Звук прибора у кровати раздавался в ушах монотонно и настойчиво. Дарья попыталась сглотнуть, но во рту все совсем пересохло. Глаза открывались с огромным трудом, веки будто налились тяжестью. Она ощущала грубую ткань больничной простыни и собственное тело, которое совершенно не слушалось. В горле было неприятно от устройства для помощи в дыхании, а вокруг стоял стойкий запах чистоты и особых медицинских растворов.
Где-то справа задвигался стул на металлических ножках. Раздался глухой кашель, а затем шаги. Дарья сразу узнала этот звук: уверенная поступь и легкий скрип дорогой обуви. Так ходил только Вадим.
— Аркадий Николаевич, давайте без лишних подробностей, — голос мужа прозвучал сухо и буднично, без малейшей грусти. — Сколько она еще будет в таком положении? Неделю? Две?
Дарья замерла. Она не могла пошевелиться, но все прекрасно понимала.
— Ваша супруга перенесла непростой случай на дороге, — голос лечащего врача был напряженным. — Повреждения спины очень серьезные. Но она молодая, крепкая. Мы видим, что мозг начинает откликаться. Зачем вы торопите события?
Вадим нетерпеливо щелкнул замком своего портфеля.
— Я смотрю на вещи реально, доктор. И считаю деньги. Знаете, во сколько мне обходится эта палата и все эти приборы? Сейчас дела идут неважно. Компанией надо руководить, а счета закрыты, пока она находится в таком подвешенном состоянии.
— И что вы предлагаете? — тихо спросил хирург.
— Я предлагаю вам закрыть долги за жилье, — ровно ответил Вадим. — Сразу всё. Вы просто перестаете давать ей нужные медикаменты. Оставляете только базу. Мотор в груди сам перестанет работать, вы просто разведете руками. Вы решите финансовые вопросы, я получу права на имущество. И никакой суеты.
В палате стало так тихо, что Дарье показалось, будто гул аппарата искусственного дыхания стал оглушительным. Внутри нее не было паники. Только ясное понимание: ее муж, человек, которому она верила во всем, сейчас договаривается о том, как бы поскорее завершить ее жизнь, словно избавляется от старой вещи.
— Вы понимаете, что просите меня о плохом деле? — прошипел врач, отодвигая стул. — Я на такое не пойду.
— Подумайте до завтра, Аркадий Николаевич, — холодно бросил Вадим. — Я человек щедрый, но ждать не люблю. До завтра, милая.
Он даже не подошел к ней. Просто развернулся и вышел, громко закрыв за собой дверь.
Врач тяжело опустился на стул. Он шумно выдохнул и прикрыл лицо руками. В этот момент приборы у изголовья Дарьи начали подавать тревожные сигналы.
Аркадий вскочил, наклонился над ней и замер. Из-под закрытых век Дарьи катились слезы. Пальцы ее правой руки едва заметно шевелились на простыне.
— Господи... вы все понимаете, — выдохнул хирург. Он быстро проверил показатели. — Вы слышали. Все слышали.
Дарья с огромным трудом разомкнула губы. Голос был совсем слабым, едва слышным.
— Помогите...
Аркадий изменился в лице. Он оглянулся на дверь, затем снова посмотрел на нее.
— Я не собирался брать его деньги. Честное слово. Я просто не стал выгонять его сразу, чтобы он не нашел кого-то другого, кто согласится. Этот человек ведет себя недобро добрыми намерениями.
— Записывающее устройство, — прошептала Дарья. Каждое слово давалось ей с большим трудом. — Завтра... под одеяло.
На следующий день Аркадий зашел в палату незадолго до прихода Вадима. Он молча положил в ладонь Дарьи под одеяло маленькое устройство. Нащупав нужную кнопку, она приготовилась.
Дверь открылась. Вадим пришел не один. Слышался стук тонких каблуков.
— Ой, как здесь пахнет медикаментами, — раздался капризный женский голос.
Инесса. Помощница Дарьи. Девушка, которая два года преданно смотрела ей в рот, приносила чай и делала вид, что восхищается ее успехами.
— Не ворчи, мы ненадолго, — осадил ее Вадим. — Посмотри на нее. Лежит неподвижно. А врачи мне тут рассказывают, что она что-то соображает.
— Долго нам еще ждать? — Инесса подошла ближе. Дарья почувствовала густой аромат ее духов. — Юристы уже подготовили бумаги на управление делами. Как только она отправится в мир иной, компания полностью перейдет к тебе.
