Несмотря на то, что старение — это хронологическая неизбежность, которую мы наблюдаем всю свою жизнь, эта зараза всё равно подкрадывается незаметно. Прямо как боль в моем бедре. И в шее… и в спине. Что тут скажешь, Батюшка Время оказался на удивление проворным сукиным сыном.
Я знаю, что мне всего 42 года, и многие из моих читателей намотали куда больше кругов вокруг Солнца. Но я еще и хроник, а наличие хронических болячек заставляет чувствовать себя преждевременно забродившей.
Например, мне больше не нужен календарь для бурной социальной жизни; он нужен мне, чтобы отслеживать записи к врачам и сроки проведения лечебных процедур. А хруст, треск и щелчки — это больше не звуки сухих завтраков, это саундтрек моей жизни.
Может, я еще и не пенсионерка, но гражданин я уже, так сказать, хорошей выдержки.
А моя кожа начала обвисать. Видимо, гравитация преисподней уже понемногу тянет меня к себе. И хотя я не настолько стара, чтобы оформлять предзаказ на Библию, высекать этот текст на каменной скрижали или считать на счетах, я чувствую, что нахожусь в одном шаге, прыжке и чихе от маразма.
В честь этого я собрала полуавтобиографический сборник признаков того, что вы уже не первой свежести. Ну, и внезапно выяснилось, что и другие части вашего тела тоже.
- Вы проводите дни, решая, какой частью тела пожертвовать сегодня. Что-то по-любому будет болеть, и вам приходится делать суровый выбор между коленями и спиной.
- Вы морщитесь, когда садитесь, и бормочете «ох, блин», когда приходится снова вставать. Дополнительные баллы за старость, если вы тихо шепчете себе под нос: «Наверное, здорово иметь возможность разговаривать во время подъема».
- Теперь вы можете брать горячие предметы голыми руками, например, переворачивать жарящуюся на сковороде сосиску, и вам не больно. Но несмотря на эту суперспособность к термостойкости, ваши руки всё равно вечно холодные.
- Вы давитесь, когда глотаете, пукаете, когда кашляете, и писаетесь, когда чихаете. Выдержка у этих механизмов уже совсем не та, что раньше. А когда вы чихаете, ваша душа буквально покидает тело на несколько секунд.
- Вы начали называть щелчки, хруст и скрип, которые издает ваше тело, «техно-музыкой». Вы даже начали издавать жужжащие звуки Трансформеров при движении, потому что как минимум 7% вашего тела теперь бионически улучшены. Кстати, этого Трансформера зовут Оптимус Прайм-уже-не-тот.
- Ваш туннельный синдром обостряется, когда вы прокручиваете вниз до года своего рождения на сайтах с возрастными ограничениями. На это уходит так много времени, что вы начинаете озвучивать этот процесс звуками вращающегося колеса из телевизионных лотерей. И будет совсем шикарно, если во время этой прокрутки у вас найдется время еще и на рекламную паузу про стерилизацию домашних животных.
- Вы больше не поспеваете за новым сленгом. С вас просто хватит новых слов. Взять хотя бы свежий сленг поколения Альфа — «сикс-севен». Они говорят, что это бессмысленное слово, которое они используют просто чтобы бесить людей, делая вид, что в нем есть тайный смысл. Ну, я всё понял: «6–7» — это шесть умножить на семь. Получается 42 — ответ на Главный вопрос жизни, вселенной и всего такого.
- Вы увлекаетесь фотографированием птиц. Само по себе это уже звоночек, но вместе с остальным — это мощнейший индикатор старения. А если вы еще и запустите об этом подкаст, то сорвете джекпот.
- Вы перешли от страха упустить что-то интересное к неподдельной радости от того, что вы всё это пропустили. Ваша реакция на фразу «Я беременна» сменилась на искреннее «Поздравляю!», хотя раньше это было «О, черт» или «Ты планируешь оставлять ребенка?».
- Вы внезапно осознаете, что строите свою карьеру дольше, чем новые сотрудники вообще живут на этой планете. И если раньше вы говорили себе: «Ой, блин, не стоит этого говорить», то теперь вы думаете: «Да пофиг, давайте посмотрим, что будет, если я это ляпну».
- Вы ни хрена не можете вспомнить, но вы также не можете вспомнить, что именно вы забыли. Зато вы помните наизусть каждое слово из песни, вышедшей тридцать лет назад, но в упор не помните, зачем только что зашли в комнату.
