в свете наших с тобой, Игорь, натянутых отношений, моя недвижимость будет в большей безопасности у человека в погонах. И, как вижу, моя интуиция меня не подвела.
Рита медленно опустилась на стул. Краска схлынула с ее лица, оставив лишь уродливые пятна румян.
— Т-ты врешь, — прошипела она. — Это блеф!
— Можешь проверить новую выписку, Риточка. Закажи онлайн, это дело пяти минут, — я кивнула на ее новенький айфон, явно купленный с тех же денег. — Вы взяли пять миллионов рублей наличными у криминального авторитета из девяностых. По фальшивой доверенности, выписанной черным нотариусом. За участок, который принадлежит действующему прокурору области.
Я наблюдала за тем, как до них доходит масштаб катастрофы. Это было похоже на то, как карточный домик рушится в замедленной съемке.
— Вы совершили мошенничество в особо крупном размере, — продолжала я безжалостно. — И когда Самарский узнает, что вы продали ему воздух... А он узнает это очень скоро, ведь его юристы начнут проверять документы перед основной сделкой... Как думаешь, Игорь, что он сделает? Он пойдет в полицию? Или вывезет вас с сестрой в багажнике в тот самый сосновый бор?
— Аня... Анечка... — Игорь упал на колени прямо у моей кровати. Настоящие слезы брызнули из его глаз. — Что нам делать?! Ань, спаси нас! Поговори с крестным! Верни дачу!
— Как я ее верну, Идиот? — я впервые повысила голос. — Это его собственность! Да и с какой стати я должна вас спасать? Вы пришли сюда, к моей больничной койке, радостно сообщить, что украли мое единственное пристанище, чтобы купить Ритиному корзиночке диплом, а тебе машину! Вы растоптали меня, вытерли ноги и ждали, что я утрусь!
— Мы вернем задаток! — закричала Рита в панике, хватаясь за голову. — Мы всё вернем!
— Вернете? — я изогнула бровь. — Ты же сама сказала: долги раздали, за учебу заплатили, пальто вон купила... Где вы возьмете пять миллионов прямо сейчас? Самарский за каждый день просрочки счетчик включит. А Леха-нотариус, когда поймет, в какое дело вы его втянули, сам на вас заявление напишет, чтобы свою шкуру спасти.
В палате раздался вой. Это выла Рита, сдирая с себя кашемировое пальто, словно оно вдруг стало гореть на ней. Игорь сидел на полу и раскачивался из стороны в сторону, бормоча что-то нечленораздельное.
— А теперь пошли вон отсюда, — тихо, но твердо сказала я. — Оба.
Игорь поднял на меня жалкий, щенячий взгляд:
— Аня... мы же семья...
— Мы были семьей, Игорь. До сегодняшнего дня. Мой адвокат пришлет тебе документы на развод. А сейчас — убирайтесь, пока я не вызвала охрану. Мне нужен покой.
Они ушли. Точнее, выползли из палаты, раздавленные, в ужасе от того, что натворили, и от того, что их ждет.
Я осталась одна. В палате по-прежнему пахло хлоркой и лекарствами, но почему-то дышать стало удивительно легко. Я посмотрела в окно. Там, сквозь больничные жалюзи, пробивался яркий солнечный луч.
Где-то далеко, за городом, шумели сосны на участке моего крестного. Конечно, я ничего ему не дарила. Я просто переоформила дачу на него фиктивно, по договору купли-продажи, когда поняла, что Игорь в тайне от меня ищет в доме документы на собственность. Михаил Андреевич, знавший моего мужа как облупленного, с радостью согласился помочь мне защитить имущество, пока я готовлюсь к разводу.
Но Рите и Игорю этого знать не обязательно. Пусть бегают. Пусть продают свои квартиры, берут микрозаймы, падают в ноги Самарскому и нотариусу Лехе. Карма, наконец-то, догнала их, и я не собиралась ей мешать.
Я потянулась к тумбочке, взяла телефон и набрала номер крестного.
— Алло, дядь Миш? — я улыбнулась, услышав его басовитый, родной голос. — Да, мне уже лучше. Слушай, тут такое дело... Кажется, к тебе на дачу скоро приедут покупатели от Игоря. Да-да. Ты не мог бы их встретить... в парадной форме?
Из трубки раздался раскатистый смех генерала.
Моя новая, настоящая жизнь только начиналась. И в ней больше не было места ни предательству, ни слабым людям. Только я, мои правила и моя любимая дача, на которую я обязательно вернусь этой весной.