— Все под контролем, — усмехнулся муж. — Завтра я оформляю все права по ее состоянию. А доктор никуда не денется, ему деньги нужны. Важные детали в машине я тогда на дороге испортил очень аккуратно, никто ничего не понял. Кто же знал, что у дочери уборщицы окажется такое крепкое здоровье?
Дарья нажала кнопку. Ее пальцы дрожали, но процесс шел. Она лежала с закрытыми глазами и слушала, как рушится все то, во что она верила.
В детстве ей было непросто. Мать работала в школе, отец тратил все копейки на крепкие напитки. Дарья ходила в старых вещах, которые ей отдавали родственники. Она стискивала зубы и училась. Поступила в институт, работала по ночам, иногда недоедала. Построила компанию «Монолит» сама, с самого начала. Стала главной. А потом встретила Вадима — творческого человека, который окружил ее вниманием. Она устроила пышный праздник, купила ему автомобиль, дала положение в обществе. А он оказался просто охотником за чужим добром.
Когда за ними закрылась дверь, Аркадий забрал устройство. Прослушав запись, он вернулся с серьезным видом.
— Оставлять вас здесь нельзя, — сказал врач, проверяя систему. — Он не отступит. Завтра я оформляю срочный переезд. По бумагам вас перевезут в закрытый центр в другой области, где никого не пускают. А на самом деле вы поедете со мной. У меня бабушка в деревне под Вологдой. Она многих людей на ноги поставила своими методами.
Дорога была долгой. Машину качало на неровностях. В деревне Дарью встретил свежий воздух, запах печного дыма и домашнего уюта. Дом Глафиры оказался крепким, из дерева, с половицами, которые громко скрипели под ногами.
Глафира — худощавая, бодрая старушка с внимательным взглядом — была строгой.
— Вижу, довели тебя совсем, — проворчала она, осматривая Дарью. — Завтра в баньку. Будем приводить тебя в чувство.
Начались месяцы долгого и упорного труда. Каждый день Глафира водила Дарью в натопленную баню, где все было в пару. Старушка разминала ей спину своими сильными руками, использовала настои трав, от которых по коже шел сильный жар.
— Дыши! — командовала Глафира, стараясь расшевелить мышцы ног. — Терпи! Без усилий ничего не получится!
Дарья так крепко сжимала зубы, что челюсти сводило. Она заставляла себя терпеть. Холодная злость на Вадима помогала ей лучше любого средства. Она представляла его в своем рабочем кабинете, и это давало силы сделать еще одно движение, еще один шажок.
Через три месяца она смогла сесть. Через полгода — поднялась, опираясь на палку.
Деревенская жизнь была простой и честной. Соседи не хвастались вещами. Они приносили Глафире молоко, продукты, просто сидели на крыльце и делились новостями. Дарья часами проводила время на улице, укрывшись платком.
Однажды у забора она увидела мальчика. Ему было лет пять. На улице была слякоть, а ребенок ходил в дырявой обуви и легкой куртке. Он быстро ел сухую корку хлеба, оглядываясь.
— Это Степка, — вздохнула Глафира, вынося во двор таз с вещами. — Мать его, Зинаида, постоянно употребляет крепкие напитки. Отец в казенном доме находится. Так и бегает малец, сам по себе.
Дарья с трудом спустилась с крыльца. Она подошла к забору и протянула мальчику яблоко. Степка посмотрел на нее с опаской, схватил фрукт и убежал.
Вечером того же дня из соседского дома послышались крики. Дарья взяла палку и пошла туда. В помещении пахло плохо, везде был беспорядок. На полу стояла Зинаида — неухоженная, в плохом состоянии. Она замахнулась на Степку старым полотенцем.
— А ну отойди от него, — голос Дарьи прозвучал твердо.
Зинаида пошатнулась и уставилась на нее.
— Ты кто такая? Что тебе нужно в моем доме?
— Если ты еще раз его тронешь, я обращусь в органы власти, — спокойно сказала Дарья. — Ребенок не кормлен и плохо одет. Собирай его. Он будет жить у меня.
Зинаида махнула рукой.
— Да забирай. Делать мне больше нечего. Только уходи быстрее.
