— Проходите, мышата, разувайтесь! — бодро скомандовал Павел, подталкивая в спину семилетних двойняшек. — Мам, мы на неделю махнем за город, отдохнешь с внуками!
В прихожую моей скромной двушки в хрущевке полетели два цветастых детских рюкзака. Один плюхнулся прямо на мои выходные туфли. Следом ввалилась невестка Марина. На ней были модные светлые брюки и огромные солнечные очки, хотя на улице накрапывал типичный осенний питерский дождик.
Антон и Полина, даже не сняв курток, с визгом понеслись в зал. Там у меня стояла коллекция хрупких фарфоровых статуэток, которую я собирала последние двадцать лет.
— Паш, вы время видели? — я спокойно вышла из кухни, вытирая руки вафельным полотенцем. — Седьмой час утра.
— Нормально, мам! Мы прям с вещами приехали, сейчас на трассу выскочим, пока дачники не поперли, — сын стянул кроссовки, небрежно отшвырнув их в угол прихожей. Привычка из юности: кто-то другой обязательно уберет.
— У нас глэмпинг оплачен, — встряла Марина, стягивая очки и поправляя идеальный маникюр. — Домик-сфера в лесу. Там связь вообще не ловит, так что звонить бесполезно. Справитесь тут сами.
— Обязательно справлюсь, — кивнула я, подходя к трюмо. — Только не здесь.
Я накинула легкий плащ и аккуратно повязала на шею газовый платок. У ног уже дожидалась своего часа небольшая, но увесистая дорожная сумка.
Павел непонимающе моргнул. Его рука застыла на ручке входной двери.
— Куда это ты собралась? В поликлинику, что ли? Так отмени талончик, внуки приехали. Вон как радуются.
Из зала раздался подозрительный звон и детский хохот. Кажется, одной фарфоровой балериной стало меньше.
— Я еду в Кисловодск, Паша. — Я достала из сумочки распечатку билета и положила ее на тумбочку. — Давно мечтала. Буду гулять там целую неделю по огромному парку, надеюсь, только под конец смогу обойти его целиком.
Сын уставился на билет так, словно это была повестка в налоговую.
— Какой Кисловодск?! Мам, ты издеваешься сейчас?
— Нисколько. Я говорила вам об этом еще в августе на юбилее свата. И просила на меня в сентябре не рассчитывать. Вы обещали найти няню.
— Да кто же помнит, что там было в августе! — всплеснула руками невестка. — Нина Ивановна, вы же на пенсии! Куда вам ехать в такую сырость? У вас суставы и давление скачет!
— Воздух лечит, Мариночка. А вот крики и нервотрепка — калечат.
Павел нервно заходил по тесному коридору.
— Мам, сдавай свой билет. Мы уже глэмпинг оплатили! Семьдесят тысяч за неделю, между прочим! Не сгорать же деньгам. Мы с Маринкой год никуда вдвоем не выбирались, мы устали!
— Вот именно, Паш. Мой билет тоже стоит денег. Я на него полгода с пенсии откладывала, во многом себе отказывала.
— Я тебе верну! — отмахнулся сын, пытаясь включить свое фирменное обаяние. — Потом. С новогодней премии всё до копейки отдам.
— Нет.
Это короткое слово повисло в воздухе. Марина фыркнула, скрестив руки на груди. Она всегда переходила в нападение, когда что-то шло не по ее плану.
— Вот так, значит, вы внуков любите? — ее голос сорвался на привычные обвинительные нотки. — Собственный комфорт дороже родной семьи? Моя мама бы никогда так не поступила! Она всегда готова с детьми сидеть, потому что понимает, как нам тяжело!
— Правда? — я приподняла бровь.
А вот это был интересный поворот. Тамара Георгиевна, мать Марины, была женщиной властной, обеспеченной и очень строгой.
— Конечно! Только она сейчас на даче, там ремонт, всё в строительной пыли. Поэтому мы привезли их к вам. Вы же бабушка!
— Интересное кино...
Я аккуратно сложила билет обратно в сумку, внимательно глядя на невестку.
— А разве Тамара Георгиевна не дала вам на прошлой неделе сто пятьдесят тысяч рублей? — я сделала паузу, наслаждаясь эффектом. — Специально чтобы вы вывезли двойняшек на море в бархатный сезон? Она мне сама по телефону хвасталась, какую щедрую путевку в Анапу внукам спонсировала.
