И холодно в груди, К ступеням Эрмитажа Ты в сумерки приди, Где без питья и хлеба, Забытые в веках, Атланты держат небо На каменных руках. Держать его — махину — Не мёд со стороны. Напряжены их спины, Колени сведены. Их тяжкая работа Важней иных работ: Из них ослабни кто-то — И небо упадёт. Во тьме заплачут вдовы, Повыгорят поля, И встанет гриб лиловый, И кончится Земля. А небо год от года Всё давит тяжелей, Дрожит оно от гула Ракетных кораблей. Стоят они, ребята, Точёные тела, Поставлены когда-то, А смена не пришла. Их свет дневной не радует, Им ночью не до сна, Их красоту снарядами Уродует война. Стоят они навеки, Уперши лбы в беду, Не боги — человеки, Привыкшые к труду. И жить ещё надежде До той поры, пока Атланты небо держат На каменных руках.
Когда на сердце тяжесть
И холодно в груди,
К ступеням Эрмитажа
Ты в сумерки приди,
Где без питья и хлеба,
Забытые в веках,
Атланты держат небо
На каменных руках.
Держать его — махину —
Не мёд со стороны.
Напряжены их спины,
Колени сведены.
Их тяжкая работа
Важней иных работ:
Из них ослабни кто-то —
И небо упадёт.
Во тьме заплачут вдовы,
Повыгорят поля,
И встанет гриб лиловый,
И кончится Земля.
А небо год от года
Всё давит тяжелей,
Дрожит оно от гула
Ракетных кораблей.
Стоят они, ребята,
Точёные тела,
Поставлены когда-то,
А смена не пришла.
Их свет дневной не радует,
Им ночью не до сна,
Их красоту снарядами
Уродует война.
Стоят они навеки,
Уперши лбы в беду,
Не боги — человеки,
Привыкшые к труду.
И жить ещё надежде
До той поры, пока
Атланты небо держат
На каменных руках.
