Хочу рассказать о непростых, но интересных, а местами и любопытных условиях военной и лётной службы на Чукотке, что были в славные советские времена «на излёте» СССР. А конкретно, на аэродроме Угольные Копи, здесь же находился и аэропорт Анадырь. Буквально по соседству с ВПП аэродрома располагался посёлок Угольные Копи, это же и был военный гарнизон. Кроме истребительного авиационного полка здесь базировалось достаточно много самых различных воинских частей и подразделений. Об их немалом количестве убедительно говорит список войсковых частей в местной комендатуре, - в этом списке было около тридцати!!! наименований.
Аэродром имел, можно сказать, стратегическое значение, имея ввиду географическое его положение. Здесь базировался и нёс постоянное боевое Дежурство наш 529 иап Истребительной Авиации ПВО, в котором я и проходил службу. Ещё здесь постоянно базировался и дежурил авиационный транспортный отряд, обеспечивающий поиск и спасение экипажей космических кораблей в случае аварии. В его составе были Ан-12, Ан-26 и Ми-8. Регулярно использовала аэродром стратегическая авиация в лице Ту-95 и Мясищевых при своих дальних полётах в Тихий океан.
Рядом с аэродромом располагалась ракетная позиция «стратегов» со стартовыми площадками у подножия горы и с хранилищем ракет в скалистом «теле» этой горы. Секретность нахождения здесь этих «стратегов» была такая, что мало кто из военнослужащих местного гарнизона знал об их существовании. Знали только, что в посёлке Гудым находится какая-то секретная часть.
Располагалась здесь и кадрированная «пехотная» дивизия, и штаб дивизии ПВО, в состав которой и входил наш полк.
Чукотка была одним из самых отдалённых мест службы в Советской Армии. Это место было и географически очень отдалённым от «цивилизации», и место с очень суровым климатом. Об отдалённости могло говорить то, что до Москвы надо было лететь самолётом Аэрофлота целых двенадцать часов с двумя посадками. О суровости говорило то, что это был район вечной мерзлоты, расположенный у Полярного круга, при полном отсутствии каких-либо дорог между редкими населёнными пунктами, расположенными на сотни километров друг от друга. Практически все перемещения людей и грузов между чукотскими населёнными пунктами производились по воздуху самолётами и вертолётами. А все грузы с «большой земли» доставлялись сюда морем в период короткой летней навигации. Любопытно, что обычно первое судно в навигацию провозило водку и сено для коров. И в честь открытия навигации в аэропортовском ресторане устраивался бесплатный трёхдневный банкет для всех.
По чукотским меркам посёлок Угольные Копи был довольно крупным населённым пунктом с большим количеством жилых и административных зданий. Здания были двух типов, двух-трёхэтажных из бетонных блоков или одноэтажных деревянных. Здания стояли на сваях, забитых в вечную мерзлоту. Вот проживание в таких жилых зданиях имело свои местные особенности.
Большие «особенности» имели жилищно-бытовые условия. Водопровода не было, в каждой квартире стояла стандартная двухсотлитровая бочка для воды, хоть в одноэтажном деревянном четырёхквартирном домике, хоть в многоквартирном доме на третьем этаже. Раз в неделю из водовозки заправляли эти бочки, тащили шланг по подъезду и на этажи. Канализации, разумеется, тоже не было, использованную воду выносили вёдрами на улицу, как с первого этажа, так и с третьего. Туалеты были на улице, или в многоэтажных домах на первом этаже подъезда. Что интересно, в многоэтажках были смонтированы трубы водопровода и канализации, установлены ванны, раковины и унитазы, но всё это не работало. В своё время, после постройки зданий и обустройства всех этих коммуникаций, решили, что сливать канализацию в Анадырский лиман нельзя из соображений экологии, куда уже и километровая труба была проведена. Так водопровод и канализация в домах осталась «памятником» добрым намерениям.
Мыться жителям приходилось в банях, одна была на местной шахте, а другая в посёлке Шахтёрский, в нескольких километрах от Угольков, так жители называли Угольные Копи. Бани, надо сказать, были не очень «комфортабельными», но было много горячей воды в тазиках и это было здорово.
Отопление домов тоже имело свои особенности, Многоэтажки и часть одноэтажек имели водяное отопление, от большой котельной шли трубы отопления по всему посёлку, они были утеплены, подняты на сваи, по ним делали тротуары, когда зимой всё заметало снегом. Часть одноэтажных жилых домов отапливалась угольными печами. У жителей этих домов много времени отнимала топка этих печей, а топить их надо было с сентября по май. Офицеры нашего полка жили в трёхэтажках примерно в равных бытовых условиях, - вода в бочках, использованную воду надо выносить, туалет в подъезде, для семьи ведро. Дома пищу готовили на электроплитках, в магазинах продукты для семей были самые разнообразные и дефицитные, с этим проблем не было, но в основном консервация. Свежие фрукты и овощи были редкостью. В лётной столовой были некоторые особенности, после завоза продуктов в летнюю навигацию почему-то быстро заканчивалась картошка и мясо, уже к Новому Году картошка была только сушёная и вместо мяса тушёнка.
