У него был очень своеобразный характер: любую обиду, намек на оскорбление он воспринимал как нож острый. Однажды, когда он пел в нью-йоркской «Метрополитен-опера», певица, исполнявшая главную роль, решила: надо проучить эту деревенщину, а то он думает, что у него самый сильный голос в мире, и распорядилась: поставьте мое кресло в глубину сцены, пускай он споет свое любовное объяснение спиной к зрителю – посмотрим, кто услышит тогда эту выскочку. Но не на того напала.
Ян Кипура, когда не обнаружил в положенном месте героиню, взял ее вместе с креслом, поднял в воздух и перенес к самой рампе, усадив ее спиной к зрителю. При этом пел свою любовную арию, не останавливаясь, улыбаясь всему зрительному залу.
Ян Кипура родился в небольшом польском городке Сосновец в 1902 году. «Кипура» по-польски означает что-то вроде «простачок». Но отца Яна, Франтишека, простачком никак не назовешь: он держал свою пекарню, построил дом в три этажа. На первом пекли хлеб и тут же торговали им в булочной, в верхних этажах жила семья. Его жена, красавица Мария, вела все хозяйство и воспитывала двух сыновей – Яна и Владислава.
В пекарне и булочной было занято все семейство. Когда звенел звонок к обеду, отец обычно говорил: за стол садится только тот, кто сегодня заработал себе на хлеб.
Звонким голосом Яна восхищались все, он пел постоянно: и когда месил тесто, и когда лепил булочки и марципаны. Но учиться его отец отдал в торговую школу: русская гимназия тебе ни к чему, – говорил он, Польша тогда входила в состав Российской империи, – а торговля – настоящая профессия, песенками на хлеб никогда не заработаешь.
В 18 лет он приехал в Варшаву поступать в университет. На семейном совете родители решили, что Ян станет юристом. Позади была армия: год он прослужил в полку стрелков. Все, кто слышал, как Ян пел строевые песни и выступал в армейских концертах, говорили ему: тебе не мундир, а фрак носить надо.
Своему другу из Варшавы он послал письмо: «Конечно, искусство тянет меня, но я понимаю, что своим голосом на жизнь заработать не смогу. На всякий случай решил сходить к учителю пения: судя по газетным объявлениям, здесь их что рыбы в наших прудах».
И в один прекрасный день студент первого курса юридического факультета Ян Кипура отправился в Ново-Място, в дом, где жил профессор Вацлав Бжезинский.
– Кто учил вас петь? – спросил профессор.
– Никто.
– Не морочьте мне голову, кто поставил вам голос?
– Я говорю правду, – сказал Ян. – Отец с детства отучил меня врать.
– Ну что же, – сказал профессор, – в таком случае будем благодарить природу. Она редко делает такие подарки. Но если вы всерьез хотите заняться пением, вам надо учиться.
– И долго?
– Ну, не знаю. Думаю, года четыре, может быть, пять лет.
– Нет, я другое хотел спросить: сколько будут стоить ваши уроки?
Профессор улыбнулся:
– Будем откровенны, я не хочу прогадать. Я сейчас ничего не возьму с вас, но скоро настанет время, когда люди будут платить большие деньги, чтобы услышать ваш голос. Вот тогда и сочтемся.
Расчеты профессора Вацлава Бжезинского оказались точными. Через четыре года выпускника Варшавского университета с дипломом юриста в кармане принимают в Большой театр столицы – сначала только в хор. «Вам нужно привыкнуть к сцене, к пению с дирижером и оркестром, – сказал профессор, – думаю, что работа хористом будет для вас лучшей практикой. Потерпите, не надо торопить события».
Но терпения начинающему хористу хватило ненадолго. Уже через год появились афиши: сенсационный дебют, в роли Фауста – Ян Кипура. И в день премьеры театр ломился от зрителей. Очевидцы утверждали: приходилось просто удивляться, как от грома аплодисментов не рухнул потолок. А журналисты на следующий день писали: «Ян Кипура – юрист с дипломом, он певец по совместительству, но обладает такими данными, которые позволили ему впервые в истории Варшавской оперы, в 23 года спеть сложнейшую партию оперы Гуно».
Но за криками восторга надо различать и трезвые голоса: Яну Кипуре не хватало еще артистизма. Он владел голосом, но не своим телом, и то, что было хорошо в строю – прямая спина, твердый шаг, взмах руки, – всего этого недостаточно было на сцене.
