Мы редко задумываемся о том, что голос, сопровождающий нас за ужином много лет, однажды может просто замолчать. Не потому, что передача закрылась или ведущий ушел на другую работу. А потому, что остановилось сердце. Навсегда.
23 апреля 2026 года не стало Алексея Викторовича Пиманова. Тот самый голос — спокойный, чуть с хрипотцой, внушающий почему-то уверенность даже тогда, когда речь шла о страшных вещах, — смолк. Внезапно. Ему было всего шестьдесят четыре. Еще вполне рабочий, творческий возраст для человека, который привык все делать сам: и в кадре стоять, и за пультом сидеть, и бумаги подписывать, и сценарии править до хрипоты в два часа ночи.
Когда приходит такая новость, первое чувство — непонимание. Как же так? Ведь только вчера… Нет, кажется, только на прошлой неделе он еще был в эфире. Смотрел своими усталыми, но цепкими глазами прямо в объектив, а значит — прямо на тебя. Говорил о чём-то важном. Возмущался. Объяснял. А теперь — тишина. И в этой тишине особенно остро понимаешь: ушла целая эпоха. Эпоха, которую мы привыкли называть временем становления нового российского телевидения, но на самом деле — время становления нашей с вами общей способности слышать правду.
Я не хочу писать сухой некролог. Их и так будет много, с датами, регалиями и казенными фразами. Я хочу вспомнить Человека.
Он родился 9 февраля 1962 года в Москве. Обычный мальчик из обычной семьи. Военная выправка отца, ласковые руки матери. И — мечта. Странная для мальчишки его поколения мечта — стать историком. Не космонавтом, не разведчиком, а именно историком. Но мудрый школьный учитель (как часто мы потом вспоминаем этих людей с благодарностью) дал ему совет, который на первый взгляд звучал как приговор творческой душе: «Технари всегда найдут работу». И Алексей поступил в Московский институт связи.
Кажется, это был разрыв шаблона. Парень с живым, гуманитарным складом ума — и вдруг радиосвязь. Но жизнь любит такие парадоксы. Потому что именно инженерное, техническое образование дало Пиманову то, чего так часто не хватает чистым «лирикам»: железную дисциплину ума, способность мыслить системами, понимание того, как устроен механизм, прежде чем пытаться его починить или, упаси боже, критиковать. Он понял телевидение не только как творчество, но и как сложнейший организм из проводов, сигналов и человеческих нервов. Это знание позже спасет его не раз.
Дальше — армия. Байконур. Запуски ракет. Молодой парень, 22 года, три курса института за плечами — и страшная бытовуха казарменной жизни, дедовщина, про которую он сам потом расскажет скупо, но жестко. Он мог попасть в Афганистан, писал рапорт, но судьба (или кто-то там наверху) распорядилась иначе. Он служил на космодроме. Настраивал связь для тех самых ракет, что уносились в небо. Это тоже школа. Школа ответственности. Ошибка инженера здесь стоит слишком дорого.
А потом, в 1986 году, случился тот самый поворот, который определил всё. Молодой специалист, видеоинженер, приходит в «Останкино». Его задача — крутить кассеты, следить за сигналом. Серая, незаметная работа технического специалиста. Тысячи людей прошли через эту дверь и так и остались за кадром, навсегда. Но не Пиманов. Он не просто смотрел на экраны мониторов — он видел, что там происходит. Он понимал, что можно сделать лучше, иначе, ярче. Инженер, который лезет в творчество — это обычно беда для начальства. Но если у инженера есть талант, это рождение звезды.
Он поступил на журфак МГУ. Получать второе высшее, уже будучи взрослым человеком, имея за плечами армию и инженерную «корочку» — это поступок. Это значит, что ты не просто ищешь легких денег на телевидении, а хочешь понять суть профессии. Хочешь уметь не только включать камеру, но и говорить с человеком, который в нее смотрит.
Начало 90-х. Время хаоса. Старое рухнуло, новое еще не родилось. Эфир полыхал. Именно в этот момент проявился характер Пиманова. Он не бросился зарабатывать бешеные деньги на «чернухе» и скандалах. Он создал (или возродил — это как посмотреть) программу с удивительно крепким, честным названием: «Человек и закон». Подумать только: тридцать лет у руля одной программы! Тридцать лет — это не просто работа, это судьба.
Он перезапустил эту передачу в 1997 году, когда она уже почти умерла. И сделал ее не просто криминальной сводкой, а общественно-политическим разговором. Не «кто убил», а «как устроена система, что она убивает». Его знаменитая интонация… Как он это делал? Он не кричал. В отличие от многих коллег, которые надрывали голосовые связки в студии, Пиманов говорил тихо. Даже когда бесился. Даже когда рассказывал о чудовищной несправедливости. Он говорил с той интонацией, с какой отец говорит с нашкодившим сыном: строго, устало, но с надеждой, что тот поймет. И зрители понимали.
Мало кто знает, какую цену платил этот человек за свой спокойный голос в эфире. Он едва не стал жертвой «разборок» 90-х. Многочисленные угрозы, звонки неизвестных, требующих «замять тему». Однажды, как он сам рассказывал, ему позвонили прямо на трассу, когда он вел машину на скорости 120 км/ч. Звонок касался семьи. И в тот момент внутри него закипело не трусость, а бешенство. Он съехал на обочину, включил аварийку и пятнадцать минут сжимал руль так, что побелели костяшки. Не страх. Бешенство от того, что кто-то посмел трогать его родных. Потом он взял себя в руки, выдохнул и поехал дальше. Работать. Потому что, как он говорил, есть жесткий и понятный закон. Если ты прав — нечего боятся.
Но Пиманов был бы не Пимановым, если бы ограничился только «Человеком и законом». Масштаб его личности требовал большего. Он начал снимать кино. Причем не просто кинцо «для галочки», а мощное, спорное, живое.
Вспомним «Александровский сад» — сериал, который многие смотрели, затаив дыхание. Или «Жукова». Фильм-лауреат «Золотого орла». Пиманов рассказывал, что не хотел делать «икону» из маршала. Он хотел показать живого человека: уставшего, жесткого, сомневающегося, но несгибаемого. И это получилось. Потому что он сам был таким.
А был еще фильм «Крым» (2017). Многие спорят о нем до сих пор. Кто-то называет его патриотическим манифестом, кто-то — пропагандой. Оставим политику за скобками этого текста. Я хочу сказать о другом: Пиманов не умел врать в кадре. Была правда его героев, их убеждения, их боль. И он ее показывал без иронии, без издевки, с той серьезностью, какую заслуживает тема Родины. Да, фильм собрал мало денег в прокате, его критиковали за рубежом. Но он был. Как факт биографии человека, который не хотел быть «ничьим». Он сделал свой выбор. И, как настоящий мужчина, ответил за него сполна — попав под санкции Евросоюза, Канады, Великобритании. Для журналиста и режиссера оказаться в санкционном списке — это странное, горькое признание своей значимости. Тебя боятся. Значит, ты делаешь что-то не зря.
Глядя на его послужной список, поражаешься: как один человек мог столько успеть? Генеральный директор «Останкино» (1996-2010). Президент медиахолдинга «Красная звезда» (с 2013). Член Совета Федерации от Тувы. Член Общественной палаты. Автор сотен документальных фильмов и десятков художественных. Отец двоих сыновей, муж, дедушка.
При этом он всегда находил время для главного. Коллеги вспоминают: Пиманов мог работать сутками. Он вникал в каждую мелочь: как лежит звук, какой оттенок у пиджака ведущего, правильно ли сформулирована титровая строка. Он доводил людей до белого каления своей дотошностью. Но именно эта дотошность рождала то самое чувство — «студия работает». Никто не отсиживался.
В личной жизни Пиманова тоже всё было непросто. Три брака. Первая жена — экономист Валерия, мать его старших сыновей, Дениса и Артема. Вторая — Валентина Жданова, коллега по телевидению, с которой они прожили больше двадцати лет. И третья — известная актриса Ольга Погодина. Он никогда не выносил скелетов из шкафа, не любил публичных скандалов. Просто сказал как-то: «Я всегда женился серьёзно. А когда понимал, что не могу быть честен в этих отношениях — уходил». В этой фразе — весь он. Прямота, честность перед самим собой, отсутствие желания врать даже в мелочах.
Сын Денис пошел по стопам отца, стал режиссером. Работали бок о бок. За день до смерти, 22 апреля, они общались по видеосвязи. Всё было нормально. Пиманов был активен, полон планов. Смеялся. И никто, никто не знал, что это последний разговор.
Вот это, наверное, самое страшное в таких внезапных уходах. Утром человек строит планы на завтра. А вечером его нет. Инфаркт. Остановка сердца. Как много мы вкладываем в эти медицинские термины и как мало они значат перед лицом пустоты, которая вдруг образуется в эфире, в редакции, в семье.
Ольга Погодина, его жена, назвала случившееся самой страшной трагедией. Тина Канделаки сказала пронзительные слова: «Казалось, будто он всегда знает то, чего не знаем мы. Теперь он точно знает всё». Елена Малышева не могла поверить, как и все мы. Официальный представитель МИД Мария Захарова написала в своем канале: «Билось его сердце в разы чаще, чем у очень многих. За правду, справедливость, страну и народ».
Когда читаешь эти строки, понимаешь: Пиманов был не просто функционером от телевидения. Он был человеком-кредо. Он верил в то, что делал. Он не работал «от звонка до звонка» — он жил в профессии. Для него эфир был не местом для пиара, а трибуной. С нее он мог говорить с миллионами — и они его слышали.
Почему? Потому что он нес в себе то, чего нам всегда не хватает: чувство справедливости. Ощущение, что кто-то наверху думает, как мы. Он брал на себя ответственность. Не боялся принимать сложные решения. И платил за них — нервами, скандалами, угрозами, санкциями.
А сейчас, когда я пишу эти строки, я думаю о его словах, которые он сказал в одном из интервью. О том, что телевидение — штука сиюминутная. Что когда он уйдет из кадра, от него останется лишь строчка в справочнике. «Человек и закон» не будут пересматривать через 25 лет, как любимые фильмы. И он это знал. И принимал.
Но он ошибался в одном.
Строчка в справочнике — для чиновника. Для функционера. Пиманов был художником. А настоящий художник остается не в справочнике. Он остается в интонации, которой мы вдруг начинаем говорить с собственными детьми, когда учим их «не врать» или «отвечать за свои слова». Он остается в кадрах его фильмов, где оживают история и боль. Он остается в тех рубриках «Человек и закон», которые мы помним наизусть.
Он ушел. Но его голос — тот самый, уверенный — мы будем слышать еще долго. Потому что он научил нас главному: в любой непонятной ситуации ищи закон. И будь человеком. Даже когда хочется закричать, говори тихо, но твердо. Даже когда страшно, иди вперед. Даже когда кажется, что справедливость спряталась где-то очень далеко — помни, что есть те, кто готов включить камеру, выйти в прямой эфир и сказать прямо в лицо темноте: «Смотри на меня. Я тебя вижу. Я здесь».
Светлая память, Алексей Викторович.
Спасибо за тридцать лет диалога. За уроки мужества. За то, что не побоялись сделать свой выбор и нести его до конца. Теперь ваш «Человек и закон» остался с нами. И мы постараемся его не подвести.
***