Степка схватил Дарью за край одежды и больше не отпускал. С того дня он стал жить у Глафиры. Дарья привела его в порядок, одела в новые вещи, которые привез из города Аркадий. Мальчик был очень сообразительным. Он вместе с Дарьей делал упражнения — она разминала спину, а Степка старался повторять за ней.
Аркадий приезжал каждые выходные. Привозил медикаменты, еду, рассказывал, что происходит. Он читал Степке книги, а потом они с Дарьей долго сидели на кухне за чаем. В этих разговорах было больше тепла, чем во всей ее прошлой жизни с мужем.
Прошло восемь месяцев. Дарья стала ходить уверенно, хотя иногда еще брала с собой трость. Пришло время завершить начатое.
Вадим чувствовал себя очень уверенно. В кабинете следователя Буркова он сидел расслабленно. Рядом заметно нервничала Инесса.
— Вадим Сергеевич, мы пригласили вас уточнить кое-что, — Бурков смотрел в бумаги. — Ваша супруга в центре, а вы уже начали процесс получения контроля над всеми ее делами.
— Это по закону, — Вадим поправил рукава. — Дарья совсем не реагирует на мир. Врачи ничего не обещают. Фирме нужен главный.
— Понимаю, — кивнул следователь. — Но у нас есть новости по тому случаю на дороге. Проверка машины показала, что кто-то специально испортил систему тормозов. Детали были повреждены намеренно.
Вадим занервничал, но постарался не подавать вида.
— Это возмутительно. У Дарьи было много недоброжелателей. Мы с ней жили очень хорошо, я о ней заботился.
Бурков достал из стола маленькое устройство и нажал на кнопку.
По кабинету зазвучал голос Вадима: «Важные детали в машине я тогда на дороге испортил очень аккуратно, никто ничего не понял. Кто же знал, что у дочери уборщицы окажется такое крепкое здоровье?»
Вадим изменился в лице. Он крепко сжал подлокотники стула. Инесса стала совсем бледной.
— Это... это подстроено. Это не я! — закричал муж. — Вы ничего не докажете! Откуда это у вас?! Дарья ничего не соображает!
Дверь открылась.
На пороге стояла Дарья. В красивом костюме, с прямой спиной. Она держала в руке трость, но взгляд ее был очень уверенным.
— Здравствуй, Вадим, — сказала она спокойно.
Мужчина вжался в стул, будто увидел кого-то из прошлого. Он не мог вымолвить ни слова, только смотрел по сторонам.
— Даша... ты в порядке, — попытался он изобразить радость, но вышло плохо. — Это какая-то ошибка, я все объясню.
— Ты жил за мой счет, — сказала она, подходя ближе. — Пользовался всем, что я заработала, а потом решил от меня избавиться. Теперь придется отвечать за всё.
Вадим не выдержал. Он вскочил, хотел что-то сделать, но Бурков быстро его остановил.
— Это всё Инесса! — закричал Вадим. — Это она придумала! Она хотела занять твое место!
Краля отшатнулась от него.
— Я вообще ни при чем! Он сам всё делал!
Дарья смотрела на них с неприятным чувством. Все обиды уже прошли. Хотелось просто убрать все это лишнее из своей жизни.
Все решилось быстро. За свои действия Вадим и Инесса отправились в казенный дом на долгий срок. Их хитрый план закончился для них совсем не так, как они хотели.
Дарья не захотела возвращаться к городской суете. Она нашла надежных людей, чтобы они занимались делами, а сама осталась контролировать главное. Жизнь в больших офисах ей больше не нравилась.
Через полтора года на веранде нового дома в деревне Аркадий занимался кухонными делами. Во дворе весело бегал Степка, играя с мячом.
Дарья вышла на крыльцо, аккуратно поддерживая свой округлившийся живот. Скоро у них должно было случиться прибавление.
— Глафира говорит, будет сын, — улыбнулась она, присаживаясь рядом с Аркадием.
Он обнял ее и поцеловал. Из окна пахло свежестью и теплом родного дома. Дарья смотрела на Степку, чувствовала поддержку близкого человека и понимала: настоящая жизнь только началась. И этот мир она больше никому не отдаст.
*** Брат переписал на себя его империю, пока настоящий хозяин скитался по тайге с амнезией.
«Я так и знала, что какая-то сволочь из персонала таскает отсюда элитные продукты!»
Законный владелец вернулся домой, но оказался бесправным рабом на собственной кухне. Что он задумал? Читайте по ссылке: