На «солнце русской поэзии» в школьной версии пятен нет, но у реального Пушкина были и крепостные, и внебрачный ребенок от крестьянки, и болезненная сословная гордость.
Как-то Рылеев попрекнул его «чванством пятисотлетним дворянством», Пушкин поправил: шестьсот лет. Именно так он себя ощущал. Сословная система была «средой обитания», а не выбором. Поэт и дворянин. Никак иначе. Крепостные, имения — нечто само собой разумеющееся. Реальные отношения Пушкина с крепостными и вовсе не выглядят как гуманизм вне времени.
Вспомним его «Деревню» (1819, Михайловское): «Здесь девы юные цветут / Для прихоти бесчувственной злодея». Свободолюбие? Пройдет 5 лет, и в этом же Михайловском он выберет простую девушку Ольгу Калашникову.
Их связь длилась полтора года. Беременную, Пушкин отослал ее в Болдино вместе со всей семьей. Передав через нее же просьбу Вяземскому: «При сем с отеческою нежностью прошу тебя позаботиться о будущем малютке, если то будет мальчик. Отсылать его в Воспитательный дом мне не хочется, а нельзя ли его покамест отдать в какую-нибудь деревню…». И еще: «Мне совестно, ей-богу… но тут уж не до совести». Понятно, что ребенка он признавать не собирался.
В церковной книге Павла записали как сына крестьянина Якова Иванова, Калашникова значилась крестной матерью. Ребенок не прожил и полугода. О других внебрачных детях сведений нет. Уже женатый Пушкин жил в Болдино, видел бывшую любовницу и собирался привезти сюда Гончарову.
Ради справедливости признаем, Пушкин все же позаботился о Калашниковой: выдал замуж за обнищавшего, пьющего титулярного советника, подарил новую избу и несколько крепостных. Калашникова даже получила дворянское звание (чем не старуха из «Сказки о рыбаке и рыбке»? — мысль не моя, но полностью с ней согласна).
Перед свадьбой отец подарил ему деревню Кистеневку с двумястами крепостными. Никакого поступка в духе Онегина: Пушкин сохранил оброк, не освободил крестьян. Вот и разрыв: в текстах критика крепостного права, а сам помещик до корней волос. В этом заключается железная сословная логика и норма дворянского свободомыслия того времени.
Так что отделяйте текст от автора. Великие строки рождаются у несовершенных людей, а литература живет дольше, чем моральные стандарты прошедших эпох.