Первомай в деревне Вертутино — это явление, которое не вписывается ни в один календарь праздников официальной Москвы. Там, в столице, всё чинно-благородно: колонны, шарики, транспаранты «Мир! Труд! Май!», улыбки сквозь зубы и чувство глубокого выполнения плана. В Вертутино же Первомай — это стихийное бедствие местного разлива, природный катаклизм с человеческим лицом, и лицо это почти всегда принадлежит дяде Толику.
Для начала нужно понять географию. Вертутино — это пятьдесят семь дворов, три магазина (один из них в доме бабы Зины, торгует семечками и самогоном по праздникам), въездная арка с надписью «Я вас люблю, п..йте смелее!» (тут спорная этимология, но въездная арка покрашена желтой краской каждое 1 мая, и никто не знает, кто это делает) и легендарный пруд, в котором, по слухам, водится щука, способная выпить ведро браги и не поморщиться. Основное население — пенсионеры, дачники с психиатрическими диагнозами и дядя Толик.
Дядя Толик — это не просто человек. Это биосоциальная единица, гибрид Левши, Кулибина и районного анекдота. Он работает трактористом. К Первомаю дядя Толик готовится за месяц. Не потому что он дисциплинированный, а потому что каждый год ему кажется, что именно этот Первомай станет тем самым, когда Вертутино заметят на федеральном уровне. И поэтому план должен быть грандиозным.
АКТ ПЕРВЫЙ: ПЛАНИРОВАНИЕ ОПЕРАЦИИ «КРАСНЫЙ ТРАКТОР»
Всё начинается 30 апреля, около семи вечера. Дядя Толик выходит из своей рабочей бытовки, которую сам ласково называет «кабинетом управления космическими войсками» (на деле это сарай с запахом солярки и старыми журналами «За рулем» за 1993 год). Он обводит поселок мутным, но воодушевленным взглядом и выносит вердикт:
— В этом году шествие будет. Тематическое. Колонна техники.
Сосед, дед Петя, который чинит калитку уже двадцать лет и так и не починил, хрипит в ответ:
— Толя, какая техника? У тебя в тракторе сиденье из газеты скручено, и фары — это два фонарика из «Фикс Прайса»!
Дядя Толик обижается. Обижается он монументально — всем своим телом, в котором явно есть что-то от медведя. Он молча уходит в сарай и ровно в 23:00 из сарая начинает доноситься сначала таинственный скрежет, потом звук, похожий на кашель дизельного двигателя, а затем — оглушительный, душераздирающий удар, от которого в домах на окраине просыпаются поголовно все куры.
— Толик! Ты что, гранату взорвал?! — кричит из окна тетя Шура, главный цензор морали Вертутино и по совместительству жена дяди Толика.
— Не боись, Шур! Это я трактору новую выхлопную ставлю! Из трубы от печки-буржуйки! Звук будет, как у истребителя! — доносится радостный бас.
В деревне наступает короткая суматоха. Собаки воют. Тетя Шура крестится на телевизор, где показывают старый фильм про любовь. А дядя Толик в это время с помощью лома и матерного слова прикручивает к трактору агрегат, который он гордо называет «политической платформой». На самом деле это старый деревянный щит от кровати, на который он краской из ведра вывел лозунг: «Вертутино — двигатель района! Догоним и перегоним!». Да. Непонятно кого. Но звучит мощно.
АКТ ВТОРОЙ: УТРО 1 МАЯ. ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ ГАЗОНОМ
В 8 утра над Вертутино разрывается ни тишина, ни даже воздух — разрывается само понятие здравого смысла. Трактор дяди Толика заводится. Но заводится он не как обычная техника. Сначала он издает звук умирающего лося, потом кашляет, плюется облаком черного дыма, от которого в радиусе ста метров погибают все комары, а потом выдает оглушительную трель, похожую на смесь гудка теплохода и вопля новорожденного динозавра. Дядя Толик восседает на сиденье. Он в фуфайке, поверх которой надет пиджак — видимо, для торжественности. На голове — картуз с надписью «Сделано в СССР», а на шее — галстук, позаимствованный, судя по всему, у пугала огородного.
— Товарищи вертутинцы! — рявкает он в самодельный рупор, скрученный из жести от банки тушенки. — Построение на площади перед сельпо!
«Площадь» — это, конечно, громко. Это просто пятачок у забора, где обычно стоит бочка с мусором. Но Первомай требует пафоса. Строится колонна. Состав: баба Люба с лейкой (она думала, что на субботник), дед Петя с газонокосилкой, которую он никогда не включал, три местных школьника с ирисками во рту, пес Барбос (неопределенной породы, явно нетрезв), хор ветеранов клуба «Красная гвоздика» из трех человек, у которых из инструментов — только один расстроенный баян и кот Аркадий (просто за компанию).
Дядя Толик проводит перекличку:
— Где транспарант «Даешь урожай»?!