Слух о рождении новой звезды оперы пронесся по всей Европе и достиг Соединенных Штатов. Начинающий агент Сол Юрок, будущий знаменитый продюсер, явился к Кипуре в Варшаву, послушал несколько опер с ним и предложил свои услуги. И уже в конце двадцатых годов Ян Кипура гастролирует в парижской «Гранд-опера», миланской «Ла Скала», берлинской Государственной опере, нью-йоркской «Метрополитен-опера».
Газетчикам Сол Юрок говорил: «Не называйте его вторым Карузо. Пусть будет первым Яном Кипурой. К тому же Карузо не пел в кино, а Яна, вы скоро увидите на экране».
И действительно, в 1930 году выходит фильм «Поющий город» – и сразу в трех версиях: английской, французской и немецкой. В немецкой версии партнершу Кипуры играла знаменитая Бригитта Хельм, женщина-вамп. Несмотря на все ее коварные ходы и завлекающие пассы, Кипура великолепно пел в этом фильме неаполитанские песни, озаряя мир счастливой улыбкой.
Берлин был не только главным городом Германии, но и столицей кинопроизводства. В его пригороде Бабельсберге располагался крупнейший в Европе киноконцерн UFA, и Кипура вскоре стал здесь своим человеком. Один за другим выходят на экран его фильмы: «Песня о любви», «Песня для тебя», сделанные с точным расчетом.
«Рядовой зритель, – говорил Ян Кипура, – проглотит любую оперную арию, если только в фильме будет хотя бы одна песня, берущая его за сердце». Этому правилу он не изменял никогда.
И однажды на студии знакомый режиссер затащил его в просмотровый зал: «Сейчас покажут новый фильм, музыкальный, с песнями, ариями и с Мартой Эггерт, нашей восходящей звездочкой». Он смотрел и думал: вот прекрасная актриса, и голос замечательный, молода, хороша собою. И любит, наверное, кого-то, и ее тоже. Но почему у меня все получается так, что не остается минуты на то, что люди называют просто жизнью?
И как только закончилась картина, он услышал голос режиссера: «Марта, разрешите вам представить вашего коллегу Яна Кипуру». Златокудрая девушка с сияющими глазами оказалась в жизни вдвое, втрое прекраснее той, что он только что видел на экране.
– Вы поете в опере? – спросил он.
– Да, я закончила Будапештскую консерваторию, но сейчас пою только в кино. И давно уже ничего, кроме объектива кинокамеры, в жизни не вижу.
Он рассмеялся:
– Я тоже.
И вдруг предложил:
– Давайте вместе поужинаем. Я буду ждать вас у ворот под часами.
– Как романтично, – улыбнулась она. – Это свидание?
– Да. Я давно уже не назначал встречу человеку, с которым хотел бы побыть наедине.
Они встретились в ресторане на Потсдамской площади и вместо того, чтобы есть, не могли наговориться. Она рассказала, что оперную карьеру начала раньше, хотя родилась на десять лет позже его. Ее родители работали в опере и предложили ей спеть «Русалочку» Дворжака, когда ей исполнилось только одиннадцать лет. А потом в театрах Будапешта, Вены, Гамбурга она спела десятки ролей в опереттах Оффенбаха и Легара и даже участвовала в первой постановке «Фиалки Монмартра» Кальмана.
– Когда же вы успели? – удивился он. – Ведь вам только двадцать один год.
– Днем консерватория, вечером спектакли. Ни на что другое не оставалось ни минуты времени. Бывает и так, – ответила она.
Через месяц они объявили о своей помолвке, а потом начали сниматься в музыкальном фильме «Мое сердце зовет тебя». Отныне они все старались делать вместе, когда получалось, конечно. Купили под Берлином дом в тихом зеленом месте – «дом на нейтральной территории», как, смеясь, говорили они. Вместе поехали в Польшу знакомиться с его родителями.
Знакомство состоялось в пятиэтажном отеле «Патрия» в городе Крыница. Этот отель – подарок сына, собравшегося обзавестись семьей, подарок отцу и матери, которые смогли, наконец, оставить и пекарню, и булочную. Но сыграть свадьбу все никак не удавалось. Янек обязательно хотел, чтобы бракосочетание состоялось в Польше, в присутствии всех друзей и родных. Дважды назначалась торжественная церемония, и дважды приходилось ее отменять.
В первый раз позвонил из Америки Сол Юрок, разбудил среди ночи: «Янек, срочно выезжай в Лос-Анджелес. „Парамаунт“ наконец запустил твой фильм „Песня о любви“».
1936 год. Ян Кипура вернулся из Америки в Германию и попал на торжественное открытие Олимпийских игр в Берлине. Съехались спортсмены со всего мира, гигантский стадион переполнялся восторгом. Организаторы Олимпиады сделали певца не только ее участником – они объявили для всех зрителей и спортсменов фестиваль Яна Кипуры – лучшего тенора Германии и Европы.
