Нина с остервенением оттирала губкой кафель на кухне, пытаясь отмыть застарелый жир. Она всегда бралась за генеральную уборку, когда на душе скребли кошки, словно выметая вместе с пылью свои тревоги.
Муж, Сергей, сидел в кресле. В последнее время он вел себя отстраненно: то молча смотрел в телевизор, то уходил на балкон с телефоном.
Нине было не до его капризов. Последний год выдался тяжелым, проблемы наваливались снежным комом.
Сначала закрыли фабрику, где она проработала двадцать лет, пришлось устроиться уборщицей за копейки.
Затем дочь, Леночка, вернулась домой в слезах с полуторагодовалым внуком на руках и объявила, что разводится.
О том, чтобы снимать жилье, не было и речи, и Нина потеснилась, освободив для дочери родительскую спальню.
Конечно, такого поворота судьбы она не ждала, но раз зять оказался подлецом, пришлось взять всё в свои руки.
Нужно было устроить малыша в ясли, помочь дочери найти работу и купить зимнюю одежду для внука Антошки.
Появлению новой дачницы в их садовом товариществе Нина поначалу не придала значения. А зря.
Соседка, ухоженная вдова, купившая участок через два дома, всегда приветливо кивала Нине. А однажды они столкнулись на рынке.
Дачница покупала рассаду, и Нина вдруг поймала себя на мысли, что эта женщина ей до боли знакома. А когда в мае Нина увидела её возле правления, то так и замерла с ведром в руках.
— Это же… Тамара Зимина, — ахнула она.
Много лет назад брак Нины едва не развалился из-за этой Тамары. Когда Леночке было пять лет, а Нина разрывалась между домом и работой, муж внезапно собрал вещи.
— Я ухожу к Тамаре.
— Это к той медсестре из твоей поликлиники?
— К ней.
— Сережа, опомнись! У нас же дочка болеет постоянно, мы ипотеку только взяли... Как ты можешь нас бросить?
Нина с содроганием вспоминала те дни. Она тогда почернела от горя, бегала по врачам с Леной, плакала ночами на кухне, уговаривая Сергея одуматься. И судьба распорядилась по-своему.
Сергей тогда не ушел — поскользнулся на льду, сломал ногу в двух местах. Нина полгода за ним ухаживала, выхаживала, а его зазноба быстро нашла другого и укатила на север.
***
Тамара почти не изменилась. Все та же гордая осанка, яркая помада.
Нина гнала от себя дурные мысли, но замечала, как часто Сергей стал пропадать с радаров.
К осени обстановка в доме накалилась до предела.
Сергей перестал давать деньги на продукты и оплачивать коммуналку. Врал, что задерживают зарплату и урезали премии.
Он начал раздраженно шипеть, когда внук плакал или бегал по коридору.
— Ох, Ленка... Вся в мать, такая же бестолковая. Никакой гордости. Выскочила замуж за первого встречного, а теперь на нашу шею присела. Нет бы карьеру строить. Я-то думал, ты человеком станешь.
Нина грудью встала на защиту дочери:
— Не смей попрекать девочку! На себя посмотри: всю жизнь на одном месте просидел, даже до начальника смены не дослужился.
И тут произошло немыслимое: Сергей метнулся к шкафу и стал швырять свои рубашки в спортивную сумку. Нина поверить не могла, что из-за обычной перепалки муж решится на такое. Ссорились и раньше, но до сборов не доходило.
— Ты куда намылился?
— Ухожу от вас. Сил моих нет. Ты меня ни во что не ставишь. Пилишь постоянно, жизни не даешь... А для кого-то я царь и бог, понимаешь?
— У тебя кто-то есть? — догадалась Нина.
— Да, Нина. У меня есть женщина, с которой я должен был быть еще двадцать лет назад.
— Это Тамара Зимина, что ли?
Сумка глухо стукнулась об пол.
— Не Тамара, а Томочка, — поправил Сергей.
— Сережа, на старости лет позоришься? — выдохнула Нина, хватаясь за край стола. В висках застучало, а перед глазами поплыли темные круги.
Она тяжело опустилась на табурет.
— А еще этот ваш выводок, — продолжал кипятиться Сергей. — Возитесь с этим Антошкой, как с писаной торбой! Я покоя хочу, на рыбалку ездить, телевизор смотреть. А тут детский сад устроили. Не хочу я дедом быть!
