Озвучу несколько наблюдений за современными адептами «духовности».
Это явление, если присмотреться, имеет вполне конкретный и даже примитивный механизм. Люди берут элементы восточных религий и философских систем, но используют их выборочно — извлекают то, что созвучно их ожиданиям, и методично отбрасывают всё, что требует усилий или хотя бы минимального дискомфорта. Метод прост: из целостного учения выдёргивается приятный фрагмент, а всё остальное объявляется несущественным. Удобно. К настоящей традиции это отношения не имеет — но какое это имеет значение, если продукт продаётся?
Из восточного арсенала заимствуются медитативные практики, идея кармы, рассуждения о «потоке», «высоких вибрациях» и «принятии». Однако берутся они не в полноте, а в адаптации, напоминающей психологический инструмент для снижения тревоги и улучшения эмоционального фона. Сами по себе эти цели предосудительными не являются. Проблема начинается тогда, когда вырванный из контекста фрагмент преподносится как полноценная духовная система. И когда те, кто её преподносит, не дают себе труда заглянуть в источник.
Если всё же дать себе труд и обратиться непосредственно к восточным традициям — например, к буддизму, — картина окажется куда менее пригодной для уютного потребления.
В буддийской антропологии человек отнюдь не рассматривается как венец творения. Это постоянно изменчивый психоэмоциональный поток, лишённый фиксированного центра. Данный поток захвачен колесом сансары — циклического существования, пронизанного страданием. Первая благородная истина буддизма гласит: любое обусловленное существование сопряжено с неудовлетворённостью, болью, старением, утратами и смертью. Это не пессимизм. Это трезвая констатация — без прикрас, без утешений, без сладкой ваты, в которую так любят заворачиваться популяризаторы «духовности».
Масштаб описываемого существования плохо совместим с расслабленным комфортом. Современная космология рисует картину, которая буддийскому уму показалась бы знакомой.
По некоторым научным оценкам, нашей вселенной примерно 13 миллиардов лет. Она просуществует ещё десятки триллионов, после чего прекратит своё существование. Цивилизации, когда-либо существовавшие, исчезнут. Горные хребты обратятся в пыль. Звёзды погаснут одна за другой и во всей вселенной не останется ни единого атома, который сохранил бы память о том, что здесь что-то было.
Буддизм не требует подтверждения от астрофизики, но их видение масштаба не противоречит друг другу. А главное — в обоих случаях вывод неутешителен для той «духовности», которая обещает комфорт и уют: перед лицом космической бесконечности всякая расслабленность оборачивается своей противоположностью.
Будда говорил: «Всё, что составлено из частей, подвержено разрушению».
Затем, согласно буддистской космологии, начнётся новый вселенский цикл. За ним — следующий. И этот процесс не имеет конца. Вечное движение. Вечные перемены. Никакого посмертного покоя.
Внутри этого колоссального круговорота и движется поток сознания. И речь идёт не только о человеческих телах — но сейчас не об этом.
Если в течение жизни были накоплены преимущественно негативные действия, поток устремляется в так называемые «нижние», адские миры, где проходит через длительные мучительные состояния. Если же преобладало благое — попадает в миры «высшие», райские.
Но эти райские области не имеют ничего общего с вечным раем христианства или ислама. Пребывание в них ограничено по времени. Запас заслуг исчерпаем — и когда он заканчивается, душа снова возвращается в круговорот рождений, старения и смертей. За новой жизнью следует новая волна страдания. Никакой вечной награды. Никакого финального покоя. Только новые и новые витки.
Единственный способ разорвать эту цепь — достичь нирваны. Но путь туда лежит не через расслабленность и приятные аффирмации, а через глубочайшую внутреннюю дисциплину, трезвое самонаблюдение и постепенный, методичный отказ от привязанностей. Ничего похожего на то, что предлагают под брендом «осознанности». Там обещают лёгкость. Здесь требуется труд — и труд колоссальный.
Справедливости ради: восточные учения содержат параллельные идеи. Представление о сансаре, закон кармы и понимание страдания как фундаментальной характеристики бытия присутствуют не только в буддизме. Те же мотивы прослеживаются в индуизме, где душа проходит через множество воплощений, и в джайнизме с его детализированной этикой. Различаются трактовки — где-то признаётся вечная душа, где-то она отрицается, — но общая рамка едина: существование циклично, страдание неустранимо внутри цикла, и выход требует невероятных внутренних усилий.
Однако современные адепты «осознанности» равно пренебрегают любой из этих версий. Ни индуистская йога с её многоступенчатой аскезой, ни джайнская этика ненасилия, доведённая до почти невозможного предела, ни буддийская практика трезвого самоисследования — ничто из этого не попадает в их адаптации. Им это не нужно. Сложное отбрасывается, остаётся только то, что успокаивает и не предъявляет требований.