«Как я буду здесь петь? – думал Кипура. – Я же не смогу перекричать стадион». И в назначенный день, когда трибуны заполнили 35 000 зрителей, а за спиной певца расположился оркестр в 300 музыкантов, Ян по-настоящему испугался.
– Не беспокойтесь, – сказали ему. – Мы на вас опробуем новую аппаратуру. Ваш микрофон будет усиливать только ваш голос.
И действительно, он начал петь – и его голос полетел над толпами, как на крыльях. После исполнения первой же арии маршал Геринг встал и зааплодировал стоя. Вслед за ним поднялся весь стадион и устроил певцу овацию.
И когда к Яну Кипуре пришли в оперу и предложили ему еще раз принять участие в массовом представлении на стадионе, он категорически отказался: «Хорошего понемножку». И вслед за этим не стал петь в новой постановке «Нибелунгов» Вагнера, любимого композитора Гитлера: «Вагнеровская статичность не соответствует моему темпераменту, – объяснил он. – Я просто умру на сцене от бездействия и скуки».
И вдруг неожиданный вызов. Его пригласил к себе Геббельс, министр пропаганды Третьего рейха, курирующий кинематографию Германии.
– Господин Кипура, вы солист Государственной оперы Германии, – сказал Геббельс.
– Я солист Большого театра Польши, у вас я только работаю по контракту.
– Ну, не совсем так. Вы у нас работаете, поете, живете, получаете, наконец, жалование, и немаленькое – в немецких марках. Я не понимаю, откуда эта ваша польская строптивость.
– Польша – моя родина. Я поляк, – ответил Кипура.
– Скажите, каково имя вашей матери?
– Мария, – сказал Кипура.
– По нашим сведениям – несколько иное. Мириам. Вы объясните это?
– Мириам – имя, которое мать получила при рождении. Она крещенная в католичество еврейка.
Губы Геббельса сжались в тонкую улыбку:
– Теперь, надеюсь, и вам понятна ваша строптивость. Назовем ее польской.
Через несколько дней Кипура с женой покинули Германию навсегда.
С Мартой они поженились 31 октября 1936 в польских Катовицах, через три года после помолвки. Это был формальный акт: мужем и женой они стали еще на съемках их первого совместного фильма. А их свадебным путешествием оказалась поездка в Вену на киностудию «Чине-опера», где они снова снялись вместе в своем последнем предвоенном фильме «Очарование богемы».
1 сентября 1939 он узнал о том, что началась война, и по улицам Варшавы торжественным маршем шествуют войска Третьего рейха. И на следующий же день он вступил добровольцем в Войско Польское. Боевая подготовка, казармы, тренировочные марш-броски – и через четыре недели его вызвал к себе генерал Сосновский: «У нас уже 100 000 солдат, и вскоре они научатся прекрасно стрелять, но никто из них никогда не будет так великолепно петь, как вы».
Кипуру демобилизовали, и он начал давать концерты в поддержку польской армии, в пользу своей страны. За два года он заработал свыше 100 000 долларов, выступая в любых условиях: на площадях и улицах, на стадионах и в ангарах, где плата за концерт собиралась в шапку по кругу – кто сколько сможет.
Но кончилась война, и в Польшу он не вернулся. Не мог принять новый порядок, установившийся там. С возмущением узнал, что его отель «Патрия» – в переводе, между прочим, «родина» – у родных отобрали, что людей начали сгонять в колхозы, и решил: родины у меня больше нет.
Жил с Мартой под Нью-Йорком, в своем доме, с сыновьями – старшим Яном Тадеушем и младшим Марианом Виктором. «Мои дубы», – называл он их и гордился их здоровьем и жизнерадостностью. А с Мартой много работал, выступал в опере, готовил новые концертные программы. С ними они объездили всю Америку, побывали во Франции, Италии – вот только в Польшу никак завернуть не решались.
Но в 1958 году, через 19 лет после разлуки, сердце не выдержало – Кипура прилетел в Варшаву. Едва он вышел на трап и увидел ликующие лица соотечественников – запел Кипура. Вот эти исторические кадры:
Он умер 16 августа 1966. Инфаркт настиг его. Выполняя волю мужа, вдова с сыновьями перевезла его тело в Варшаву. Кипуру отпевали как национального героя Польши.
Проститься с певцом пришли тысячи его поклонников – они заполнили не только костел, но и площадь, и прилегающие к ней улицы. И голос певца летел над его родной Варшавой.