- Вас больше ничего не шокирует, потому что на своем веку вы повидали и не такое дерьмо. И вы совершенно не видите разницы в возрасте между 18-летними и 35-летними людьми, но зато безошибочно чувствуете эту разницу во вкусе виски.
- Вы стали одержимы потреблением клетчатки. У вас появились стратегические запасы обезболивающих. Они больше не лежат скромно в аптечке; теперь флаконы рассованы на каждом этаже дома. Потому что без них вы можете просто не дойти до таблеток, которые лежат наверху.
- Вы точно знаете разницу между лечебной мазью и косметическим бальзамом.
- Вы начали практиковать подготовительный, омолаживающий сон «перед выходом в свет». При этом сон больше не работает как кнопка мгновенного сброса всех ваших недугов, как это было раньше. Дневной сон — тоже, но вы всё равно ждете его с нетерпением… если только это не один из тех «внезапных» приступов сна. А еще у вас появилось специальное «кресло для сна».
- Вы начали выходить на специальные «прогулки для пуканья». Иногда они намеренные (потому что вы съели слишком много клетчатки), а иногда они случайные и просто подкрадываются к вам, вырываясь наружу. Вы усвоили суровый урок «никогда не доверяй пуку», но постоянно забываете об этом, потому что память загружается дольше, чем газы вырываются на свободу.
- Вы внезапно и необъяснимо сильно полюбили супы. А когда вы идете куда-то ужинать, вам приходится тщательно перебирать столики: чтобы не слишком дуло, не было слишком холодно, не было слишком шумно и не было слишком темно, чтобы можно было хотя бы прочитать меню.
- Вы не можете смотреть телевизор без субтитров, убавляете звук радио, чтобы припарковаться, и надеваете очки, чтобы лучше слышать. Могли бы вы просто сделать погромче? Да, но тогда будет слишком громко.
- Вы начали искренне переживать, когда ваши друзья падают или застревают в дверях метро, хотя раньше вы бы вместе ржали над этим до упаду. Раньше вы танцевали брейк-данс, а теперь можете сломать себя, занимаясь тремя обыденными вещами: принимая душ, во сне или просто чихнув.
- Вы потрясаете кулаком в небеса, когда в супермаркете переставляют товары. И их всегда перемещают в самые нелогичные места. «Какого хрена вяленые помидоры делают в отделе выпечки?!»
- Ваш любимый бар (если вы вообще еще куда-то ходите) совершенно пуст, и именно за это вы его и любите. Вас дико раздражает, когда кто-то паркуется перед вашим домом. Собирались ли вы занять это место? Нет, но всё равно бесит.
- Вы перестали слушать музыку в машине, потому что из-за неё вы не слышите собственных мыслей, а ведь прямо сейчас вы ведете крайне важную дискуссию с самим собой о ценах на хлеб.
- Разница между «домом» и «учреждением» приобрела для вас новый смысл, потому что теперь дом для престарелых — это то место, куда семья сдаст вас, когда захочет выжить из вашего собственного дома.
- Вы превратились в обратного вампира, потому что терпеть не можете водить машину или находиться на улице после захода солнца. Вы одновременно ноете из-за дождя и обожаете его, потому что он вреден для суставов, но так хорош для вашего сада.
- Волосы на ногах стали реже, поэтому вы меньше бреетесь, зато они благополучно мигрировали в уши, на спину, в нос и на другие части тела, где их вообще быть не должно. А волоски на ваших бровях, кажется, растут со скоростью одного сантиметра в наносекунду. Если они не растут так быстро, значит, они уже сбежали, прихватив с собой вашу упругую задницу.
- Название вашего любимого музыкального стиля прошло путь от поп-культуры к классике, затем к винтажу и, наконец, докатилось до барокко. И, подводя итог, вам категорически не нравится вообще всё, включая (но не ограничиваясь): толпы, людей в целом, шум, пустую трату времени и всякие там молодежные выкрутасы.
Как я уже упоминала, многое в этом тексте автобиографично. Но после его написания я поняла, что есть несколько вещей, которых я всё еще жду с нетерпением. Например, того момента, когда я стану жесткой фанаткой супов и отращу брови, как у Брежнева.
Короче говоря, если вы еще не умерли со смеху, поздравляю вас с еще одним успешно прожитым днем, в котором вам удалось увернуться от гроба.