В прихожей мгновенно повисла гробовая тишина. Павел побледнел. Марина открыла рот, но не издала ни звука.
— Ну... мы решили переиграть, — наконец выдавил сын, нервно теребя ключи от машины. — На море сейчас ротавирус гуляет. Мы для их же блага решили остаться...
— Для их блага вы решили втихую присвоить деньги тещи, спустить их на элитную базу отдыха для себя, а детей подкинуть мне в хрущевку на полный пансион? — я скупо усмехнулась. — Хороший план.
— Это вообще не ваше дело! — взвизгнула Марина, заливаясь краской. — Вы не имеете права лезть в наш бюджет! Мы имеем право на отдых!
— В ваш — не имею. А вот Тамара Георгиевна, думаю, будет очень заинтересована, на какой такой ретрит ушли ее деньги.
Я не спеша достала мобильный телефон из кармана плаща.
— Что ты делаешь? — сглотнул Павел, делая шаг ко мне.
— Звоню сватье. У нее дача в сорока минутах езды отсюда. Думаю, она с радостью примчится сюда, чтобы забрать внуков. Заодно расскажете ей, как прекрасно вы переиграли ее спонсорскую помощь и почему дети не в Анапе.
Я демонстративно нажала на контакт «Тамара Сватья» и включила громкую связь. Пошли долгие, размеренные гудки.
— Мам, не надо! — сын рванул ко мне, но я выставила руку вперед, останавливая его.
— Алло? Ниночка? — раздался из динамика зычный голос Тамары Георгиевны. — Что случилось с утра пораньше?
Марина в ужасе замахала руками, приложив палец к губам. Ее глаза были размером с чайные блюдца. Вся ее спесь испарилась в секунду.
— Доброе утро, Тамара. Да вот, стою в прихожей, Паша с Мариной заехали...
— Ой, так они решили перед аэропортом к тебе заехать? Они же сегодня улетают в Анапу! — радостно забасила сватья. — Детишек на солнышке погреть! Маринке скажи, чтоб кремом мазала их обязательно!
Я посмотрела на побелевшую невестку, которая умоляюще сложила руки на груди.
— Да, Тамара. Вот, заехали попрощаться перед выездом. Передают тебе огромное спасибо за путевку.
— Ну пусть едут, пусть едут! Счастливого пути!
Я сбросила вызов и убрала телефон в карман.
— У вас ровно три минуты, — жестко сказала я, чеканя каждое слово. — Собираете детей и вещи. И чтобы духу вашего здесь не было.
— Вы... вы нас шантажируете! Вы просто невероятная эгоистка! — прошипела Марина, едва сдерживая слезы бессильной злобы.
— Я просто нашла крутой выход, Мариночка.
Я взялась за ручку своей дорожной сумки.
— Если через три минуты вы не выйдете за эту дверь вместе с детьми, я перезвоню Тамаре и расскажу ей про ваш лесной ретрит во всех подробностях.
Павел, грязно выругавшись сквозь зубы, метнулся в зал.
— Антон! Полина! Быстро одеваться! Мы уезжаем!
— Куда-а-а? — заныли двойняшки. — Мы только мультики включили!
— Домой! — рявкнул отец так, что стекла в межкомнатной двери жалобно звякнули, а дети мгновенно притихли.
Сборы заняли даже меньше отведенного времени. Марина пулей вылетела на лестничную клетку, пряча глаза под своими модными очками. Павел, красный от стыда и злости, выволок за собой упирающихся детей, волоча по полу их брошенные рюкзаки.
— Ну спасибо, мать. Удружила. Весь отпуск коту под хвост, — бросил он через плечо, сверля меня злым взглядом. — Век не забуду.
— Обращайся, сынок, — спокойно ответила я. — И не забудьте отправить Тамаре фотографии с «моря».
Я закрыла за ними дверь, с удовольствием повернув ключ на два оборота.
Через пару часов я уже сидела у окна в поезде. Впереди меня ждал Кисловодск, свежий горный воздух и целая неделя тишины, принадлежащей только мне.
А у Паши с Мариной впереди была очень нервная неделя в попытках спрятаться от бдительной тещи в собственной квартире. Рано или поздно тайное всегда становится явным. И если не умеешь нести ответственность за свои поступки, то не стоит пытаться выехать за чужой счет. Тем более — садиться на шею собственной матери.