— Транспарант собаки погрызли, когда он на заборе сох! — робко отвечает школьник Вадик.
— А флаги? Где флаги?!
— Флаги мы на растопку пустили, дядь Толь, у нас свет вчера отключили, водка была холодная, топить нечем было…
Дядя Толик тяжко вздыхает. Он спрыгивает с трактора, идет в свою бытовку и возвращается с красным знаменем. Настоящим. Только вот беда: на знамени вместо серпа и молота нарисован… огурец и кувалда. Оказывается, когда дяде Толику нужно было восстановить символ, он перепутал трафареты. «Огурец — это про труд на земле! А кувалда — это про мужицкую силу!» — парирует он.
— Ничего, сойдет! — машет рукой тетя Шура, которая таки вышла из дома, ибо шум невыносим. — Все равно из района никто не приедет. В прошлом году приезжали, так их вашим лозунгом «Мир без колорадского жука» напугали.
АКТ ТРЕТИЙ: ШЕСТВИЕ, КОТОРОЕ СТАЛО БИТВОЙ
Ровно в 10 утра, после третьей попытки завести трактор (на этот раз дыма было столько, что сработала пожарная сигнализация в ларьке на выезде из деревни), шествие начинается. Маршрут: от магазина до столба с расписанием автобусов и обратно. Дистанция — триста метров, что для вертутинских масштабов почти марафон.
Дядя Толик на тракторе едет первым. Он не просто едет — он выписывает кренделя, потому что у трактора, как выяснилось, отпадает рулевая тяга на левом повороте. Каждые пять метров он врубает клаксон. Звук такой силы, что в ближайших домах начинают сыпаться стекла. «Ничего! — орет он радостно. — Вентиляция будет!».
За трактором, подпрыгивая на кочках, бежит колонна. Дед Петя всё же включил газонокосилку (уронил, и она сама включилась), и теперь он пытается косить асфальт, высекая снопы искр. Баба Люба обливает всех вокруг из лейки, приговаривая: «Рассада, мои хорошие, растите большими». Школьники уже съели ириски и теперь подбрасывают в воздух календари за прошлый год, изображая салют.
Самое смешное начинается, когда шествие доходит до поворота. Тут дядя Толик решил продемонстрировать «фигуру высшего пилотажа»: он намеревается проехать через канаву с водой, чтобы показать мощь своего трактора. Но канаву он недооценил. Трактор, гордо прозванный «Вертутинец-1», заезжает передними колесами в жидкую грязь и замирает. Глушитель, сделанный из печной трубы, засасывает воду, и двигатель издает звук, похожий на предсмертный бульк.
— Так! Внимание! — командует дядя Толик, ничуть не смутившись. — План Б! Переходим к легкой атлетике!
«Легкая атлетика» в понимании дяди Толика — это значит вытаскивать трактор всем миром. Колонна (остатки колонны) вцепляется в трос. Баба Люба льет воду на трактор (она думает, что это пожар). Газонокосилка деда Пети уже копает траншею позади, потому что он забыл, как ее выключить, и теперь она пятится назад, закапываясь в землю.
В этот момент появляется участковый Голубев. Он единственный человек в округе, который сохраняет каменное лицо. Он подходит к дяде Толику и тихо, привычно спрашивает:
— Толик, ты опять?
—Помощь нужна, начальник! Районный праздник на грани срыва!
— Ты мне в прошлом году праздник подарил, когда на тракторе в сельпо врезался. Ты мне тогда сказал, что это было «фигурное вождение на суше».
Дядя Толик задумчиво чешет бороду. Потом глаза его загораются огнем гениального безумца.
— Так! Быстро принесите мне домкрат от «Жигуля», три доски и бутылку керосина!
— Керосин-то зачем? — изумляется участковый.
— Чтобы дух поднять!
Соседи покорно расходятся. Через полтора часа трактор, благодаря системе рычагов, мата и подкладывания досок, удается вытащить. Но из грязевой ванны он выходит совершенно неузнаваемым: красная краска облезла, самодельный щит с лозунгом превратился в арт-объект «Грязь, как символ трудовых побед». Дядя Толик вытирает лицо ветошью и торжественно объявляет:
— Парад продолжается!
Но «парад» продолжался недолго. Потому что в этот момент трактор окончательно и бесповоротно решил, что устал от этой суеты. Из всех его щелей повалил густой, едкий дым. Настолько густой, что в Вертутино пропало спутниковое телевидение на два часа. Местные жители вооружились огнетушителями, ведрами и, по старой привычке — самогоном (самогон, как известно, не только пьют, им даже тушат, если градус высокий, — шутка местных пожарных).