Большую часть года жили при снеге, в сентябре уже выпадал снег и исчезал только к июню. Снег, естественно, сопровождали морозы, надо сказать, морозы не были уж очень сильными, но часто дули сильные ветра до сорока и более метров в секунду. Центральное отопление в домах работало хорошо, с этим проблем не было. Донимал сильный и частый ветер, а с ним пурга. Пурга заметала «весь свет», сидели из-за неё безвылазно по домам по двое - трое суток. На Боевом Дежурстве тоже оставались на время пурги, там даже был «пурговый запас» продуктов. Из-за частых и сильных ветров образовывался очень твёрдый снежный наст, по которому нельзя быдл ходить на лыжах, они скользили, и тяжёлые машины могли спокойно ехать по снегу, как по асфальту.
Вот такими непростыми были бытовые условия. Местные условия и на обычную воинскую службу накладывали свой отпечаток. Большую часть года было холодно, приходилось соответственно одеваться. В амуниции офицеров, прапорщиков и солдат были меховые куртки, унты. Только короткий период летом, буквально один месяц полковые построения проводились без шинелей.
Недалеко от посёлка был Анадырский лиман, там водилась красная рыба, так что на столах и красная рыба и красная икра были не редкостью, многие занимались рыбалкой. В лимане водилась и замечательная рыба корюшка, так что зимой частенько в подъезде можно было услышать запах огурцов, который источала свежая корюшка.
Ну, и, конечно, местные условия сильно отражались на проведении лётной работы. Для самолётов не было никаких укрытий, они стояли просто на бетонной стоянке зачехлённые в один ряд, заметались снегом. Предварительную подготовку на самолётах проводили в снежный период двое суток. Первые сутки только откапывали самолёты, вычищали снег из всех лючков и полостей. Саму подготовку самолётов к полётам проводили только на второй день, и то, если не случалось нового снега. В этот период полёты проводились очень редко, могло быть один-два раза в месяц.
Самолёт промерзал, конечно, «насквозь». Только к концу полёта кабина более или менее прогревалась. За ручку управления приходилось держаться по очереди левой и правой рукой, поскольку летали не в меховых перчатках, а в солдатских «тряпочных», меховые перчатки дубели от холода и ими невозможно было включать необходимые АЗСы и переключатели.
Район полётов на аэродроме Угольные Копи был довольно обширным и «пустынным». Населённые пункты были буквально единичные, полёт проходил над пустынной местностью, внизу была сплошная тундра. Зимой это было сплошное «белое безмолвие», глазу не за что зацепиться, так сказать. В случае аварийного покидания самолёта надо было учитывать, что на сотни километров вокруг не было никакого присутствия человека.
Ближайший соседний военный аэродром был Елизово, что на Камчатке, это почти полторы тысячи километров. При полётах по дальним маршрутам была проблема со связью. Был маршрут на восток в сторону бухты Провидения дальностью более четырёхсот километров. При отходе от аэродрома за сто с лишним километров пропадала связь. Потом появлялась с Пунктом Наведения в заливе Креста, снова пропадала, потом при подходе к бухте Провидения снова появлялась, там тоже был ПН, и так временами полёт был без связи. При полёте по маршруту на север в сторону мыса Шмидт на расстояние 350 километров, связь при отходе от аэродрома пропадала и появлялась только при возвращении, ПН в том направлении не было, практически большая часть полёта была без связи.
Были особенности с «дневными» и «ночными» полётами, зимой ловили дневное время, а летом ночное. Зимой был такой период, что «дневного» времени было буквально несколько часов, а летом такая же ситуация с «ночным» временем.
Несение Боевого Дежурства тоже имело особенности, здесь не было обычного деления на «ночное» и «дневное» дежурство, просто делили сутки пополам и было две равных по времени смены. Получается, зимой всё время дежурили «ночники». Зимой, в Дежурном Звене машина для запуска самолёта, так называемая АПА, стояла под самолётом с работающим круглые сутки двигателем.
С запасными аэродромами здесь тоже имелись «особенности» - их было всего два, Мыс Шмидта, до которого 480 км, и Певек, до него 640. Расстояния для запасных, конечно, чрезмерные, но других подходящих просто не было.
Учитывая непростые условия службы, естественно, существовали определённые льготы в службе. Для офицеров и прапорщиков наземных служб год службы засчитывался за два года. Денежное довольствие увеличивалось, платили двойной оклад и каждые полгода ещё добавлялись дополнительные проценты к окладу, отпуск увеличивался с тридцати дней до сорока пяти. Здесь были некоторые интересные особенности, - лётный состав из льгот получал только денежные льготы, а год за два и отпуск сорок пять суток лётный состав имел и в не льготных районах.
Через три года службы была замена на «материк», но многие при возможности оставались ещё, особенно из наземных служб, всё-таки «привлекали» льготы. Лётному составу по медицинским показаниям время пребывания на Чукотке ограничивалось тремя годами, но знал одного лётчика-оператора, который превысил этот срок в три раза.
Интересный момент был с обеспечением лётного состава «положенным» молоком. В гарнизоне был коровник на сваях, коровы находились там круглогодично, сено привозили морем в навигацию. Молоком с этой фермы обеспечивался лётный состав и маленькие дети.
Много здесь было ещё разных сложностей – и климатических и бытовых, но наш человек ко всему приспосабливался и привыкал. Военнослужащие и члены их семей стойко и достойно преодолевали «трудности и лишения» воинской службы. Тем более, что других вариантов у них и не было…
- на фото: - на берегу Анадырского лимана, июль 1982г.
Фото автора.
30.04.2026 – Севастополь.