— Что-то в груди печет, — прошептала Нина. — Воды дай... и Лену позови.
Лена, услышав крики, выбежала из комнаты и побледнела.
— Мам, ты чего? Лицо совсем белое.
— Да это она сцены устраивает, — буркнул Сергей, но глаза забегали.
Дочь быстро уложила Нину на диван и вызвала скорую. Усталая женщина-врач с тонометром покачала головой:
— Гипертонический криз. Перенервничали? Вам сейчас полный покой нужен.
Сергей наблюдал, как жене дают таблетки, и тихо задвинул сумку ногой под кровать.
В ту ночь он никуда не пошел.
К теме ухода больше не возвращались, Сергей опасался, что опять придется вызывать врачей. Но утром на кухне, допивая чай, он злорадно бросил:
— Сдала ты, Нина. Вон, на таблетках уже сидишь.
— Я сдала? — возмутилась Нина, вытирая руки полотенцем. — Ты в паспорт свой давно заглядывал? Сам то уже весь лысый, суставы скрипят. Забыл, кто тебе уколы делал, когда спину прихватило?
Мужчина молча встал, вытащил из-под кровати свою сумку и пошел в прихожую.
Он хлопнул дверью с таким пафосом, будто сбрасывал кандалы. У Нины задрожали губы, она опустилась на пуфик и беззвучно заплакала. Немного придя в себя, она вышла на балкон и увидела, как Сергей бодрым шагом направляется к остановке автобуса, идущего в сторону дачного поселка.
***
Нина ничуть не удивилась, узнав от знакомых, что Сергей обосновался на даче у Тамары. Они теперь периодически сталкивались в местном супермаркете, но Сергей демонстративно отворачивался к витринам.
Они быстро развелись. На этот раз Нина не проронила ни слезинки и не стала его держать. Развелись, и слава богу. Дачу поделили: Сергею отдали старый гараж, а Нине осталась квартира.
Лена, узнав о предательстве отца, вычеркнула его из жизни. Она вспомнила, как он никогда не приходил на её школьные утренники, вечно был недоволен её оценками и требовал идеального послушания. Любви там никогда и не было.
***
Первое время Нина чувствовала себя разбитой. Приходя с дежурства, она садилась в кресло и просто смотрела в окно.
Единственным спасением от тоски стал внук и старенькая швейная машинка.
А вскоре судьба подкинула ей шанс узнать правду. Лена устроилась работать администратором в ту самую поликлинику, где когда-то трудилась Тамара, и где у нее остались болтливые подружки-медсестры.
До Лены быстро дошли слухи о том, как живется её отцу. Тамара любила пожаловаться бывшим коллегам по телефону, а те не держали язык за зубами.
Сначала Нине было неприятно слушать эти сплетни. Но потом женское любопытство взяло верх.
— Ты представляешь, мам, что он там плетет? — возмущалась Лена, придя с работы.
Оказывается, Сергей жаловался всем соседям по даче:
— Вы не представляете, как я с ней мучился, — вещал он мужикам у забора. — Она же грымза. Дома ни уюта, ни ласки. Я как на каторгу возвращался. Нина — это просто тиран в юбке.
— Бедненький, всю кровь она из тебя выпила, — вторила ему Тамара перед подругами.
— Зато теперь я в раю. Томочка — хозяйка золотая. И сынок у нее в Москве большой начальник, не то что моя клуша Ленка.
— А дочка твоя совсем тебе не звонит? — ехидно спрашивали соседки.
— Да пошла она, — отмахивался Сергей. — С неудачницей общаться — только нервы портить. Она вообще в мать пошла, такая же неблагодарная.
«Господи, с кем же я жизнь прожила?» — думала Нина, слушая рассказы дочери. — «С трусом и эгоистом, который собственную дочь ни в грош не ставит. Какое счастье, что он ушел».
Обида окончательно испарилась, оставив после себя лишь брезгливость.
***
А вскоре все мысли Нины заняли проблемы дочери. Бывший муж Лены, Виктор, так и не платил алименты, а малыш часто простужался.
Нине пришлось брать дополнительные смены, чтобы хватало на лекарства и витамины.