АКТ ЧЕТВЕРТЫЙ: МИР, ТРУД, МАЙ И ЗАПЕКАНКА
Когда дым рассеялся, открылась величественная картина. Трактор стоял посреди главной улицы, облепленный капустными листьями (баба Люба решила, что если она набросает на дымящий мотор мокрую капусту, это поможет — и это помогло лучше огнетушителя). Дядя Толик сидел на прицепленном ковше, с ногами в луже солярки, и философски смотрел на обгоревший лозунг «Вертутино — двигатель».
— Ну что, товарищи? — спросил он с неожиданной грустью. — Первомай в этом году удался?
— Удался! — хором заорали школьники, которые успели за это время вымазаться в мазуте и теперь изображали зебр.
— Удался, только почему-то окна во всем поселке помылись только снаружи, да и то от дыма, — проворчала тетя Шура.
Но тут случилось неожиданное. Из-за поворота выехал автобус. Из него вышли… активисты районной администрации с праздничной делегацией. Они опоздали на два часа, потому что заблудились на картах. Вид у них был ошарашенный. Вместо плакатных девушек и надувных шаров они видят: дымящийся трактор, мужика в фуфайке с картузом, у которого из кармана торчит гаечный ключ, и троих пенсионеров с лейкой, газонокосилкой и баяном.
— Это… Ваше первомайское шествие? — пискнула молоденькая пресс-секретарша.
— Ага! — гордо ответил дядя Толик. — Символичная кульминация труд-май-праздник! Обратите внимание на художественную композицию: трактор, увязший в грязи, символизирует трудности переходного периода. Дым — это наши несбывшиеся надежды. А капустные листья на моторе — это единство человека и природы.
Пресс-секретарша открыла рот, закрыла, потом достала блокнот и записала: «Вертутино встречает Первомай глубокой творческой рефлексией».
Остаток праздника прошел в доме у дяди Толика и тети Шуры. Дядя Толик, окрыленный внезапным признанием (в районе пообещали новый трактор, чтобы он «не шалил»), открыл трофейную банку тушенки, которой было уже три года, но «для такого дня сгодится». К столу подали странное блюдо — запеканка из того, что осталось от заначек. Баба Люба испекла пирог с надписью из теста: «С 1 Мая!» (похоже на «С ума сошел», но буквы поплыли). Дед Петя наконец выключил газонокосилку.
Пели песни. Баян играл то «Катюшу», то «Мурку», то вдруг начинал играть похоронный марш, потому что дед Петя перепутал кнопки. Барбос, пес, лежал под столом и всхрапывал, явно видя собачий рай, полный колбасных обрезков, а кот Аркадий был рад, что этот день заканчивался.
ЭПИЛОГ: ЗНАЧЕНИЕ ВЕРТУТИНСКОГО ПЕРВОМАЯ
К вечеру дядя Толик, утомленный, счастливый и немного контуженный выхлопными газами собственного изобретения, вышел на крыльцо. Он посмотрел на звезды, которые наконец-то стало видно после того, как рассеялся тракторный смог, и глубокомысленно изрек:
— Знаешь, Петрович, а ведь правильно говорят: не важно, как ты встретишь первое мая. Важно, как ты его потом вспомнишь. А мы запомним навсегда. Потому что у нас теперь вместо пруда — кратер, вместо собаки — дворняга с контузией, а вместо партии — нефтяное пятно на асфальте. Это и есть настоящий праздник труда!
Петрович, который всё это время тихо сидел в кустах и снимал все на телефон для семейного архива (материал называется «Как не надо делать трактор»), только крякнул и ушел досыпать в баню.
Вот так в деревне Вертутино прошел еще один Первомай. Мирный, трудовой и невероятно майский. Никто не пострадал, если не считать пострадавшим чувство прекрасного у районной делегации. Трактор «Вертутинец-1» благополучно отбуксировали обратно во двор дяди Толика с помощью трех велосипедистов и одного толкающего мотоцикла. Газонокосилку деда Пети спрятали. А тетя Шура, глядя на всё это безобразие в своем огороде (куда зачем-то заехал трактор), закрыла глаза и прошептала: «Спасибо, Господи, что живу в самом веселом месте на земле. Аминь».
Если вы когда-нибудь окажетесь в Вертутино первого мая, не надейтесь на тишину. Не надейтесь на порядок. Не надейтесь даже на интернет. Надейтесь только на дядю Толика, его огуречное знамя, его грязевые кюветы и его непоколебимую уверенность в том, что праздник — это когда все горит, дымит и пахнет капустными листьями с соляркой. Потому что это, по вертутинским меркам, и есть высший пилотаж.
А вы говорите — корпоративы. Ах, эти ваши столичные шашлыки на лужайке. Пф. Настоящий труд-май только в Вертутино.
А как вы проводите этот праздник? Рассказывайте в комментариях!
#ПервоеМая #ПраздникВесныИТруда #ДядяТолик #ТетяШура #Трактор #Эпопея #ДеревнскийЮмор #Колхозники #Делегация #Солярка #Культура #Деревенские #Душевно