Теперь о позитивном мышлении. В восточных традициях ему действительно есть место — однако понимается оно совершенно иначе, чем в современной популярной культуре. Речь не о том, чтобы искусственно заменять неприятные мысли приятными и делать вид, что страдания не существует. Речь о культивировании определённых качеств ума: доброжелательности, сострадания, невозмутимости, ясности. Это не настроение, которое нужно поддерживать, а навык, который вырабатывается долгой практикой — не всегда приятной, часто требующей от человека честного, безжалостного взгляда на самого себя. Восточное позитивное мышление не пытается замаскировать тревогу аффирмациями. Оно учит не умножать страдание сверх того, что уже есть, — не добавлять к реальной боли ещё и ту, которая порождается избеганием, иллюзиями ума и ложными надеждами. Разница колоссальная. Но чтобы её заметить, нужно хотя бы раз открыть первоисточник. Чего, как мы уже понимаем, не происходит.
Современные адепты «духовности» эту разницу игнорируют с завидной последовательностью. Напротив — они берут из традиции только то, что греет, а всё, что предъявляет требования, оставляют за скобками. Это не синтез. Это отбор по принципу «приятно — берём, трудно — не замечаем». Такой подход не имеет отношения ни к буддизму, ни к индуизму, ни к сколько-нибудь зрелой религиозности вообще.
В православии, кстати, существует термин, описывающий похожий механизм духовной подмены, — прелесть. Состояние, при котором человек принимает собственные душевные и эмоциональные переживания за проявления благодати. Приятное возбуждение, психологический комфорт, эстетический трепет — всё это начинает переживаться как духовный прогресс, хотя по сути остаётся движением внутри замкнутой душевной сферы. Любопытно, что элементы той же подмены сегодня проникли и в популярную психологию — туда, где забота о психике незаметно превращается в культивирование комфортного самоощущения и ни к чему не обязывающее самолюбование. Диагноз один, меняется только терминология.
Любопытно и другое: поверхностная и неверная интерпретация восточных учений может приводить к двум противоположным, но одинаково разрушительным результатам. В одном случае — к распущенности: если всё иллюзия, можно ни о чём не беспокоиться. В другом — к экзистенциальному ужасу: миллиарды лет перерождений без видимого конца способны раздавить неподготовленную психику. В данной статье речь идёт о первом варианте — о той разновидности псевдодуховности, которая выбрала для себя путь расслабленного, самодовольного гедонизма. Именно она сегодня доминирует. Именно она с комфортом разместилась в инстаграм-блогах и дорогих ретритах.
Но есть простой тест, который расставляет всё по местам без лишних слов.
Окопы. Война. Неизлечимое заболевание. Больничная койка. Инвалидная коляска. Ясная перспектива смерти. В этих обстоятельствах «высокие вибрации» и «позитивное мышление» в их популярной версии перестают работать мгновенно. Они не были рассчитаны на встречу с реальным страданием — они создавались для зоны комфорта и в ней же должны были оставаться. Когда реальность не оставляет от этой зоны камня на камне, вся конструкция рассыпается. Быстро и бесповоротно.
И здесь важно оговориться. Речь не о том, существует ли реинкарнация на самом деле и верны ли восточные учения сами по себе. Верить в это или не верить — личное дело каждого. Суть в другом: современная псевдодуховность, заимствуя восточную терминологию, обещает устойчивость, внутренний покой и способность справляться с жизненными трудностями. Но при столкновении с настоящим, а не воображаемым испытанием вся эта конструкция рассыпается в пыль. Она не прошла проверку реальностью. А то, что ломается при первом же серьёзном ударе, не заслуживает статуса духовной системы.
Эту правду адепты современной «осознанности» признавать не хотят. И понятно почему. Признать её означало бы признать и другое: под видом духовного поиска происходит всё та же погоня — за впечатлениями, комфортом и приятным самоощущением. Только теперь она упакована в терминологию духовного роста и снабжена медитативным антуражем.
Если называть вещи своими именами, это гедонизм. В новой упаковке, но с прежним, до уныния узнаваемым содержанием.
Впрочем, пусть будет честно: если людям нужен только покой здесь и сейчас — без кармы, перерождений, нирваны и какой-либо метафизики, — это их право. Но тогда не надо называть это «духовностью».
Строго говоря, эта практика не дотягивает даже до серьёзной психотерапии. Там, где психотерапия предлагает встречу с внутренним хаосом и требует мужества заглянуть в собственные глубины, псевдодуховность предлагает гигиену: поддерживать фасад в порядке, смазывать тревогу приятными ритуалами и не трогать то, что действительно болит. Разница — как между хирургической операцией и нанесением тонального крема.
Духовность без духа, без трансцендентного, без обязательств — это уже не духовность. Это психогигиена. Полезная, возможно, но скромная по своим притязаниям. А свои скромные практики следует и называть скромно — скажем, «методы снижения тревоги» или «практики эмоциональной регуляции». Претензия на духовность здесь лишняя.
Но даже если отбросить любую метафизику и остаться в рамках сугубо светской картины мира, жизнь всё равно не является раем. Болезни, старость, войны, стихийные бедствия, неразрешимые экзистенциальные вопросы, абсурд и конечность существования никуда не исчезают от того, что мы перестали верить в карму или загробное воздаяние. Трезвая встреча с этой данностью требует мужества. А его-то как раз и не предлагают.