Мать Виктора, Валентина Петровна, женщина обеспеченная, ни разу не появилась на пороге, чтобы проведать родного внука. Хотя жила в соседнем районе.
— Леночка, — вздыхала Нина, — а почему сватья-то глаз не кажет? Мы же с ней нормально общались. Она хоть звонит тебе?
— Нет, мам. Я пару раз пыталась ей набрать, но она трубку бросает. Как отрезало.
— Странные они люди, — пожимала плечами Нина.
Нине очень хотелось, чтобы у внука была полноценная семья, хотя бы бабушка со стороны отца.
Лена буквально разрывалась между работой и ребенком. Как-то вечером она устало опустилась на кухне:
— Мам, я, наверное, вторую работу возьму. Мыть полы по вечерам буду.
Нина строго посмотрела на дочь:
— Ты с ума сошла? А жить когда? Ребенок мать вообще видеть перестанет.
— Но нам же денег впритык хватает. Отец ни копейки не прислал...
— Справимся! Поверь мне, дочка, ни одна работа не стоит твоего здоровья, — твердо сказала Нина.
Лена опустила голову и заплакала:
— Я не думала, что Витя так поступит. Оставит меня с ребенком и сбежит. Мне так стыдно перед тобой, мама.
Нина обняла дочь, гладя её по русым волосам.
— Всё наладится, — ласково произнесла она. — Мы сильные, мы вытянем.
***
В ту субботу в их дверь робко позвонили. На пороге стояла бывшая свекровь, Валентина Петровна. Она мялась в подъезде, не решаясь переступить порог.
— Я только конверт передам и уйду, — тихо сказала она, пряча глаза.
— Проходите уж, что вы на лестнице стоите, — вздохнула Нина. — Антошка спит пока.
— Я... я не к Антошке.
Женщина неловко сняла плащ и прошла на кухню, судорожно сжимая в руках сумочку.
— Лены, я так понимаю, нет?
— Она на смене, вечером будет.
Валентина Петровна достала из сумки пухлый конверт и положила на стол.
— Тут деньги. За все месяцы. Вы простите нас, Нина Ивановна. Вы должны знать правду. Мой сын... Витя... он ведь не просто так ушел.
Нина нахмурилась:
— А как? Нашел другую?
Гостья всхлипнула и заговорила быстро, сбивчиво:
— Витя проиграл огромную сумму в автоматы. Влез в долги к страшным людям. Он поэтому и сбежал. А Лене наврал, что она плохая жена. Я как узнала, чуть с ума не сошла.
Нина ахнула, прикрыв рот рукой:
— Так вы поэтому прятались? Стыдно было?
— Да.
Валентина Петровна вытерла слезы платочком.
— Простите меня! Я продала дачу, чтобы закрыть его долги перед теми бандитами. А теперь вот принесла деньги вам, знаю как вам тяжело. Не держите на меня зла.
Гостья поднялась, собираясь уходить.
— Что же теперь будет? — растерялась Нина.
— Передайте Лене, что я очень её люблю. И внука тоже.
— Да подождите вы убегать!
Нина быстро поставила чайник, достала из буфета печенье. Усадила сватью обратно за стол и заставила выпить горячего чая с мятой.
***
Вечером, когда Лена вернулась домой, Нина отдала ей конверт и всё рассказала.
— Леночка, если хочешь, позвони свекрови. Она неплохая женщина.
— Мам, я даже не знаю. Видеть её не могу, сразу Витю вспоминаю. Но за деньги спасибо, мы наконец-то долги закроем. И знаешь... я поняла, что лучше быть одной, чем с таким предателем.
— Время лечит, дочка.
— Спасибо тебе, мамочка. Если бы не ты, я бы сломалась.
***
После получения «алиментов» Лена расцвела, записалась на курсы бухгалтеров.
— Отучусь, найду нормальную работу, в хороший садик Антона отдам... А про замужество пока и думать не хочу, — решила она.
Жизнь Нины тоже вошла в спокойную колею. У нее появился поклонник — Николай, приятный вдовец из их подъезда, который часто помогал ей донести тяжелые сумки.
— Вы мне давно нравитесь, Нина, — признался он как-то раз. — Но при живом муже я и подойти не смел.
Жизнь заиграла новыми красками.